1

В компании бездыханного тела священника Анти зубами распустила небрежный узел на запястьях и сунула руку в приспущенные штаны за пузырьком с заветным лекарством. Нога в щиколотке горела огнём. Благодаря полупрозрачной лечебной жидкости она пройдёт быстро, только бы за это время никто не...

Поздно. Раздался женский крик — кто-то увидел мертвеца и его убийцу.

«Проклятье», — подумала Анти и вернула пузырёк на место, опасаясь за его сохранность.

Со всех сторон понабежали люди — и где они были, когда чёртов поп пытался над ней надругаться?! Зато тепе-е-ерь...

— Святой отец! — Прихожанка бухнулась на колени и заплакала, лобызая бесчувственные кривые пальцы. — Пастырь наш, куда ж мы без вас, агнцы неразумные...

— Куда-куда. — Анти сплюнула кровь совсем не святого отца на мостовую, народу под ноги. — Придётся искать себе нового идола. Старый-то грешен был — вон, прелюбодействовал.

— Ах ты, тварь! — мгновенно обернувшись мегерой, женщина бросилась на Анти и вцепилась ей в волосы. — Убийца! Гори в аду!

Как по команде, на Анти обрушился град беспорядочных ударов, шлепков и пинков. Её били ногами под рёбра, в спину, в живот. Разбивали кулаками лицо. Рвали уши.

— Да-а-а! За нашего пастора! Получай за святого отца!

«Ладно... — думала та, отчаянно вертясь и оставляя в пальцах мучительницы пряди и без того жидких волос. — Бывало и хуже... И не только ногами...»

Боль от побоев отступила, когда сквозь мелькающие чужие конечности она разглядела, как чьи-то ушлые ручонки принялись загребать рассыпанные драгоценности. Раны ещё заживут, а сокровища кто вернёт?!

Залязгали железные ботинки стражников, застучали древки копий.

— Что здесь происходит?

Люди тут же кинулись врассыпную, оставляя два окровавленных тела: одно из них сидело, другое — валялось на мостовой.

— Она — убийца! Она убила нашего пастора! Мы знали его таким... таким... святым человеком! — Женщина, которая рвала Анти волосы, зашлась исступлённым плачем. Но не забыла украдкой поправить свисающую из кошелька только что украденную цепочку.

Анти, посреди клочьев собственных волос, в драной рубахе, тупо похлопала веками, на которых стремительно наливались синяки. А затем повалилась на спину.

— Разберёмся. — Двое стражников направились к ней.

Трясущейся рукой Анти потянулась к кинжалу. Стражник ударил её по руке копьём, отбросив в сторону. Анти уронила руку на мостовую, и стражник придавил её тяжёлым стальным сапогом.

— Таких, как ты, я б убивал на месте, — процедил он, — но вас, душегубов, до последнего защищает закон.

Мутным взором, глядя мимо его ног, Анти увидела огромную тёмную фигуру, выплывшую из мрака подворотни. Рваная на концах длинная накидка, волосы спрятаны под капюшон, тяжёлая поступь, кренит слегка вправо из-за отсутствующей левой руки...

«Бертад! — пронеслось в голове Анти. — Тебя должна была спасти я, а не наоборот... опять!»

— «Серый зверь»! — закричал кто-то из стражников.

— Болван, он должен быть в ублиете!

— А это тогда кто?!

— Ну и как он смог выбраться?!

— Плевать! — Тот, что бил Анти, развернулся, вскинув копьё. — Перегруппируемся!

Стража ощерилась копьями, отделяя напуганных горожан и преступницу от мрачного гиганта. Даже самый рослый из них не доставал Бертаду до плеча.

Единственной рукой Бертад смёл копья вместе со стражниками. Кто-то повалился с ног, кто-то смог устоять и сделать выпад, но ручища сгребла копьё и вырвала у него из рук.

— Не сметь его ранить! — заорал главный. — Он взбесится!

До Анти больше никому не было дела: простые люди визжащей толпой ретировались в подворотнях. С её крадеными сокровищами.

«Ха-ха, — подумала Анти, неуклюже переваливаясь на четвереньки. — Давай, Бертад, задай оболтусам по самое небалуй».

Избитая, раненая, она встречала своего «серого зверя» улыбкой от уха до уха. Вот какое чудо она отхватила. Он пришёл за ней, и вместе они покинут недружелюбный город подобру-поздорову. Ведь больше «серый зверь» не даст запереть себя в каком-то там туалете, верно?..

— Бей слева! — заорал главный. — Там нет руки!

Кто-то ударил его в левый бок раньше, чем Бертад смог грузно развернуться. Он взметнул плотную накидку, чтоб защититься хотя бы ей. Но так, словно у него... была левая рука.

— Он... отрастил конечность?!

— Будь он проклят!

— Бей его разом! Навались! — ревел главный.

Оставшиеся на ногах и те, кто успел подняться, слаженным движением ринулись на Бертада.

Тогда он развернулся и двумя прыжками скрылся в той подворотне, откуда и появился.

— За ним! Он не должен уйти!

— Нужно перекрыть все выходы из города!

— И сообщить мэйру!

— Ни в коем случае! За беспорядок в своём городе он нам глотки перегрызёт! Зачистим всё — мож’, и не просечёт!

Улица опустела.

Анти задохнулась от возмущения и вскочила на ноги. И тут же припала на одно колено: щиколотку прострелило забытой болью. Да и без того болела каждая частичка её жилистого, но всё ещё хрупкого тела.

— Бертад! — хрипло позвала она. И побежала следом, припадая на обе ноги как раненый зверь. — Какого чёрта?! Я здесь!

Пробежав следом несколько шагов и безнадёжно отстав, Анти рухнула на колени и содрала в кровь ладони, которыми тормозила.

— Бертад! — заорала она, но он был уже далеко: Анти слышала лязг и топот стражи в глубине паутины переулков.

Глупее всего было надеяться, что он возьмёт и вернётся за ней. «Серый зверь» — лишь дурная кличка, с чего она взяла, что он отличается от людей? Хватит на кого-то надеяться. Анти совсем отвыкла брать всё в свои руки, расслабившись за его широкой спиной.

2

Сперва Анти хотела смазать синяки и ссадины по всему телу, но она и так пожертвовала чудодейственной жидкости Клариссе, так что придётся выбрать самое ценное в своём организме. Скрипя зубами Анти помазала больную щиколотку и убрала пузырёк в своё надёжное место. Остальное как-нибудь само заживёт... со временем...

Умывшись в бочке с водой и слегка замыв с рубахи кровь, Анти вернулась в таверну. Первым делом она огляделась — Клариссы нигде не было, уж её-то она б не пропустила. Она всё ещё гоняется за воришкой? Или раздобыла шкатулку и решила-таки кинуть новую подружайку?

Хорошо, рановато для беспокойства: может, она задерживается? На всякий случай Анти осведомилась самым нейтрально-вежливым тоном, не видел ли трактирщик большую женщину.

— Та самая? Не, не заходила. А что там за переполох? Слыхал, аж город на въезд-выезд закрыли — муха не пролетит, а коль пролетит — сдадут её с потрохами!

Он очень подозрительно поглядел на пятна крови на светлой рубахе Анти, и та поспешила уйти, как бы взгляд ни прилипал к выпивке и еде. Того гляди сюда ещё придут люди, что видели её с мёртвым священником.

Бертад, Кларисса... Когда их не было, ей было так хорошо! Без них Анти не влипала в такие истории. Пила бы сейчас спокойно, а то, может, и не одна, а в хорошей компании...

За углом таверны Анти увидела того самого мужичонку, что налетел на неё и заграбастал сокровища. Опознала она его по смешно завязанным на заднице штанам — всё благодаря той же Анти, что оставила дырку ему на память. Нелепый узелок напоминал заячий хвостик, и Анти чуть не расхохоталась. Вот он, голубчик, нужду справляет прямо на стену! Мужики в такой момент так уязвимы...

Анти вытащила кинжал, подкралась сзади и приставила лезвие к горлу Тэуша.

— П... пощади, я сам всё отдам! — выдавил он.

— М-м-м, а есть что? — протянула Анти ему в ухо.

— Ты кто?

— Совесть твоя.

Тэуш замешкался, повспоминал голос.

— Дружок «серого зверя»?!

— Какой я ему дружок? — прорычала Анти и глубже вдавила лезвие в горло Тэушу.

— Вы пришли с ним вместе, когда я... ну... рассказывал историю.

— Да не вместе мы! Но я видела, что он за тобой побежал. Ты про него что-то знаешь, да?

— Про силу знаю! Про то, что она включится, если его ранить! Что он руку отрубил сам себе, я видел! Пол-Туксонии его извести хочет, пол-Туксонии — завербовать. И все готовы выложить за него целое состояние.

«Это уже звучит интересно», — Анти сделала мысленную заметку в памяти.

— За ним идёт герцог Кордас? — спросила она.

— Откуда ты знаешь?! — взвизгнул Тэуш, но лезвие сильнее надавило ему на кадык. — Ладно... ладно... без вопросов...

Анти ослабила давление.

— Я тоже с ним связан. Думал, герцог Кордас послал меня разыскать «серого зверя», но, когда я нашёл его, оказалось, что это не так. Но я не представляю, за кем ещё в той компашке мог следовать самый могущественный герцог Туксонии... Вдруг я не так понял?..

Анти вспомнила герб Кордаса, выгравированный на сплошном доспехе бочкоголового преследователя. Не-е-ет, он шёл чётко за кем-то из них! И если граф подослал Клариссу, то бочкоголовый, значит, следует точно за Бертадом.

— Я не хочу видеться с Кордасом! — заплакал Тэуш. — Он страшный! Я не понимаю, чего он хочет. Лишь повторяет: «эпично, эпично» и «где он?». Кто «он»-то, если не «серый зверь»?!

Анти покопалась в памяти, не насолила ли она герцогу Кордасу Бескостному, пока притворялась мужчиной. Она достаточно жила на этом свете, чтоб помнить детскую кличку герцога, которую ныне лишь смертник решится произнести всуе.

— Ладно, сказочник, — сказала Анти, — а теперь гони шкатулку.

— К... — Тот икнул. — Какую шкатулку?

Анти достала второй кинжал и подцепила лезвием «хозяйство» Тэуша, которое он не успел убрать, едва закончив свои дела.

Тот пронзительно взвизгнул и задрожал, беззащитно поднимая руки.

— А-а-а, нет, нет, пожалуйста, только не это!..

— Гони шкатулку, — повторила Анти.

— Сдалась вам эта шкатулка с чьими-то частями тела!

— Вот именно, так что отдавай.

— Да нет её у меня! Та здоровая баба забрала!

«Кларисса!» — Сердце Анти возбуждённо забилось.

— И где она? Куда пошла?

— Не знаю я! За страшными бабами не слежу!

Анти поиграла лезвием с достоинством Тэуша, и тот снова тоненько взвыл.

— Она же не могла уйти из города, стража всё перекрыла.

— Чёрт её знает, ну!

Анти кусала губы, гоняя в голове свою дилемму. На одной чаше её личных жизненных весов — шкатулка с некой драгоценностью, на другой — «серый зверь», живая легенда, за которой охотится пол- триединского мира.

Что ж, Анти привыкла брать всё и сразу.

Вдруг Тэуш пробормотал:

— Слушай, я предполагаю, куда могла пойти та бабища. В городе есть лазейка, через которую можно уйти незамеченным. Мож’, она пошла туда.

— Где лазейка эта, ты знаешь?

Тэуш кивнул и тут же зацокал от боли, нарвавшись горлом на лезвие.

— Убери ножики — покажу.

— Э, нет, дружище, своим кинжалам я доверяю больше, чем тебе.

— Штаны-то хоть натянуть можно?!

— Ой, да было бы что там прятать, — придирчиво фыркнула Анти. — Хотя, нет, постой, не прячь.

Она масляно улыбнулась и смело дотронулась до его причинного места. Лицо Тэуша выразило нечто неопределённое, что Анти, по опыту, расценила больше как удовольствие.

— Ты же большой мальчик, — мурлыкала она, мягко отодвигая его к стене. Тэуш упёрся спиной и захлопал маленькими глазками. Всё лицо его пошло пятнами от волнения. Анти потянула шнурок на вороте рубахи, и он выскользнул из петелек. — Должен понимать, что в этом мире ничто на одном честном слове не держится.

Анти вытащила шнурок и, рукой чувствуя, как тело Тэуша подаёт недвусмысленный сигнал, набросила шнурок на окрепший «ствол». Пара движений ловких пальчиков — и Тэуш оказался на прочной привязи.

— Что... ты... наделала?! — тяжело задышал тот. Краска с лица схлынула, теперь Тэуш был бледен, что тот покойник. А вот другая часть его тела стремительно налилась кровью.

Анти упаковала его «хозяйство» в штаны, из которых тянулся шнурок прямо ей в руку.

— Теперь не дёрнешься и глупостей не наделаешь. О тебе ж забочусь.

— Ты... мерзкая... мерзкая... — шипел Тэуш.

— Ага, я самая. — Она подёргала за шнурок, и Тэуш скорчился. — Н-н-но! В путь! Если цель не идёт к нам сама — мы идём к цели!

3

— Это просто доставляет тебе удовольствие, да? — хныкал Тэуш, изо всех сил корча лицо так, чтоб никто не заподозрил постыдной участи его срамного уда.

— В том числе, — ухмыльнулась Анти и подёргала за верёвочку. Тэуш жалобно застонал. — Люблю так поступать с воришками.

— Ты ж сама воровка, зуб даю. Какая из тебя паломница? Грёбаная извращенка...

Верёвочка натянулась.

— Молчу-молчу-молчу!

На улице они были одни. Люди забаррикадировались в домах, закупорили ставни, хотя тут и там кто-то просовывал в щели любопытные глаза и носы.

— Мне кажется, тебе тоже доставляет удовольствие водить меня кругами, — процедила Анти и тут же мило улыбнулась людям в окнах, прежде чем те успели заметить шнурок. — Кажись, ты сам намереваешься удрать, а не привести меня к этой даме. Так ведь?

Тэуш замялся.

— Ведь так?!

Анти дёрнула за верёвочку — рот Тэуша и открылся.

— Мы бы вместе сбежали! Раз ты ни к кому не привязана... — Тэуш опустил взгляд на шнурок, болезненно сморщился. — Короче, если тут у тебя нет приятелей, не побежать ли нам восвояси?

Анти притянула его за шнурок. Они столкнулись грудью, и Анти ткнула пальцем Тэушу между глаз.

— За меня не решай! Сперва я верну свою ценность. Так что веди меня к бабе. И с тобой я никуда не пойду, я сама по себе.

— ...А вот и он!

Каким-то неведомым чутьём человек всегда знает, когда обращаются к нему. Вот и сейчас Тэуш, не размыкая странных «объятий» с Анти, повернул на голос одни лишь глаза.

Молодой стражник, завсегдатай таверны, который не пропускал ни одного «выступления» Тэуша, указывал аккурат на него.

— Любитель брехать о победе над «серым зверем»!

— Да какого дьявола именно здесь... — прошипела Анти.

Стража направилась к монстроборцу.

— Проклятье... — Анти сделала вид, что её очень интересует собственная обувь. От волнения она крепче натянула шнурок, и Тэуш взвизгнул.

— Ну что, болтун, у тебя есть шанс ответить за слова, — нервно усмехнулся стражник. — Коль с первого раза «серого зверя» сразить не вышло — на те второй шанс. И, может, тебя за язык не вздёрнут.

— А... ну... я... — залепетал Тэуш, и Анти вновь подёргала за верёвочку. Только вот как лучше ответить, Тэуш не знал. — Хорошо! То есть, нет, я не...

Стражники подобрались к Тэушу вплотную.

— Коль «серый зверь» жив и ты соврал — он сейчас сбежал из темницы и шастает по городу. А коль не врёшь — неужто «серых зверей» на Триединской земле больше, чем один? Раз всё, как ты говоришь, покажи, как сражаться с ними!

Анти никто не замечал, и она упорно смотрела куда-то вниз, играя пальцами и делая вид, что её тут нет.

— Пойдём, парень, подсобишь. — Стражник взял Тэуша за плечо рукой в железе.

— Да, иди, дружище! — наконец оживилась Анти, ободряюще хлопнула Тэуша по спине и попятилась. — Увидимся... ну, когда-нибудь!

— Эй, — среагировал кто-то из стражи, — это ж она! Убийца священника!

Тэуш ошарашенно взглянул на Анти. Та уже не держала его за шнурок.

— Да-да, она! — оживился другой стражник. — Желтоволосую гадину сложно спутать!

— Поймать её! — гаркнул знакомый Тэуша.

Анти в прыжке развернулась и бросилась бежать. Те стражники, что были к ней ближе всех, кинулись за ней.

Тэуш с жутким воплем рванул следом за почитателем своих историй. Он держался к нему вплотную, подпрыгивал на бегу, налетал на него и тёрся об него всем телом.

— Ты чего?! — рявкнул тот и толкнул Тэуша, но тот взвыл ещё громче и темп не сбавил.

— Мой уд... — До него самого только что дошёл весь абсурд его положения.

— Что ты несёшь?! — Стражник скорчился от омерзения и вновь пихнул его. Тэуш не отставал: бежал, держа руки промеж ног. — Отцепись, блудник хренов!

— Не могу! — зарыдал Тэуш. — Я привязан!

Пришлось остановиться и распутать шнурок, который ловкие ручонки Анти под шумок намотали стражнику на пояс.

— Пожалуйста, только не вешайте меня за... за уд... — бормотал Тэуш. — Я не хотел... Это всё девчонка...

Девчонка оказалась перед ним: её держали под белы, с синяками, ручки, на щеке наливался новый кровоподтёк.

— Мерзавка! — завопил Тэуш и бросился на неё, но шнурок дёрнул его назад, и Тэуш согнулся пополам. — Жаль, с бабами так не проделать, я б тебя!..

О безопасности зеваки тут же позабыли — пораспахивали окна, высунулись по пояс, едва не вываливаясь на улицу с верхних этажей.

— Ладно, хотя б я напоследок посмеялась, — устало улыбнулась Анти.

— Смейся-смейся, пока можешь, убийца!

Кто-то сверху что-то в неё швырнул. По волосам Анти потекла разбухшая гнилая овощная мякоть.

— Её — в тюрьму, там разберёмся, — сказал знакомый Тэушу стражник. — А его — возьмём с собой на поиски.

Тэуш покраснел, затем побледнел от страха, ноги его подкосились, и пришлось его поддержать.

— Удачи в битве, герой, — мрачно усмехнулась Анти.

4

Попрошайка пересчитывал деньги, щедро насыпанные в его растресканную мисочку таинственным незнакомцем. От приятного занятия его отвлекла тощая шатающаяся фигура в окровавленной рясе.

— Святой отец? — Нищий на паперти приподнялся и протянул руки к священнику. Тот отбил его руки, взметнув полы одеяния. — Что с тобой? Святой отец?..

Священник повернулся и отрывисто, сипло каркнул. Шея его была разодрана; нательный трезубец возюкал кровью по рясе на груди. Полуслепой от бельма глаз потусторонне таращился мимо.

— Спаси Триединый... — прошептал нищий и сотворил трезубое знамение.

Святой отец пихнул его ногой, ввалился в церковь и заперся изнутри, чтоб никто не пришёл в его храм.

Он прошаркал по нефу под скорбящими взглядами живописных святых и рухнул на колени перед трезубием, лобзая золочёные ступни Великого Пророка.

— Каяться пришёл я... — почти беззвучно прохрипел он и зашёлся кровавым кашлем. — Будучи проводником волей Твоей, я согрешил... Эта девка... её молодость... О, это разожгло во мне порочную плотскую страсть... Она не должна быть такой... развратной и привлекательной... Она не имеет права... Из-за неё я совершил грехопадение... Эта женщина должна гореть в пламени Преисподней!

Его вырвало кровью прямо под ноги золотого Пророка.

— Господь Триединый... покарай эту женщину... Молю тебя как самый верный раб твой... Да увянет её молодость!.. Да будет отравлена её красота!.. Чтоб больше никого не ввела во грех, как меня, ибо не за себя молю, а за детей райского первомужа!

Он увидел в выпуклом гладком золоте своё обезумевшее отражение и ужаснулся: сперва ему показалось, что это свечное пламя пляшет по зеркальной поверхности, но теперь он ясно увидел огромную чёрную фигуру, что села на одну из церковных скамей позади него. Рваная накидка покрывала могучие плечи, из-под неё торчали ножны для меча.

Священник повернулся с раззявленым ртом, как если б увидал самого господа. Или дьявола. Он захрипел, заглотал ртом воздух и сполз на пол кулем кровавой ткани. Схватил нательный трезубец и выставил перед собой, воздавая мольбы о божьем спасении бессловесной глоткой.

Фигура поднялась со скамьи, прошла между рядами, задев скамьи ножнами, и склонилась над ним. Где-то глубоко под капюшоном должно прятаться белоглазое лицо.

Из-под капюшона выбивалась слипшаяся прядь серых волос.

— Прочь! — сипел священник и стискивал трезубец, обороняясь словно щитом. Кровь потекла между пальцев, нарисовала алые дорожки на жилистой кисти. — Демон, изыди! Изыди!..

Могучая рука в перчатке без пальцев обхватила щуплое старческое запястье. В нём затрещала кость или хрящ.

Кричать священник не мог, потому шипел и вился на полу как змея.

Этот монстр поволок его к выходу. Священник полз через всю церковь, оставляя за собой грязно-кровавый след, с каждым шагом «серого зверя» удаляясь всё дальше от бога.

5

— Тебе же... нравились мои истории... — хныкал Тэуш, подскакивая на ходу, если стражник слишком натягивал шнурок. — Может... проявишь какую-то... солидарность или типа того?.. Ну отвяжи!

— Девчонка верно придумала — так точно не убежишь, — усмехнулся тот. Тем не менее, солидарность выражал тем, что не дёргал шнурок ради удовольствия.

— П... погодите! Разве мне не нужно какое-то... снаряжение?

— Какое ещё снаряжение, монстроборец? В последний раз ты поймал его голыми руками!

— Но ведь сейчас он разозлился! В самый первый раз я... я натравил на него... То есть, у меня было... ядовитое насекомое... — пробормотал Тэуш.

— Что? — Стражник недоумённо обернулся. — Ты говорил совсем другое.

— А! Да, я... просто волнуюсь... У меня был отравленный кинжал!

— А сразу сказать не мог?!

— Почём я знал, что вы меня так сразу в оборот возьмёте?!

Тэуш подумал было, не покаяться ли самому в своём вранье, пока всё не зашло слишком далеко. Но тогда петля затянется уже не на его «достоинстве», а на языке. Тэуш мысленно клал оба органа на чаши воображаемых весов и не мог определиться. И лишь когда чаша с мужским достоинством начала медленно склоняться книзу, стража с лязгом остановилась. Тэуш вмазался носом в своего поводыря.

— «Серый зверь» вышел из церкви, — сказал он громким шёпотом. — Чёрт возьми, он глумится над трупом святого отца!

— Как он вообще смог находиться во храме божьем?!

— А ты думал, зашипит и расплавится? Так, монстроборец, — стражник пихнул Тэуша вперёд, — времени на подготовку нет: твой выход!

Тот выкатился на прицерковную площадь и отчаянно попятился обратно, но почувствовал острия копий по всей спине.

Тэуш на подгибающихся ногах пошёл «серому зверю» наперерез. Он думал, насколько реально было бы провернуть то, что сам описывал в своей байке. Облить кинжал ядом, пырнуть противника... Он же не проверял, ей-богу!

Тут Тэуша осенило — уж чего, а хитрости ему было не занимать.

— Э-эй, «серый зверь»! — окликнул он надломленным голосом. — Сюда!

Тэуш ещё не отошёл далеко от стражников, потому надеялся, что план сработает и ему хватит нескольких мгновений.

«Серый зверь» повернул к нему скрытое капюшоном лицо и даже остановился.

— Если это вправду ты... ну, тот самый, которого я... убил... — Тэуш тяжело сглотнул. — Я не хотел тебя предавать. Оба раза! У меня выбора не было, и...

Огромная фигура пошла на Тэуша, волоча за собой священника. Тэуш медленно попятился к страже. Ближе... ещё немного ближе...

— Ты небось хочешь отомстить? Открутить мне башку? Хех, что ж, понимаю твои чувства!

Стража за углом навострила копья, готовясь больше защищаться, чем нападать.

— Может, правда стоило дать ему кинжал? — спросил кто-то из стражников, но нарвался на жёсткое «цыц».

Тэуш ждал, пока «серый зверь» приблизится почти вплотную. Его единственная рука занята, и он не сможет схватить Тэуша, будь тот достаточно ловким.

— Вам, сильным, неведомы метания слабых, — вдруг Тэуш вскинул голову. — А мы — выживаем как можем.

Он пнул «серого зверя» в колено и бросился наутёк. Коротко вскрикнув, тот припал к земле.

— Можете добить его, парни! — крикнул Тэуш на бегу. — Я своё дело сделал!

Однако взявшаяся из ниоткуда левая рука жёстко сцапала его за шнурок.

Со стороны казалось, что Тэуш вдруг передумал, резко остановился и бесстрашно кинулся обратно к «серому зверю».

— Давай, монстроборец, задай ему! — подбадривала стража.

«Серый зверь» поднялся навстречу страже, выкатившейся из-за угла с копьями наперевес, выпустил из правой руки рясу полуживого священника и сдёрнул капюшон... вместе с копной искусственных серых волос.

— Прошу внимания! — объявил зычный женский голос. Чёрные тугие локоны рассыпались по плечам. — Всё под контролем, это был продуманный план!

6

Анти рассчитывала, что проникнет в темницу немного иначе. И по другой причине. И без колодок, из которых торчат лишь кисти и голова.

Благо брать у неё сейчас нечего. Конечно же, её раздели, перетрясли всю одежду, хоть вглубь ни с одной стороны не полезли, ничего не нашли и дали прикрыться обратно.

— За что святошу-то порешила? — Тюремщик возился с заржавевшим замком на колодках.

Анти помедлила, покусала губу и решила идти в отказ. Всегда найдётся кому тебя обвинить, так сам на себя зазря поклёп не возводи.

— Да не убивала я его.

— Да не бреши, тебя видели с трупом, ты — убийца.

— А если меня с королём увидят — что, уже королева?

Тюремщики переглянулись, будто пытались друг у друга найти расшифровку вычурной аналогии.

— Ты за меня дурня не держи, — прорычал тот, что возился с замком. — Тьфу! То есть, меня за дурня!

Он схватил Анти за волосы — от её жидкого хвостика уже ничего не осталось, волосы соломой торчали в разные стороны. В проплешинах запеклась кровь.

— Мне доложили, что ты — паломница, с собой у тебя были дары для местной церкви. Кто ты на самом деле?

— Паломница! С дарами для местной церкви! — вскрикнула Анти. — Чего неясного?! Просто меня обокрали и кончили священника мимоходом! Я, видите ли, тоже жертва! Может, я сама хочу обратиться с жалобой на грабёж? А меня сразу избивать да в темницу!

Анти водила глазами за странным предметом — тот качался туда-сюда, свисая с потолка допросной клетушки. Это были два ошейника, соединённых друг с другом, с шипами с внутренней стороны.

— Оченно мне интересненько, — сделав голос повыше, пропела Анти, растянув губы в нервной улыбке от уха до уха, — вон ента штука, она для провинившихся парочек? Тех, что недостаточно детей наделали аль вне дозволения Триединого совокуплялись? Шоб, как грится, «долго, счастливо, и умерли в один день»?

— Это для парочки сисек, — раздражённо отозвался тюремщик, наконец закрепив на ней колодки. Анти поёжилась. — Твоим там велико будет.

— А я думала, хоть тут мне польстят, — хихикнула она.

— Для таких, как ты, есть другое, — сказал второй и раскрутил ещё одну цепь — с парой крюков.

Правый сосок заныл фантомной болью. Улыбка чуть не сползла с лица Анти, и она усилием воли натянула её обратно.

— Ненадёжная вещь, — отрезала Анти, мотнув головой насколько позволяла колодка. — Тело часто срывается. Самим же тяжко потом будет обратно его натянуть, за рваньё-то крюк не зацепится.

— Умная ты больно слишком, — рявкнул первый тюремщик и наклонился к ней. — После крючьев долго не живут, чё ты брешешь, будто пробовала.

— У меня фантазия богатая, — мрачно усмехнулась Анти. — Основанная на реальных событиях.

— Кончай болтать! — гаркнул второй. — От твоего голоса уже в ушах звенит.

Первый не поддержал приятеля и, наоборот, нырнул ближе к Анти. Его взгляд закатился ей в распахнутый ворот, оставленный без шнуровки.

— И как же ты выжила, коль не брешешь?

Он оттопырил ей ворот и заглянул внутрь: во второй раз рассмотрел цепочки шрамов и совершенно целёхонькие соски.

— Отвечай, ведьма!

Нервная улыбка Анти превратилась в оскал хищного зверька, загнанного в угол.

— Да брешу я, брешу.

Но тюремщикам, кажется, стало искренне любопытно. Бесстыже глядя в их жадные глаза, Анти вдруг предложила:

— Снимите с меня колодки — покажу, как на крюки надевать так, чтоб не соскользнуло. — Увидев сомнение на их лицах, добавила: — Да куда я, чёрт подери, сбегу?!

— Да не в этом дело, — проворчал первый тюремщик, — я просто только что их застегнул, а теперь обратно откупоривать.

— А я никуда не тороплюсь, так что подожду, — усмехнулась Анти.

Только вот когда не надо, всё идёт как по маслу: замок бодро щёлкнул, и тюремщик снял с Анти колодки.

— Валяй, показывай.

Ужас Анти выдала только бледность, но в полумраке темницы и с её прозрачной от природы кожей это заметно не было. Она поднялась со скамьи, взялась за край рубахи крест-накрест и потянула через голову. Сколько раз в своей жизни она обнажалась перед кем угодно, её обнажали насильно — со временем ей стало всё равно: напротив, наготу она сделала своим инструментом.

Скинув рубаху, она взглянула на тюремщиков, в надежде разглядеть на их лицах то отсутствие разума, которое поражает мужчин, увидавших женскую грудь.

И не разглядела.

Второй тюремщик радостно звякнул крюками.

— Валяй, показывай. Да только попробуй нас надуть.

Анти прошествовала через комнату мрачного подземелья и обвила руки цепями. Крючья звякнули друг о друга, угрожающе царапнули ей кожу заточенными концами.

Широкая улыбка застыла на лице Анти — ей не было весело, это так свело мышцы.

«Я должна смочь, — подумала она, заманчиво поигрывая крюками. — Я обязана это выдержать. Хотя б ради их охреневших рож».

В прошлый раз она сорвалась: крюк разодрал ей правую грудь, и только чудесное лекарство собрало её по кускам, включая уничтоженный сосок. Пытку облегчала лишь возможность трогать себя в промежности, иначе б Анти сошла с ума окончательно и насовсем. Может, и здесь удастся.

Анти погладила крюк — своего будущего мучителя — словно возлюбленного, и прислонила к той самой, правой груди.

Руки дрожали, и Анти усилием воли пыталась унять эту дрожь.

«Это всего лишь тело, — внушала себе она, чтоб успокоить пальцы. — Важнее то, что внутри. Это тело их развлекает, над ним смеются, его презирают, его уродуют, но продолжают хотеть — что ж, такова его сущность. Надо им пользоваться».

Грохот тяжёлых дверей наверху испугал её; рука Анти дёрнулась, и крюк полоснул её по груди — поверхностно, даже не прошёл через кожу. Неожиданный вторженец топал множеством ног, спускаясь в её тюрьму.

— ...«Серый зверь»?! В моём городе?! Идиоты! Мне уже за порог нельзя отлучиться, вы либо что-то потеряете, либо сломаете! — вычурно ругался высокий, хорошо поставленный голос.

— Дьявол меня подери, это мэйр! — Тюремщики дружно заметались по камере и бросились отдирать Анти от крюков раньше, чем градоначальник появится в самом низу застенка.

Мэйр всё-таки появился, когда на Анти едва натянули рубаху. Им оказался невысокий, хорошо сложенный человек неопределённого, но скорее ближе к молодому, возраста, в цветном наряде, при тонком мече.

За его спиной выросла могучая фигура Клариссы в той самой рваной накидке. Рядом дул щёки гордый не по деяниям своим Тэуш. А за ним, в окружении стражи, плёлся священник с разодранным горлом.

Анти издала короткое: «А!», — едва его увидала. Кажется, в этот день она в очередной раз сошла с ума.

— Я с вас шкуру сдеру. — Мэйр выставил указательный палец с перстнем и поводил от тюремщика до крайнего стражника. — Держать людей без суда и следствия. Портить репутацию нашего славного Цогенвилля перед паломниками из дальних земель. Выдумать байку про «серого зверя»... Тьфу на всех вас! Никому во всём городе нельзя ничего доверить!

Он махнул ладонью вверх.

— А ну, выпустить эту даму.

— Даму... — с наслаждением протянула Анти, будто на язык попало нечто вкусное. — То есть, с меня все взятки гладки?

Решетчатую дверь в мрачную клетушку отперли, и мэйр вошёл в неё, едва не озарив подвал своей лучезарностью. Мэйр присогнул одно колено и глубоко, изящно поклонился Анти.

— Прошу прощения за столь грубый приём.

Она глазам своим не верила. А ведь она даже на крюках не висела, чтоб съехать рассудком.

— Ой, ну право слово, будет вам, ваше... э-э... мэйршество. — Анти сделала неуклюжий реверанс.

Она вопросительно взглянула на Тэуша, на священника и, в последнюю очередь, на Клариссу, застать которую уже не надеялась. Та помахала ей серым париком, собранным из каких-то ниток и тканевых обрезков.

— «Серым зверем» всё это время была я, — призналась она и хохотнула: — Наконец мои данные пригодились.

— В итоге в ублиет сбросили ни в чём не повинного деда! — взвился мэйр. — У-у, идиоты! Всех разгоню, наберу людей посмышлённее!

Он погрозил страже кулаком в сплошных перстнях, которыми, наверно, очень больно бить.

— Что стоите?! Вытащите его! Накормите, обогрейте, чтоб про наш город дурного не помнил! Усекли, болваны?!

Тюремщики кинулись по коридору прочь, в ублиет. Анти встревоженно закусила губу.

— Не было в нашем городе никакого «серого зверя» и быть не могло! — распинался мэйр как будто бы перед ней одной, вводя в её в курс дела. — Вот этот вот славный человек сразил его ещё много месяцев назад, и он достоин личной благодарности всего триединского мира!

— Ты?! — ахнула Анти.

В ответ Тэуш лишь круче выпятил грудь.

Кларисса за его спиной бурно закивала.

Анти чуть не расхохоталась. Ну точно! Раз Тэуш, этот пройдоха, якобы сразил Бертада, то его не будет искать хотя бы какая-то часть Туксонии! «Серый зверь» мёртв уже много месяцев, а за него приняли какого-то седого деда. Ошибочка вышла, ой.

— Вот это да! — воскликнула Анти, подошла к Тэушу и от души хлопнула его по плечу. — Спасибо тебе, добрый человек! Будь я знатной дамой, я бы дала своему рыцарю вышитый платочек ручной работы, но я простая паломница, могу дать только трезубец, и то нематериальный.

При виде Анти Тэуш и так весь сжался, а когда она прикоснулась, инстинктивно потёр промежность. Гордость куда-то испарилась, хотя он храбрился.

— Ой... Да я... Да ну...

— Настоящий герой! Какая скромность! — Мэйр потряс руку Тэуша, и тот побледнел, потом покраснел.

— А роль «серого зверя» сыграла я, — улыбнулась Кларисса. — Этой был мой план, чтоб поймать негодяя, который повинен в расхищении церковных ценностей. И мы с нашим дорогим героем Тэушем их нашли! — Кларисса ткнула Тэуша в бок, и он подскочил. — Да, Тэуш?

— К... конечно!

Он полез во все присвоенные в разных городах кошельки и извлёк груду церковной утвари, которую носила в своём мешке Анти. На его лице отражалась вселенская скорбь Великого Пророка, пока он провожал глазами ценности, которые Кларисса собирала в свежий мешок.

— Но есть одно «но». — Она выразительно взглянула на священника. — Увы, наш святой отец...

Кларисса не успела договорить: сверху скатился тюремщик, бледный как сама смерть.

— Тот дед... Господин мэйр... Так жаль...

— Что дед? — напустился мэйр. — Не мямли!

— Тот дед... Он мёртв.

7

Крюк всё никак не мог подцепить пленника за шиворот.

— Подсекай, подсекай! — кричал один тюремщик под руку напарнику.

— Соскочил! — Тот сплюнул. — Эй, дед! — крикнул он в ублиет. — Мож’, подсобишь?

Ничего — лишь могильная земляная тишина.

— Не отвечает. Слушай, а вдруг он там...

Тюремщики дружно побледнели. Один отмер раньше и отобрал «удочку» у приятеля.

Крюк на верёвке в его руках не просто дрожал — прыгал и бился о стены шахты. Наконец чудом крюк зацепился за одежду пленника.

— Тяни! — подбадривал напарник.

— Ого, лёгкий, — сказал тот, что тащил пленника за крюк. — Он же тот ещё детина был. Высох, что ль?

— Да не неси ты чушь! — Напарник толкнул его. — Мэйр нас угробит!

Едва седая голова показалась у поверхности, оба схватили пленника подмышками и вытянули наружу.

— Реально лёгкий! — изумился второй. Он похлопал пленника по впалым щекам. Глаза ввалились, губы покрылись мелкой сеточкой трещин, нос был заострён. — Эй, дед, проснись!

Он бил словно по камню, обтянутому сухой кожей.

— Нет, дед, ты же жив! Просыпайся давай, не то с нас шкуру спустят!

Тюремщики трясли деда, но у того лишь сухо хрустнула шея.

Первый поднёс палец к носу пленника, выждал несколько мгновений.

— Не дышит.

Оба озарили себя трезубым знамением.

— Какой он, к чёрту, «серый зверь»... — протянул второй, едва не плача от обиды. — Дряхлый дед сморщенный. Ещё и окочурился меньше чем за полдня.

Он уже рыдал не стесняясь, оплакивая свою карьеру.

— Слезами деда на ноги не поставишь, — жёстко сказал первый. — Надо решить, кто пойдёт сообщать начальству.

— Ты, — буркнул его напарник.

— Чёрта с два! — Он полез в кошель, достал монетку. — Чекан или нота?

***

Напарнику выпал чекан, и ему пришлось спуститься вниз, буквально в Преисподнюю, на трясущихся ногах, чтоб сообщить:

— Тот дед... Он мёртв.

Кларисса взглянула на Анти с уверенностью, что её ошарашит новость. Однако та пыталась играть равнодушие: по легенде, она ведь с ним не знакома. Помер дед — ну и Триединый с ним.

Но на самом деле Анти не могла сдержать ликования. Помер «дед», ага, как же. «Дед» сейчас отлежится и устроит ведьмачий шабаш.

Она изо всех сил подмигивала Клариссе, чтоб та не наделала глупостей.

А вот мэйр не смог скрыть негодования. Чуть не полетели прочь элементы доспехов и нашивки из цветных тканей, символизирующие стражу города, прежде чем мэйра остановила Анти:

— Будет вам, господин мэйр, несчастный старик и года б не протянул. Я пересеклась с ним в таверне — бедолага как не в себя пил и жаловался, что прихирел, особенно когда руки лишился. Загнила рука, отравила тело — вот он и откинулся.

Она развела руками под ошарашенным взглядом Тэуша: у него как у заядлого брехуна объявился конкурент.

— Теперь всё, что остаётся от нас, живых, — оказать ему достойные проводы в мир иной. Да, святой отец?

Анти благоговейно улыбнулась священнику, который совсем недавно грязно к ней пристраивался, за что схлопотал погрызенное горло. Не ожидая, что она заговорит с ним не в обвинительном тоне, священник хрипло захватал ртом воздух.

Нечего старому извращенцу чахнуть за решёткой, так его жизнь не научит. У Анти есть идея получше, пока что ведомая ей одной.

8

— Уа-а-а, воздух свободы! — широко зевнула Анти и воздела руки к небу, как только покинула тюремную башню.

— Слушай, я... — заговорила Кларисса. — Прости, что... не смогла... и мы не смогли... — Она кивнула в неопределённую сторону. — Значит, всё было зря?

— Что было зря? — не поняла Анти.

— Так значит ты настолько бесчувственная!

— Да что не так-то?! — взвилась Анти, но тут до неё дошло: — А, ты про него? С ним всё в порядке, — отмахнулась она.

— Он же мёртв!

— Ага, как и святоша. Это же «серый зверь» — чтоб его убить, одного Тэуша недостаточно. Для него ублиет — что лечебные воды. Выспится, набухнет обратно, пойдёт на своих двоих как ни в чём ни бывало.

Кларисса запорхала пушистыми ресницами.

— Всё в порядке, ты мне очень помогла. — Анти поплотнее закуталась в Клариссину накидку. — И за накидку спасибо, а то я не любитель морозить задницу.

— Эй, подожди! — окликнула Кларисса и потянулась рукой к правому боку, где торчал тесак.

Анти инстинктивно положила ладонь на рукоять кинжала.

— Я лишь хотела отдать...

Она пошарила рукой в своей сумке и в ужасе вытаращила глаза. Сдёрнула сумку с пояса, чуть не засунула в неё голову, перевернула и потрясла в тщетной надежде, что что-то выпадет.

Кларисса не сразу заметила, что Анти покатывается со смеху.

— Не это ищешь? — Она высунула из-под накидки руку с драгоценным сердцу сундучком.

— Как?! — заревела Кларисса.

— Секретов не раскрываю, самой в работе нужны, — ухмыльнулась Анти.

Кларисса зарылась пальцами в густые волосы и заскрипела зубами от негодования на саму себя.

— Какая я неуклюжая... неудачница...

— Да ладно тебе. Зато у тебя прекрасно вышел «серый зверь».

Анти ловко сплела себе подобие сумки из безразмерной накидки. В её складках теперь надёжно укрывалась шкатулка.

— Ты не понимаешь. Это был мой жест в твой адрес. Я должна была отдать тебе шкатулку сама, своей рукой.

— А как же граф?

— К чёрту графа! — прорычала Кларисса. — Чтоб я, Кларисса фан Пательштайн, унижалась перед каким-то выскочкой? К тому же... я обязана тебе жизнью. Таково моё слово рыцаря.

Доселе Анти не была в таких ситуациях, потому впервые растерялась. Слова не шли на язык.

— Э... Что там говорят в таких случаях? Я просто из народа.

— Можешь не говорить ничего. — Кларисса мотнула кудрями. — Важны не слова, а поступок за поступок. Я, может, пока никто — неудачница благородного происхождения, — но, клянусь честью рыцаря с земли Вьанд, ты всегда сможешь обратиться ко мне, и я непременно откликнусь.

Они с Клариссой находились сейчас не посреди улицы, а в её мире — в вымышленном зале со знамёнами дома фан Пательштайн на стенах и парадными доспехами вдоль этих стен, со всей патетикой несущими свою незримую вахту.

— Эм... Ладно... спасибо? — пробормотала Анти. — Первая моя просьба будет такой: оставь этот образ жизни, он тебе ни к чему.

Кларисса взглянула на неё вызывающе.

— Понимаешь, жизнь вольной наёмницы — это не про тебя. Ты — рыцарь, тебе нужно следовать своему слову, понятиям чести, всё такое. Этот образ жизни подходит таким, как я — без роду-племени, неприкаянным бродягам, что как тот лист на ветру. Тебе нужна нормальная человеческая работа, и чтоб плата за неё твоих рыцарских чувств не оскорбляла. Осядь где-нибудь наконец, прославься на своём месте. Вечно бежать сломя голову — это прям не твоё.

— Считаешь? — Кларисса с сомнением подняла густую бровь.

— Вот те трезубец. — Анти сделала неловкий жест.

— Значит, ты уйдёшь... со своим «серым зверем»? — спросила Кларисса.

— Ну да. Он у меня не любитель городов. Эй, а как тебе вообще пришло в голову «серого зверя» сыграть?

— А, это... — Кларисса усмехнулась. — В том городе, где мне дал задание граф, слушок ползал, что какой-то безумец притворялся «серым зверем» и громил церкви. Потом сбросил маскировку в какой-то подворотне — и испарился. Все поначалу велись, вот я и подумала, что тоже рискну. Самым сложным было «волосы» раздобыть. На них я часть рубахи пустила.

— А зачем вообще?

— Ну... — Щёки Клариссы порозовели. — Сперва пыталась стражу от тебя отвлечь. Потом — во вкус вошла, решила святошу этого наказать. Кстати, почему ты не стала его страже сдавать? Я, значит, бегала по всему городу, ловила его, ловила...

— Хе-хе, — Анти коварно захихикала, — у меня на него есть план получше! Мне даже лично участвовать не надо, главное прийти вовремя. Айда со мной, со стороны поглядим?

9

Усопший дед пялился в сводчатый церковный потолок двумя крупными монетами вместо глаз. Их священник позаимствовал у нищего с паперти — почтить покойника. Так мертвец точно не распахнёт веки.

Священник прочистил горло — зашёлся безудержным кашлем, разбрызгивая по стенам и полу церкви кровь со слюной. Он прижимал к груди молитвенник, будто держался за него, чтоб не упасть.

До конца дней он будет благодарить Триединого за своё спасение: незнамо какой милостью, а девка не проболталась о попытке его над ней надругательства. Выдумала неизвестного нападавшего, которого уже никогда не найдут. И святой отец готов до своей кончины хранить эту тайну, ибо согрешил он для своего сана непростительнейше.

Наконец откашлявшись, он рассмотрел сухое тело в похоронном саване, покоящееся в простом деревянном гробу. Его омыли хладной водой и приодели обратно в его одежду — новенькую, едва ношеную. Она была деду велика, пошита словно на великана. При жизни содрал с кого, что ль?

За узким, мутным церковном оконцем что-то звякнуло в ночи.

Священник встрепенулся, крепче обнял молитвенник и сотворил трезубое знамение на все четыре стороны.

«“Серого зверя” не существует, — внушал он себе. — Он больше здесь не окажется. Бояться, кроме господа, некого».

Тем временем за оконцем Анти и Кларисса от души чокнулись кувшинами с выпивкой — их они раздобыли специально под зрелища.

Священник раскрыл молитвенник, заслоняя им покойника.

— Триединый господи, смерть поправший... — начал он, вновь закашлялся, и капли крови упали на страницы, тут же пропитав их. Отдышавшись, начал заново: — Триединый господи, смерть поправший, создатель мира сего, полымем развоплощённый быти да сызнова воплощённый, упокой дух усопшего раба Твоего, имени неизвестного, и прими его в мире светлом, в мире блаженном...

От некогда поставленного голоса проповедника не осталось и следа — речь, обращённая к Триединому господу, звучала как шипение дьявольского змея.

— Холодно тут, — пробурчала Анти под окном. — В церкви небось тепло хоть.

Кларисса с высоты своего роста то и дело поглядывала в оконце.

— Что там? — спросила Анти.

— Ещё читает. Голос у него жуткий. Того гляди так дьявола скорей призвать можно.

И священник шипел:

— Прости ему, господь человеколюбец, прегрешения в деяниях и помыслах его, ибо грешен всякий человек живый, лишь Ты един без греха, и истинны слово Твоё и правда Твоя ныне, присно и вовеки веков...

Обострённый слух священника ловил каждый невесомый звук: дыхание свечного пламени, скрип скамей, шуршание мышей в полу. Он читал наедине с покойником, а церковь полнилась звуками, будто сама была живой.

Или душа так прощается с мирской жизнью?

Священник отпевал многих горожан, но незнакомца — впервые. Кто знает, что за душа у него была и что за жизнь он вёл, и как душа эта сейчас будет прощаться и сбираться к богу.

Свечи горели до́бро: дабы развеять пугающий полумрак, священник зажёг помногу у каждого святого образа. Жар постепенно наполнял холодные стены церкви, грел хладное тело покойника.

Бойко зазвенели монетки, скрипнул гроб, и затхлый воздух со стоном вышел из иссохших лёгких, как иной раз воздыхает едва пробудившийся человек, садясь на своём ложе.

Сквозь шипение и хрип стал прорываться голос — тонкий, задушенный: священник неистово зачитал заупокойную, будто надеялся успеть перехватить молитвой божьей восставшего мертвеца и возвратить обратно на тот свет.

«И не смотреть! — пронеслось в его голове что-то из суеверного, давно позабытого, что бабы шепчут детям до возраста исповеди. — То зло, кое не видишь, — не до́лжно существовать!»

Священник нырнул лицом в молитвенник и буквально водил носом по строчкам, только б глаза не стрельнули поверх книги. За ней, служащей ему не то щитом, не то оборонительной стеной господней, хрипел, стонал и восставал во гробе своём недавний покойный дед.

«Да не устрашишься ты диавола, да не убоишься узреть лик его! — напротив, поучал его, ещё мелкого и не совсем старательного семинариста, старый священник. — Взгляни в очи его да срази его взглядом, преисполненным божией истины!»

Монетка спиралью каталась по полу, лавировала между скамей, пока не подкатилась к самым ногам священника.

«Выпадет нота, — подумал он, — взгляну! Ей-богу, взгляну!»

 Монетка ткнулась ему в ногу и повалилась набок, чеканом вверх.

По тени, мечущейся по стенам, затмевающей образа, священник следил, как мертвец хаотично бродит по церкви, налетая на ряды скамей, шатаясь и утробно рыча.

«Гадать на монетке — не божье дело! — обругал себя священник, пока его язык сам по себе чеканил заупокойную. — Надо всё-таки посмотреть! Вдруг за дыханье покойника я принял вой ветра снаружи? Вдруг монетки слетели на пол под своей тяжестью? Вдруг...»

— ...Отвори очи мне, и узрею я чудеса... — На этой строке он решился и резко опустил книгу.

Длинная тощая фигура без левой руки, изломанно выгнутая, стояла к нему лицом. Серые волосы расходились от головы в разные стороны, взлохмаченные и мятые, словно лучи безумного холодного солнца. Белые, абсолютно белые глаза, как те монеты, вперились в священника зияющей пустотой.

Он заорал, исторгая изо рта остатки собственного горла. Кровь залила нательный трезубец, пропитала рясу, разлилась по страницам книги, будто сам молитвенник начал истекать кровью как дьявольское писание.

— Отвори очи мне, и узрею я чудеса... — хрипел священник снова и снова, оседая на колени. Молитвенник выскользнул из омертвевших пальцев. Священник рухнул на пол и забился в агонии, словно все бесы Преисподней пытались сбежать прочь из его головы. — Отвори очи мне, и узрею я чудеса... Отвори очи мне... и узрею я...

***

— Бертад, бежим! Нужна твоя сила!

Анти ввалилась в церковь и выволокла его оттуда за единственную руку. Нищий на паперти привстал, затыкал пальцем в давешнего мертвеца, едва раскрыл рот, чтоб заорать, но Кларисса вовремя отсыпала ему монет. Он тут же кинулся пересчитывать, за сколько продал своё молчание.

Кларисса подсобила Анти взобраться на спину Валко. Та умудрилась не пролить ни капли, не расставаясь с недопитым кувшином.

Валко устало закатил глаза, будто пытался послать Анти свой укоризненный взгляд, затем взглянул на Клариссу с немым вопросом: «Это ещё кто?».

— Это Кларисса, наш благодетель! Не забудь сказать ей спасибо!

Напоминание Валко проигнорировал.

Анти подмигнула Клариссе и выхватила кинжал.

— У нас будет мало времени, — буркнул Валко, смиряясь со своей грядущей ролью.

— Главное за стену вырваться, а там я нас сныкаю! — пообещала Анти и обратилась к Клариссе: — Ну, не поминай нас лихом!

Она протянула к ней кувшин. Та стукнула своим кувшином об её в ответ.

— Надеюсь, ещё свидимся, — прогудела леди Кларисса фан Пательштайн, рыцарь с земли Вьанд.

Анти улыбнулась ей напоследок и полоснула Валко кинжалом по оставшейся руке.

— Вперёд! — Она припала к его спине и выбросила вверх руку с кувшином.

Город проносился мимо, хлопали открывающиеся ставни — кто-то услыхал погоню и выглянул посмотреть. Крики неслись вслед их странной процессии: рослому тощему мужчине и его щуплой наезднице, похожей на ребёнка, взгромоздившегося на плечи отца.

— Раненый здорового везёт... — тихо пропела Анти и на ходу сделала глоток. Облилась, обплевалась, наклонилась к спине Валко и утёрлась воротом его рубахи.

Они взлетели по крышам домов, теснящихся друг к другу, кое-где обрушили черепицу. Пробежали место притяжения — ту самую таверну, — что не засыпала и в поздний час: из окон лился свет, слышались праздные голоса.

Запоздало оживилась сонная стража, несущая ночную вахту. Вслед засвистели стрелы.

Отметив, что стена уже близко, Анти крепче обвила Валко руками и ногами. Валко перемахнул через бойницы, пролетел мимо сторожевой башни и спланировал вниз, развернув покойницкий саван подобием белых крыльев.

Анти салютовала заторможенным стражникам кувшином, окатив их своим драгоценным пойлом.

Ей доводилось ездить на лошадях, но на людях — никогда, по крайней мере в прямом смысле. Анти расхохоталась и вскинула руки навстречу небу и переходящему в него лесу, темнеющему впереди.

По спине её снова бил заветный сундучок в самодельной сумке, но сейчас самым большим богатством была свобода.

10

Тэуш держал грудь колесом ровно до того момента, как счастливый мэйр смотрел ему вслед. Завернув за угол, он воровато огляделся, убеждаясь, что на ночных улицах ни души, и наконец приспустил штаны, чтоб развязать срамной поводок.

Толстые пальцы никак не могли подцепить тугой узел, который, конечно же, проклятая девчонка завязала не сверху, а снизу. От усердия Тэуш стонал и фыркал, и чуть не вскрикнул от радости, поддев ногтём нужный виток узелка.

Над ним распахнулось окно, и женский визг разбудил весь дом:

— Прочь отсюда, рукоблуд!

— Да я не...

В ответ на Тэуша хлынуло содержимое ночного горшка.

— Эй! Да вы знаете, кто я?! — заорал он.

— Знаем! — раздался мужской голос: на подмогу пришёл супруг. — Извращенец! За уд таких вешать!

— Да я герой-монстроборец! — Тэуш уже бежал прочь, на ходу натягивая штаны. — Тот, кому вы обязаны спасением от «серого зверя»!

Он отбежал подальше и пристроился в тесном проёме между домами. Кажись, тут его не видно, не слышно. Едва Тэуш приступил к постыдному занятию, к нему, описывая зигзаг через улицу, подрулил какой-то пьянчужка и попытался опорожниться прямо на него, не заметив в тени.

— Вот так вы уважаете монстроборца?! — взвыл Тэуш и молнией рванул прочь. — Готовы обоссать своих героев?!

Пьянчужка даже не понял, в чём повинен.

Тэуш выбежал на площадь, пристроился за колодцем и решил, что на сей раз ему будет плевать на всё. Его уже будет ничем не оскорбить и не удивить.

Насколько позволяли объёмы на животе, Тэуш скрючился в три погибели, чтоб взглянуть, наконец, на хитрый узел. Закусил язык от усердия, манипулируя ногтями с ювелирной точностью. Узелок начал поддаваться, когда некто тронул его за плечо.

— Простите, — смущённо обратился юный мужской голос, — не подскажете, как пройти в библиотеку духовной семинарии?

За эту ночь Тэуш изучил все укромные уголки славного Цогенвилля и убедился, что в этом городе совершенно негде уединиться.

11

— Выпейте за мой счёт, леди фан Пательштайн!

— Нет, за мой!

— Здорово вы это с «серым зверем» придумали!

— Мы чуть не повелись!

В таверну набился почти весь город, услыхав, что большая женщина и заядлый сказочник всё ещё здесь.

Кларисса встала аж посреди дня и почувствовала усталость уже от одних лишь воспоминаний о вчерашнем дне. Часть из них она с похмелья вовсе приняла за горячечный бред: чудесное спасение после ножа в печень, круги по городу в дурацком парике из обрезков рубахи в попытке сыграть огромного жуткого мужика, новая знакомая авантюристка верхом на «сером звере» с белыми глазами... За всю свою жизнь молодая Кларисса фан Пательштайн повидала меньше странностей, чем за один этот день.

Нежданное положительное внимание припечатало её к стенке, и Кларисса едва знала, как реагировать. Отвечать на грязные подкаты — она приучилась, но раздавать улыбки и вовремя вворачивать кокетливые охи-вздохи — увольте. Даже играть «серого зверя» — мрачно шататься по улицам, грозно раздувать ноздри и угрожающе нависать, — было легче!

— Эй, Тэуш! — окликнула она. Тот по старой памяти вжал голову в плечи, будто с ним заговорила сама совесть. — Расскажи-ка ещё раз, как-как ты там убил «серого зверя»?..

— О-о-о, это всегда пожалуйста! — возвестил он.

Толпа начала стягиваться вокруг него, словно ожившие мертвецы, охочие до содержания твоей черепушки. Кларисса медленно пробралась к выходу.

— Не, Тэуш, расскажи лучше про уд, — усмехнулся тот самый стражник, и Тэуш побледнел, а затем начал опасно краснеть.

Когда он покраснел, Кларисса как раз выскочила за дверь и побрела прочь.

«Не мой образ жизни, говоришь, — запоздало продолжила она мысленный диалог с Анти. — Ты ж не подсказала даже, в какую область мне хоть податься. Легко рассуждать, когда нашла себя».

В её мыслях не было обвинения, скорее досада. Подумав дважды, Кларисса предпочла бы, может, пойти за Анти и её странным другом — таким же неприкаянным душам этого мира, как и она сама.

Она шла мимо торговых лавочек, но ничто не цепляло её внимание.

— Эй! — вдруг окликнули её. Она не повернулась: сил кокетничать, даже в своей обычной манере, не было. — Э-эй! — Кларисса быстрее пошла вперёд. — Эй!

Руки Клариссы легли на рукояти меча и тесака крест-накрест.

«Только “эйкни” ещё раз — зарежу!» — сердито подумала она.

Тогда её хлопнули по плечу, и Кларисса с рёвом выдернула из ножен меч — тесак застрял, зацепившись за пояс.

Кларисса вовремя развернулась — ей в лицо летел чужой меч.

Она размахнулась и отбила клинок своим.

Её меч треснул, раскололся, и половина клинка, закрутившись в воздухе, влетела в посудную лавку, расколотив пару горшков.

Кларисса ошарашенно взглянула на огрызок меча, пока горшечник орал о компенсации.

— Это я виноват, — сказал нападавший — мужчина с обветренным, закалённым жаром лицом, в кузнечном фартуке.

Пока Кларисса пялилась на свой меч, он отсыпал горшечнику горсть монет. Тот тут же замолк и отправился собирать осколки — столько горшков за такую цену он бы вовсе не продал.

— Какого... — Кларисса пришла в себя и перевела мутный взгляд на бесцеремонного кузнеца. — Драки со мной хочешь?!

— Это была проверка, — ответил тот, примирительно улыбаясь. — В вас я увидел воина.

— Проверка?! Сейчас я тебя проверю — рёбра-то попересчитаю! — Кларисса пошла на него с обрубком меча, но тут до усталого сознания добралась мысль: — Постой, что ты сказал?

— Я разглядел в вас воина. И не ошибся.

— Ошиблись, — успокоившись, Кларисса перешла на «вы». Она неловко держала разбитый меч и думала, куда его сунуть, чтоб избавиться от позора. — У меня и меч ни к чёрту. А ведь я первый раз вообще его использовала!

Она рассмотрела огрызок клинка, пытаясь найти гравировку мастера.

— Кто такое говнище-то сковал? Уж я ему лавочку-то снесу... вместе с мордой...

— В таком случае, не хотите выбрать замену? — Кузнец обвёл рукой свой товар.

— Ещё чего, — фыркнула Кларисса. — С такой рекламой, прыгающей людям в рожу, тебе однажды тоже будку-то подправят.

Тем не менее, её взгляд задержался на выставленных мечах. Вот этот бы ей в руку хорошо лёг... А тут рукоятка красивая... Ну да, она совершенно не умеет выбирать оружие! Рыцарь, вот ещё!

— Вам нравится вот этот?

Кузнец вытащил один меч, на который Кларисса смотрела дольше всего — со слегка волнистым лезвием, как её волосы, и остриём настолько же острым, как её характер.

Кларисса кивнула вне своей воли.

— Возьмите. Он стоит всего...

И назвал цену, от которой Кларисса аж отшатнулась и чуть не упала.

— О нет, пожалуй, не в этот раз. — Теперь она развернулась и зашагала прочь гораздо решительнее. — Он для меня... маловат! Да и... простоват!

«Ага, и виноград зелен, — вспомнила она известную в своих краях притчу. — Я достаточно разорила семью, чтоб тратиться на меч после того, как... — Она взглянула на огрызок прежнего меча, в сердцах швырнула его на мостовую. — А ведь он прав, я хочу его. Я же рыцарь, я не могу без меча».

Кларисса брела, глядя себе под ноги, но тут остановилась и огляделась по сторонам, чтобы понять, куда вообще её занесло. За ближайшим домом она увидела цилиндр мрачной тюремной башни.

Ноги привели её на работу.

***

Когда она вошла, в тюремной башне горячо распинался мэйр.

— Да что за проклятие упало на наш Цогенвилль?! Теперь ещё и священник рассудком тронулся и превратился в юродивого! И ведь не тронешь его, таких людей бог жалует! Такими темпами церковь скоро вообще закрыть можно, вся духовная жизнь и так переместилась в таверну!

Кларисса хотела было слинять, чтоб зайти попозже, но мэйр узнал её тяжёлую поступь и выскочил навстречу:

— Госпожа фан Пательштайн! Вы мне как раз и нужны!

Рука в перстнях увлекла её в комнату вроде приёмной, где лежали вещи стражников и предметы, изъятые у задержанных, и стоял стол с бумагами и чернильницей. Мэйр распекал начальника стражи, но Кларисса прервала словесную экзекуцию, и тот был рад, что внимание мэйра перебросилось на кого-то ещё.

— Ваша изобретательность достойна похвалы, леди фон Пательштайн! Такой человек, как вы, был бы просто незаменим в славном Цогенвилле... но вы дама занятая, вам не по статусу будет...

— Я согласна! — прогудела Кларисса, но мэйр не поверил своим ушам. — Что, где подписать? Я готова немедленно приступить к своим обязанностям!

— Постойте... — будто защищаясь, поднял руки мэйр. — Я ни в коем случае не могу настаивать... Вы знатная дама, и...

— Я в первую очередь рыцарь фан Пательштайн, а затем уже леди! — возвестила та, уперев кулаки в бока. — Настоящий рыцарь должен быть защитником народа, его заступником и слугой. Готова заступать на вахту хоть сейчас!

— Нужно будет время, чтобы... ну... подготовить вам экипировку... — пробормотал начальник стражи. — И оружие...

— А что вон тот славный меч лежит неприкаянный? — Мэйр сверкнул перстнем на указательном пальце.

Проследив за ним, Кларисса увидела мощный двуручник в совсем свежих ножнах.

— А, это... — Начальник стражи как-то поёжился. — С деда сняли, ну, мёртвый который...

Кларисса усмехнулась. Деда!

— Могу и им поорудовать, к дьяволу суеверия!

Двуручник лёг в её ладонь, как будто всегда был в ней. Аж с того самого момента, когда маленькая леди фан Пательштайн, маленькая розовощёкая Кларочка, издала свой первый вопль, выбравшись из чрева матери. Этот меч будто был предназначен ей.

«Серый зверь» так и не сказал ей спасибо. Что ж, он ей его передал.

12

Теогард очень неохотно согласился на аудиенцию с южными торговцами, коих недолюбливал за разнузданность. Те, в свою очередь, питали взаимные чувства к туксонцам за чопорность и дотошность.

Израненный в потешной схватке с его величеством недочеловечком из яйца и королевского семени, Теогард меньше всего хотел видеть холёные загорелые лица с аккуратно подстриженными бородками и жгуче-чёрными волосами. Знойные иноземцы были словно насмешкой над ним — лысым, одноглазым, покалеченным при абсурднейших обстоятельствах, о котором знал кроме него лишь единственный человек, королевский советник.

— До вас же дошла весть, господин магистр? — очаровательно улыбался торговец в ярком жёлтом плаще.

— Весть? — сухо переспросил Теогард: было больно говорить из-за ещё не заживших ожогов на лице.

— Ну как же, вы не знаете?

Торговцы переглянулись с деланным изумлением.

— Короче, — рявкнул Теогард, и те вздрогнули, не знакомые с манерами великого магистра. Честно говоря, для него самого эта резкость была неожиданной — просто он никогда доселе не чувствовал себя настолько растоптанным. — Что вы узнали?

Торговец в голубом плаще улыбнулся ещё краше своего приятеля.

— Подскажите, господин магистр, может, вы знаете того, кто может предложить за эту весть сумму, достойную странствующих купцов, что несли столь тайную информацию через всю страну на недружелюбный север?..

Теогард раздражённо схватил перо и бумагу, написал неверной рукой расписку о выдаче круглой суммы из казны. Бумага спряталась где-то в складках голубой одежды.

— «Серый зверь» убит, господин магистр.

Пришлось схватиться за подлокотники кресла. Дабы не показать секундную слабость, Теогард сделал вид, будто заинтересованно тянется вперёд.

— Каким образом?

— Его отравил один человек. Смельчак смог подобраться близко и порезать его отравленным клинком. Теперь этот человек — герой города Цогенвилля.

Теогард держался за кресло так, будто пытался не выпасть из него на виражах.

— Слухи о «сером звере» уже не просто слухи с тех пор, как граф Молдрес и граф Нилгренн наняли его в свои армии. Вы стремительно теряете авторитет. Над Истинно Святым Орденом уже глумятся. Вы упустили «серого зверя» тринадцать лет назад, вы никак не доберётесь до него сейчас. А какой-то болтун и пропойца — взаправду убил его. Страшно подумать, что будет дальше. Прошу прощения, что расстроили.

— Что он за человек?

— Некий... хм... Тэуш? Да, точно, Тэуш. Когда мы его видели, он не собирался покидать Цогенвилль. Возможно, он ещё там.

Едва торговцы ушли, Теогард в бешенстве вскочил и опрокинул кресло.

«Серый зверь» был нужен ему живым. Невзирая на авторитет, на людскую молву, на глумление графов... Теогард жаждал увидеть это лицо и убедиться, что это — те самые глаза.

Давно позабытая боль в груди скрутила его и обрушила на колени. Алая кровь из глубин лёгких впиталась в алый ковёр.