Ещё день.
Ещё день, и он сможет переубедить Олега, сможет вразумить его прекратить показательное кровопролитие и пойти по законному пути борьбы с бесчинствами.
Но день проходил. За ним другой. Третий. Каждый такой день обращался кошмаром, словно ядовитая капельница, которая постепенно, медленно и болезненно убивала изнутри. Чувство собственной ответственности за происходящее душило виной, бездействие затягивало эту петлю всё туже. Ситуация усугублялась, выходила из-под контроля, и Сергей понимал, что время уже бесповоротно упущено. Нужно было действовать уже после смерти Гречкина, теперь же эти чертовы жернова уже не остановить без фатальных потерь.
Решение, на самом деле, лежало всё это время на поверхности. Тлело на сердце, опаляя жаром. Хотя от одной мысли об этом оно будто чернело, ссыхалось и прекращало биться, оставляя всё тело ледяным.
Так больше не может продолжаться.
Нужно закрыть Вместе.
Он даже не знал, что пугает больше всего: то что он останется без средств к существованию, или что самолично уничтожит то, над чем работал последние несколько лет. Стоит объявить о закрытии Вместе, как более мелкий конкурент вцепится в эту нишу зубами. Он уже видел откровенный плагиат, хотя повторить функционал всё равно не выходило, и пользователи предпочитали сидеть во Вместе. Было бесконечно приятно видеть теплые отзывы, о том что это лучшая в мире соцсеть. То что она приносила деньги — было просто внезапным и совершенно обескураживающим дополнением к удовольствию от самой деятельности. Он мог тратить их на разные проекты и поддержку, на благотворительность и развитие. И в кои-то веки начать жить в комфорте и получать небольшие удовольствия.
И команда… он собрал самую лучшую команду, в этом не было сомнений. Было круто видеть, как они ладят между собой, как остаются в офисе и отмечают вместе праздники. Эти люди в самом деле горели этой работой. Сколько раз Сергей спускался в кабинеты и буквально выгонял засидевшихся сотрудников домой. Переработку Сергей, конечно, оплачивал, но вовсе не хотел, чтобы кто-то из этих талантливых ребят перегорел. На планёрках неизменно говорил, что важно отдыхать и вовремя брать отпуск.
Хотелось, чтобы эта работа нравилась. Хотелось дружной атмосферы и комфорта… то чего ему самому всегда не хватало. Разумовский знал, кто какую газировку больше любит и каждый раз закупал эти вкусы для автоматов: каламанси для Димы, йогуртовую для Маши, матчу для Алины, манго и чили для Макса, и так далее по списку.
Сотрудники отвечали бесконечной любовью. И дело даже не в хорошей зарплате и престижности места, просто… просто это ощущалось как небольшая семья. Серёжа, конечно, был слишком закрытым для такого сближения, но по-своему считал их каким-то неведомым аналогом этого концепта. А вот они между собой очень сроднились.
И теперь нужно было это уничтожить. Понятия не имел, как сообщить эту новость… что больше они не будут работать вместе, что нужно вообще искать новое место, где такие условия они вряд ли найдут… Как и он сам. У него не остаётся совсем ничего. Он будто отформатирует сам себя и всё, чем жил эти годы.
Внутри всё разрывалось от боли. Горло и глаза жгло. Он не верил, что всё пришло к этому. Шаг, подобный самоубийству, и ощущавшийся точно так же. Но самое страшное, что после этого всё равно придется жить.
Придется ли?…
Конец эпизода
