Смотрительница

– Ты не справедлива к прародителям, сестра. Лишь один из первых мужей был предателем.

Чужой мелодичный голос прервал их спор. Кхаса хорошо его знала, она обернулась к двери и увидела Марцидаль в сопровождении главного лекаря Кресса.

Принцессе шло платье младшей врачевательницы. Бело-зеленое одеяние с вышитыми по подолу королевскими узорами делало её фигуру строгой и изящной. В серебристых волосах сестры виднелись четыре конусообразных рога, точь-в-точь как у Кхасы, только более нежного лазурного оттенка.

Ещё одна соратница по детской стае. Ох неспроста она здесь. Ох, неспроста.

Марцидаль тем временем продолжила, указав на фреску.

– Огайро предпочитает об этом не говорить, но по древним писаниям супруг Шаиссы пожертвовал жизнью, защищая свой род от захватчиков. Фе-хал-ху также до конца оставался верен Фелитель, и любовь его была столь чиста, что старый бог позволил тому остаться с супругой, пусть и в виде праха.

– Звучит красиво, но не стоит забывать, кто изначально во всём виноват. Именно Мансул развязал войну, обрекая тем самым народы на изгнание.

Лицера не стала отступать. Однако главный лекарь аккуратно остудил её пыл.

– И поплатился за это жизнью. Но давайте оставим историю в прошлом. В конце концов, у нас есть куда более насущные дела.

Кхамелис проследила за реакцией собратьев. Как и Кхаса, те почтительно склонили головы, завидев Шаориса. А вот принцессу они поприветствовали без церемоний. Шазер с Лицерой участливо улыбнулись, Иссо же и вовсе обнял сестру. Марцидаль приняла его жест с теплотой, что заставило Кхасу почувствовать себя неуютно. Словно она подглядывала за чужим воссоединением.

А ещё Кхамелис удивило то, как спокойно собраться проявляют чувства перед лекарем. Шаорис, конечно, не такой чёрствый, как остальные взрослые, и даже периодически противостоит Огайро, но он всё же посторонний человек. С другой стороны, у него репутация мудрого не по годам, милосердного и рассудительного ящера. Мало того, очень уважаемого ящера, ведь змей пришел в Кресс добровольцем из другого серпентария. Из города, чьи жители сохранили милость богини и потому могли общаться ней.

Так Шаорис был не просто лекарем, а кем-то на вроде святого, не ткачом реальности, но тем не менее. Кем-то, кто мог передавать слова богини и служить мостом между мирским и божественным. В каком-то смысле он пожертвовал комфортной жизнью в более благодатном городе ради помощи Крессу. И этот факт нельзя не оценивать по достоинству.

Так что, кто знает? Может, зря Кхаса относится к нему с таким недоверием, всё-таки он лечит Фааса. И всё же Кхамелис чувствовала себя не в своей тарелке. Она перевела внимание с лекаря на собратьев. Интересно, о каких делах он говорил?

– Кхаса, – Шазер вздохнул, собираясь с мыслями. Он уловил её замешательство. – Мы долго сомневались, стоит ли посвящать тебя в происходящее. Но, похоже, ты узнала бы обо всём в любом случае. Поэтому нам самим лучше начать этот разговор.

Брат тщательно подбирал слова, стараясь звучать твёрдо, но деликатно. Кхамелис в ответ лишь неопределённо повела плечами. Она проследила за тем, как Марцидаль о чём-то шепчется с Шаорисом, и лекарь скрывается за дверью, оставляя их одних.

Не смотря на решительность, Шазер не продолжил. Повисло неловкое молчание.

– Ну, кто-нибудь собирается объяснить мне, что происходит? Или так и будем молчать?

Кхаса старалась говорить мягко, но её голос дрогнул, выдавая недовольные нотки.

– Прости, что приходится узнавать об этом так, но мы давно уже общаемся между собой. И у нас были причины скрывать это от тебя. – Принцесса первой нарушила тишину.

– Но почему? Я вас чем-то обидела? Сделала что-то не так?

Кхасу кольнул страх, могла ли она поступить с ними плохо, сама того не заметив?

– Не совсем, тут лучше начать издалека, – Марцидаль сложила руки на груди, – я думаю, ты замечала, что политика Огайро с каждым годом становится всё строже и строже.

– Я бы даже сказала жёстче и бесчеловечнее, – встряла Лицера.

– Он нарушил законы богини. Причем все три. – Дополнил Иссо сурово.

– У нас нет доказательств. – Шазер возразил ему, качнув головой.

– Вообще-то есть, введение телесных наказаний – прямое нарушение третьего закона. Это явный призыв к насилию! – заметила Лицера.

– Согласна, и нет гарантий, что он не нарушал второй. Однако я настаиваю, Огайро не способен на убийство. – Последнее было сказано Марцидаль с плохо скрываемой болью.

Кхамелис опешила от столь резкого поворота в разговоре. С каких это пор собратья так резко и единодушно критикуют первосвященника? Нет, поворчать немного между делом, пока никто не слышит – дело привычное и понятное. Но ребята говорят так, будто перечисляют преступления перед судом.

Кхаса присмотрелась к Марцидаль. Она не думала, что сестра когда-либо станет сомневаться в решениях Огайро. Неужели она смогла принять правду о неоднозначности наставника? Однако принцесса по-прежнему любила опекуна и, видимо, надеялась на лучшее.

– Рецелл бы с тобой поспорил. – ответил удав на замечание принцессы.

– Иссо, да это же личная неприязнь! Он до сих пор не может смириться со смертью матери, вот и подозревает Огайро в покушении.

Лицера всплеснула руками.

– Согласен, пока нет веских доказательств, мы не можем обвинять первосвященника ни в смерти королевы, ни в чей бы то ещё. – Шазер удручённо прижал к голове перепончатые рога.

– Стоп, стоп, стоп, – Кхаса нуждалась в паузе, чтобы переварить услышанное. Ну или хотя бы прояснить некоторые моменты.

– Почему вы решили, что смерть Венсары на совести Огайро? И тем более, что он отправил на погребальный костёр кого-то ещё?

– Мы не уверены, те люди умерли задолго до нашего вылупления.

– Ладно, но какое вы имеете к этому отношение? Разве это не сугубо дела взрослых? Я бы не встревала в конфликты в нашем положении, по крайней мере, пока не станем совершеннолетними.

– Но мы станем таковыми, притом совсем скоро. Не так ли? – подметила Марцидаль, – А раз нам в Крессе жить, было бы не разумно не беспокоиться о будущем. Мы должны освободить Кресс от пагубного влияния. Я не думаю, что Огайро желает городу зла, но его методы правления приведут серпентарий к краху.

Кхаса нахмурилась.

– Звучит правильно, но суть разговора мне не нравится. Вы словно влезаете в интриги правящего совета. Дайте угадаю, это взрослые вас подговорили? Главный лекарь, принц, первая охотница, король? Кто-то ещё? – Кхаса прикинула в уме, кого бы могло не устраивать положение дел в городе, – Они помогли вам сохранить связь, прикрывая встречи, и поэтому вы решили, что им можно доверять? Я права? И теперь старшие хотят, чтобы вы помогли им сместить первосвященника?

Собратья обеспокоенно переглянулись. Видя их растерянные лица, Кхаса продолжила.

– Они выглядят лучшим примером, чем Огайро и его приближённые, не спорю. Но где гарантии, что взрослые не используют вас в своих целях? Как знать наверняка, что они не предложат на вас всю ответственность в случае провала? Огайро опасный противник и у него хватает сторонников.

– Вот поэтому мы не хотели тебе ничего говорить.

Лицера недовольно цокнула.

– Слишком уж держишься за тёплое местечко. Я-то думала, раз согласилась рискнуть ради Фааса, то сможешь нас понять.

– Не сравнивай. Это разный уровень ответственности. Одно дело воровать еду, но совсем другое выступать против первосвященника.

– Значит, ты сдашь нас Кларане? – Иссо как всегда предъявил в лоб.

– Что? Нет! Я такого не говорила. Мне просто не нравится, что вы берётесь за ношу не по силам. Я беспокоюсь о вас!

Лицера фыркнула и закатила глаза.

– Без обид, но мы как-то справлялись все эти годы без твоего волнения.

– Ага, с покровительством тех, кого даже не знаете...

– Ой, вот не тебе об этом говорить, ученица советницы! На себя посмотри!

Возмущение пробрало Кхасу до глубины души. Она расправила плечи и, сложив руки под грудью, раздражённо выдохнула, пытаясь унять злость.

– Хорошо, ладно. Вы не посвящали меня в свои дела. И я это понимаю, хоть и не полностью. Но что изменилось сейчас? Зачем вообще заводить этот разговор?

– Прости, нам правда жаль, что всё так получилось, – Марцидаль примирительно шагнула вперёд, – но произошло кое-что очень важное, и нам не обойтись без твоей помощи.

– Так и что такого есть у меня, чего нет у вас?

Повисла очередная пауза. Кхаса неверяще покачала головой.

– Ну нет, только не говорите, что это из-за близости с Клараной. Вы не можете просить меня воспользоваться тем, за что упрекаете.

– Тебя никто не упрекает. Кларана хорошая советница, и клан под её руководством видит лучшие дни. Неудивительно, что тебе хочется быть похожей на неё.

– Но она слишком явно поддерживает Огайро, поэтому вы не могли мне доверять. Так? – Кхаса закончила невысказанную мысль принцессы. Лицера тут же подхватила.

– Если бы она поддерживала его только на словах, это было бы одно. Но они в сговоре. Разве ты не замечала, как Кларана пресекает все недовольства первосвященником внутри клана. Те, кто осмелился критиковать его реформы, получают самые тяжёлые и изматывающие смены.

Сестра взмахнула хвостом и продолжила.

– Мало того, часть ремесленников регулярно жалуется на плохое обслуживание. И вот совпадение, пострадавшие мастера некогда оспаривали политику Огайро. Как удобно, что безалаберные слуги саботируют работу именно тех умельцев, кои не выгодны его святейшеству. Ведь так их места смогут занять более лояльные фигуры.

Кхаса нахмурилась, в сказанное верилось с трудом. С другой стороны, если подумать, вспоминаются странные случаи немилости слуг у главы. Да и жалобы ремесленников на одном из собраний тоже разбирали. Кларана тогда сказала, что мастера зазнались, и велела игнорировать их ропот.

В голове тут же всплыли старые слухи о том, как наставница убирала конкурентов на пути в совет, когда сама была ученицей. Некоторые претенденты тогда и правда не смогла бороться из-за проблем со здоровьем или внезапно открывшихся преступлений.

Раньше Кхаса не придавала этому значения, списывала на сплетни недоброжелателей. Но сейчас она взглянула под другим углом. Если слухи правдивы, вряд ли бы Кларана смогла провернуть всё в одиночку, а значит, ей кто-то помог. Может, это как раз Огайро, рассчитывавший на благосклонность в будущем. Почему нет?

– Ладно, признаю, было что-то подобное. Но опять же, где доказательства?

– У нас есть свидетели, готовые выступить в нужный момент.

– Ладно, допустим, это меняет дело. Так что стряслось?

Марцидаль вздохнула с облегчением. Шазер с Иссо расслабились. А Лицера ответила уже спокойнее.

– Недавно из библиотеки пропала одна книга. Из раздела запрещённых. В общем, та, которую не стоит отдавать в ненадёжные руки. Мы точно знаем, что она у Клараны. Нужно, чтобы ты её нашла и уничтожила.

– Вау.

Кхаса от удивления не знала, что сказать. Ещё больше её поразила реакция Марцидаль. Принцесса ахнула и прикрыла рот рукой, словно не ожидала услышать подобное от сестры.

– О, богиня, Лицера, как ты можешь такое говорить?

– Согласна, сжигать книги, это как-то уж слишком радикально. Что такого в этом фолианте, что ему нельзя существовать?

Кхамелис поддержала Марцидаль, пребывая в том же недоумении.

– Мы не знаем точно, но разве самого факта запрещения недостаточно? Послушайте! – Тут Лицера обратилась к остальным, – Даже если мы вернём книгу на место, это не обезопасит её от внимания Огайро. Там явно что-то опасное, раз первосвященник положил на неё глаз. Не легче ли будет избавиться, чем трястись над дальнейшей защитой?

– Ну, учитывая, что Огайро запрещает всё подряд, по такой логике можно половину библиотеки сжечь, – хмыкнул Шазер.

– Именно. Но судя по всему, книга и правда таит угрозу. Так что в ней?

– Мы не знаем, – Лицера пожала плечами. Марцидаль хотела возразить, но осознав что-то закрыла рот.

Кхаса цыкнула и недовольно зашипела.

– Не верю, быть такого не может. Вы чего мне голову морочите? Все книги в библиотеке на перечёт, тем более запретные. Определить пропажу легче лёгкого.

– Я тоже не понимаю, зачем скрывать. – Марцидаль окинула Лицеру недовольным взглядом. Юноши же выглядели растерянными, не зная, чью сторону принять.

– В той книге содержится описание морайской ереси, – пояснила принцесса, – и это не просто книга – это дневник святой Эйтерит. В нём изложены знания, дающие власть над мирозданием. Поэтому так важно, чтобы Огайро и его союзники не имели к ней доступа.

Морайской ересью называли учение, провозглашающее превосходство женщин над мужчинами. Оно опиралось на известный факт, по которому первые женщины в отличии от остального человечества смогли излечиться от первородного греха, за что оказались помилованы старым богом и оставлены в его раю. Факт был правдив, а вот выводы из него вытекающие – не очень. В любом случае, большая часть цивилизованного мира поддерживала равноправие полов, предпочитая оставить распри в прошлом.

– Хорошо, – Кхаса взмахнула хвостом и потёрла пальцами висок. – Морайские учения не лучшая пища для ума. Но секреты божественного ремесла? По-моему, вы зря беспокоитесь. Даже если Кларана с Огайро смогут разобрать написанное, а это не легко, учитывая наличие особых терминов в каждом искусстве, то как они будут его применять? Нельзя манипулировать реальностью, не обладая даром. Ты либо ткач, либо нет.

Собратья переглянулись. Неужели эта простая мысль им в голову не приходила?

– Я даже не знаю, стоит ли вообще забирать книгу у наставницы. В смысле, что это изменит? Сотворение миров нелёгкая наука. Ну, разве что не дать поддаться влиянию ереси.

– Если не веришь в первую угрозу, подумай над второй, – предложил Шазер, – не хотелось бы, чтоб они нахватались ещё более сомнительных идей. Как считаешь?

– Может и так. Ладно, уговорили, я посмотрю, что можно сделать.

Кхаса сдалась, в конце концов, от неё не будет, если она хотя бы попытается разобраться в ситуации. Да и встретиться с наставницей предстояло уже сегодня. Что-то слишком много нестандартных хлопот свалилось на неё в последнее время.