Шторм

Я очнулся на палубе грузового судна. Ночь. Резкий ветер с дождем хлестали мое лицо. Желтый дождевик уже выполнял скорее декоративную функцию — вся одежда на мне стала тяжелой от сырости и прилипала к телу. Правая рука ныла от боли, я заметил, что она криво перебинтована в области плеча.

До моего мутного сознания начало доходить слабое эхо мысли — срочно найти помещение, если я не хочу оказаться за бортом. На другой стороне палубы я разглядел дверь, к которой сразу же и направился, морщась от боли.

Борясь со стихиями, я еле передвигался по палубе. Каждый шаг отдавался болью в плече. Попытавшись вглядеться в горизонт, я видел только бесконечные волны, которые с жадным аппетитом поедали друг друга, надвигаясь на корабль.

Грузовые контейнеры со скрежетом царапали металлическую палубу. 

Добравшись до двери, я буквально молился, чтобы она была открыта.

Большие черные буквы на табличке гласили: КАЮТЫ.

Пальцы, онемевшие и ледяные, дрожали, когда я обхватил скользкую металлическую ручку. Тяжелая дверь с трудом поддалась, и я ввалился внутрь, споткнувшись о высокий порог. Запах металла моментально бросился в нос. Дверь за мной сразу же захлопнулась оставив меня на полу в еще большей темноте. Редкий лунный свет просачивался сквозь небольшие круглые иллюминаторы. Звуки с палубы немного приглушились и теперь больше напоминали протяжный вой китов.

Я встал на ноги и оглянулся. Рядом со мной была открытая дверь и почему-то мне сразу захотелось войти туда.

Это было небольшое помещение, где едва поместились кровать, стол и шкаф.

Присев на кровать, я сразу почувствовал что что-то не так — будто она уже была мокрой до того, как я сел на нее в своей сырой одежде. Порывшись в ящике стола, я нащупал небольшой прямоугольный пакет, чем-то плотно набитый и фонарик. Я пощелкал несколько раз на кнопку и фонарик с трудом включился, мигая, будто я его только что разбудил. Но включив свет я обнаружил, что вся каюта была забрызгана кровью.

Забыв про боль, я в ужасе моментально выпрыгнул из каюты и побежал по коридору. Тяжелые, сырые ботинки со звонким чавканьем оставляли грязные следы на полу, а свитер неприятно отлипал и обратно прилипал к телу. Повсюду виднелись открытые двери других кают, и я старался отводить взгляд, как будто уже знал, что увижу там. Но свет фонарика разрезал тьму коридора, обнажая повсюду алые пятна.

До конца коридора я добрался с сильной отдышкой. Тяжело дыша, облокотился спиной о стену и, проскользив по ней, опустился на пол. Перед глазами все еще стоял тот ужас, и я никак не мог объяснить себе, что происходит. Свет фонарика проецировал на стену огромную тень моей руки, с которой медленно падали капли. Я поднял голову и увидел напротив очередную дверь, по табличке которой я понял, что это каюта капитана.

Мне не хотелось туда заходить, но я испытывал странное чувство, будто у меня не было выбора.

Внутри каюты было тепло и сухо. А главное — тише. Если не знать, где я находился, можно было предположить, что за окном идет просто сильный ливень. Я сбросил дождевик на пол. Пульсирующей, жгучей болью, плечо продолжало напоминать о себе. Я заметил, что помимо фонарика, все еще сжимаю тот небольшой пакет из стола каюты. Посветив на него, увидел белую надпись на зеленом фоне: БИНТ МАРЛЕВЫЙ. СТЕРИЛЬНЫЙ.

Старые бинты запеклись и въелись в кожу. Каждую нитку приходилось аккуратно вынимать из себя. В воздухе запахло гноем. Рана была глубокой и все еще сильно кровоточила.

Перебинтовывать себя одной рукой было трудно, но неловко справившись, я решил осмотреться.

Напротив большого, занавешенного окна стоял старый капитанский стол — массивный, с причудливыми узорами на ножках, словно из другого времени. Повсюду были раскиданы карты, судовые журналы, много битых бутылок и сырые листы бумаги. Но мое внимание привлекла вздутая от влаги книга в кожаном переплете, которая все еще лежала посреди стола. Казалось, что кто-то оставил ее здесь нарочно.

Из середины книги торчал маленький язычок ляссе.

Осторожно открыв книгу на этом месте, я понял, что это дневник самого капитана. Я сел на пол, облокотившись на стол, и, подсвечивая текст фонариком, стал читать.

23.10 - 18:54 — Пропал один из членов экипажа. Команда убеждена, что его вынесло за борт. Я решил, что мы должны почтить его память и распить между собой старые запасы алкоголя — те пыльные бутылки, которые достались мне еще при назначении на судно. Это пойло словно стирает часы из памяти. Как раз то, что нам нужно. Все пьют неохотно, жалуются на вкус. Слабаки, но мне же больше достанется.

Поручил провести повторный инструктаж техники безопасности — нас и так мало, не хватало еще, чтобы всех унесло в пучину.

25.10 - 16:17 — Еще один. Я начинаю подозревать внутренние разборки. Еще при посадке слышал как кто-то ругался из-за бабы. Но команда упорно делает вид, что ничего не знает об этом. И вместо того, чтобы разобраться как все произошло, они начали болтать о морских богах и проклятьях. Глупцы. Они думают, что смогут меня запугать и обвести вокруг пальца? Я замечаю их косые взгляды, слышу их шепоты за моей спиной. Зачем мне слушать эти детские сказки?

25.10 - 20:03 — Три человека за несколько дней. Лично обходил судно вдоль и поперек, их нигде нет. Весь экипаж ходит вокруг меня, шепчется. Я слышу их смех за спиной. Эти ублюдки решили свести меня с ума, думают, что меня можно вот так запугать?

28.10 - 22:46 — Услышал смех в каюте. Черт бы его побрал! Вломился туда, этот ублюдок прикидывался спящим. Думал, что может меня одурачить! Ха, открывает глаза, будто ничего не понимает!

Скажи спасибо, что я все же тебя нашел! Я взял топор со стены и с криком вонзил ему в грудь. НУ И КТО ТЕПЕРЬ СМЕЕТСЯ ПОСЛЕДНИМ??

Со спины мне кто-то вонзил гарпун в плечо. СНОВА ТЫ! Он улыбался глядя на меня. УЛЫБАЛСЯ. Это была его ошибка. НИКТО! НЕ! СМЕЕТ! СМЕЯТЬСЯ! НАДО! МНОЙ!

Слова отзывались в моей голове с каждым ударом топора.

31.10 - 23:30 — Они все ушли. Больше нет шепотов, нет косых взглядов. НЕТ! Я должен был остаться один, но я снова слышу этот чертов смех в коридоре. Допиваю последний глоток рыжей жидкости. Не спрячешься от меня НИГДЕ! Я. ДОБЕРУСЬ. ДО. ТЕБЯ.

Дальше страницы были пустые.

Вскочив, я отбросил дневник и стал лихорадочно ходить кругами, отгоняя эту мысль. Живот начинало крутить от отвращения и ужаса. Подойдя к иллюминатору, я заметил свое отражение. Рана из плеча сочилась черной жижей. Весь в крови настолько, что проведя языком по зубам я почувствовал горький вкус металла. Единственную мысль стало невозможно игнорировать. Моя команда искала монстра, и я его нашел.

Осознавая всю правду, я направился на корму. Шторм набирал силу, ураганный ветер пытался сбить меня с ног, но я проскользил до ограждения и вцепился в него обеими руками, всматриваясь в черную, бушующую внизу воду. Словно в ответ на мои мысли, ветер завыл сильнее, издевательски смеясь мне в лицо. Я уже не чувствовал страха. Отбросив последние сомнения, я перешагнул ограждение и шагнул вниз.

Теплая, уютная мгла укутала меня своим одеялом. Глубже, глубже. Все отчетливее я слышал смех всей команды, словно они стояли надо мной и надсмехались над моей гибелью. Мои глаза медленно сковывала тьма и я позволил мраку поглотить меня целиком.

Я очнулся на палубе грузового судна. Ночь. Резкий ветер с дождем хлестали мое лицо. Желтый дождевик уже выполнял скорее декоративную функцию — вся одежда на мне стала тяжелой от сырости и прилипала к телу. Правая рука ныла от боли, я заметил, что она криво перебинтована в области плеча.