«Ты снишься мне так часто…интересно, можно ли всё вернуть? Обернуть вспять? Хоть и сейчас я далеко во тьме, но в тебе я всегда видел свет, надежду…понимал, что у меня, возможно, ещё есть шанс».
Даже в мыслях это звучало дико, хотелось одёрнуть себя. Имел ли он право привязываться к этому человеку? Ждать от него шансов и понимания, просто потому что устал тонуть, захлёбываться в чёрной, вязкой жиже будней, закованный в каменные тиски посреди хлещущих волн и насмешливых криков чаек. Внимания он заслуживает не больше аммонитов, которых постигла примерно та же участь, только их сковало время, а Разумовского собственная, изломанная им же самим, жизнь.
Мысли об Олеге приносили больше боли, чем светлой ностальгии и утешения. Всё ложь. Столько лет его поддержки и присутствия — выдумка. Иллюзия.
А Игорь… Игорь маленькая, теплящаяся в душе лучина, которой суждено было разгореться, превращаясь в аутодафе.
Когда Олег начал его пугать… ну, тогда он думал, что это Олег… тогда к Игорю потянулась душа и разум, отчаянно пытаясь ухватиться, чтобы не сгинуть вовсе. Никогда он ещё не чувствовал себя настолько одиноким как в период того разлада между ним и новоявленным Чумным доктором в лице Волкова.
Сейчас, теряясь в клубке дней и ночей, вдыхая сырой воздух, пропитанный хлором и плесенью, он никак не мог перестать думать, что было бы, если бы он рассказал всё Игорю. Он ведь мог бы предотвратить несколько трагедий, даже если бы дорога всё равно привела его в клинику. Почему-то хотелось верить, что Гром поверил бы в его искренность, не бросил на самом дне и протянул руку. Как тогда… в казино. Разумовский ведь тогда облажался, дал повод посмеяться над собой, но вместо этого получил косую, но добрую ухмылку, крепкое рукопожатие и похвалу. Так хотелось, чтобы он всегда вот так смотрел на него на равных, будучи при этом куда смелее и сильнее, чтобы снова услышать от него одобрение, хотелось стать тем, кто может позвонить или написать этому удивительному человеку как друг. Чтобы они посидели вместе и выпили. Чтобы тоже однажды чем-нибудь помочь. Подружиться…
И на всё это был шанс, который он самолично упустил. Игорь теперь будто в параллельной вселенной, куда Сергею никогда не перебраться. Оставалось перебирать в душе, будто осколки любимых драгоценных камней, маленькие, мимолётные воспоминания о человечности и живом интересе, которых больше к нему так никто и не проявил.
Конец эпизода
