Когда он зашёл в класс с Сакурой, показалось, что никому не было до них дела. Он сел за одну из двух свободных парт на последнем ряду, стол рядом был напротив окна, из которого вид выходил на общежитие, а Сакура села на своё место среди первых рядов. Через минуту к нему подскочил парень с традиционными рисунками клыков на щеках, присущих немногочисленному коренному народу Хинококу.
— Не советую садиться здесь, — игриво сказал он, присаживаясь на парту рядом. — Могу помочь перетащить стол в другое место. Я, кстати, Киба. Ты, наверно, и так знаешь.
— Наруто, — они пожали руки, и Узумаки сделал вид, что узнал одноклассника, на самом же деле не имея ни малейшего понятия кем тот был. — А что не так с моим местом?
— С твоим ничего, а вот это... — он указал пальцем на парту, на которой сидел, — Это место Гаары. Он не любит внезапных перемен, а тем более внезапных соседей. Могу предложить место вон там, — он кивнул в сторону второй входной двери в конце кабинета, там, где стояла мусорка. — Лучший вариант из возможных двух.
— А своим со мной махнуться не хочешь? — спросил Наруто, сразу почувствовав этот тонкий, еле уловимый аромат тактического давления. Киба пытался сделать классический трюк как в подростковых фильмах про школу — а в них Наруто, возможно, разбирался больше всего — показать свой авторитет легчайшей манипуляцией, усадив Узумаки у мусорки. И рычаги давления были просты: либо тот, кого ненавидела вся школа, либо мусорка. Но блондин рос в более суровых условиях, в которых на такие вещи был иммунитет, и вывести из себя могла только жестокая драка. Возможно, он и не был так хитёр и остроумен, как эти все ребята, но на таких вещах давать себя ловить не собирался.
Киба на такой вопрос не рассчитывал и захлопал глазами, после чего засмеялся.
— Ну как знаешь. Гаара тебе все мозги расплавит своим безумным взглядом. Я пытался помочь.
— Не смей так о нём говорить, — голос Наруто опустился, а брови сошлись на переносице. Улыбка с губ сошла. Они с Гаарой не были друзьями, да и вряд ли станут. И дело даже было не совсем в рыжем парне. Скорее Узумаки задело то, как легко представители элиты могли за спинами друг друга кидаться помоями, при этом считая себя сами́м воплощением благородия, искренне не видя в этом проблему. Издревле элита отделяла себя символическими актами проявления этого благородия, они воспевались в балладах и пересказывались в сказках. А то, чем они занимались за закрытыми дверьми и что их языки распространяли даже друг о друге — история умалчивала.
— А что, он твой друг? — Киба спросил это нарочито громко, чтобы все обратили внимание. Сакура так же заинтересованно обернулась. — У Гаары нет друзей. По крайней мере, равных ему, — он, очевидно, имел ввиду Рока-Ли, которого равным ни себе, ни Гааре не считал.
— Да, я его друг, — ответил за блондина Гаара, подошедший так тихо, что ни тот, ни Киба Инузука его не заметили, а остальные в молчании наблюдали за этим. Киба прокашлялся, а затем, встретившись со взглядом холодных, голубых глаз Гаары, встал с его парты и ушёл в сторону своей маленькой компании одноклассников, которые неловко молчали, когда он сел среди них. Его ближайшим окружением были несколько человек: девушка с длинными волосами, намного светлее чем у Наруто, крупный парень с пятёркой протеиновых батончиков, и тихий на вид юноша в солнечных очках. Ещё заходя в кабинет, Наруто заметил на его столе книги со шрифтом для слабовидящих.
Когда Гаара сел на свое место, как раз пришёл преподаватель.
Наруто был не очень интересен урок географии. Он знал её слишком хорошо, хотя это тщательно игнорировали в его прошлой школе. В его голове сейчас было много шума и душераздирающие крики своим же голосом от того, как было неловко перед рыжим парнем. Он на долю секунды кинул взгляд на него, не поворачивая головы, и встретился с ним глазами, после чего наспех зажмурился и сжал губы. Это было очень странно, и доля правды в словах Кибы была. Гаара в этот момент казался неземным, в том смысле что не от мира сего. В его взгляде не читалось совершенно ничего, от того становилось не по себе. И на яркое мгновение вероятность сидеть у мусорки показалась более комфортной, но Узумаки осудил себя за такую мысль. В конце концов, Гаара просто был эмоционально холоден, что объяснялось его сложной жизнью.
Но с другой стороны, даже Наруто смог обучиться эмпатии при всей суровости своей жизни. Хотя он и не мог знать подробности того, как обращались с Гаарой в чужой стране, Сакура поведала ему, что он жил в семье самого канцлера. Потому в голову так и лезло сравнение: жить в чужой стране без родных, но в шикарных условиях — и жить в своей стране без семьи, еды и нормального мытья зимой. Кто из них мог судить о несправедливости жизни?
«Черт, что я делаю?» — подумал Наруто, грубо ударяя себя в мыслях, — «Мы же не играем здесь «кому было хуже». Зачем я вообще себя с ним сравниваю?»
Сравнивал он себя со всеми, потому как никак иначе пропускать через себя новые события не умел, если не примерять их на свой старый опыт. Возможно, казалось ему, в течении этого учебного года новое окружение отучило бы его от этого и он смотрел бы вперёд, а не притягивал чужие жизни на себя, обиженного глубоко внутри на эту жизнь ребёнка, который предпочел молчать об этих обидах.
Вскоре он перестал чувствовать на себе взгляд, и только после этого урок пролетел незаметно.
***
— А чем занимается этот Киба? — спросил Узумаки у Сакуры, когда они сидели на большой перемене во дворе, наблюдая, как остальные играли в волейбол в свете майского солнца. Юноша не ожидал, что даже богатеи любили подобное времяпровождение.
— Его семья заведует заповедниками в стране. Где-то просто охрана природы, где-то, сам понимаешь, добыча ископаемых под видом охранной зоны. Потому они и сколотили состояние, — она посмотрелась в зеркальце и стала пунцовой, заметив вдалеке шедшего Саске. Сакура, видимо, сама не замечала, как начинала сплетничать о местных богачах, особенно когда её глубинные мысли уплывали в другое русло: — Ино Яманака, его подружка, в свои девятнадцать лет разработала собственную систему связи для военных. Не хочу отрицать её талантов, но с деньгами её семьи быть умной тоже не так сложно.
Наруто посмотрел на Ино, она не играла с остальными, чтобы не вспотеть, а наблюдала с лавки. Она была высокой, стройной красавицей с голубыми глазами, и юноше было не трудно представить, что такая как она могла что-то изобрести, несмотря на слова Харуно.
— Толстяка зовут Чоджи. По нему не скажешь, но он спортсмен, как Ли. Разница лишь в том, что Чоджи из династии основателей тяжеловесного спорта и имеет такие безумные капиталы, что мог даже в школу для приличия не ходить и десять его поколений бы жили припеваючи.
— А тот? — Наруто указал на парня в тёмных очках, он сидел рядом с Ино и о чём-то говорил с ней.
— Шино Абураме. Ты, наверно, заметил, — она неловко поджала губы, не отрывая взгляда от Саске, — Шино слабовидящий, но не стоит его недооценивать. Он хитёр, умён, а ещё из них четверых только семья Шино не так известна в стране. Но только потому, что у них такое неприличное количество денег, что они могут позволить себе не поддерживать связи с общественностью вообще.
— Прости за нескромный вопрос и... — Наруто не умел говорить высокопарно, но ему не хотелось обидеть своими словами девушку, — и не сочти за грубость, но чем именно ты планируешь заниматься в будущем?
— Планирую продолжить дело родителей, всё-таки я их единственный ребёнок, — Сакура отвела взгляд от Саске и посмотрела на Наруто. — Хочу расширить границы бизнеса, построю несколько десятков филиалов своих больниц в Казе-Но-Гуни, если политическая обстановка не изменится. Этим летом планирую взять отгул и поехать туда, чтобы осмотреться. Я пока ещё не говорила родителям о своих идеях, хочу показать им готовый план, а не интриговать их раньше времени.
«Вот оно что, значит сеть частных клиник», — понял Наруто. Действительно, в Сакуре были явные задатки бизнес-леди, и парень снова словил себя на мысли, что таких отличительных черт ни в чём, кроме житейского, у него не было.
— А ты что будешь делать после выпуска? — поинтересовалась та. — Я знаю, что твои родители погибли на войне, хотела принести свои соболезнования ещё при первой встрече.
— Всё в порядке, — Наруто было всё равно на этот счёт. — Я планирую... — он задумался. Решить что делать дальше было сложно, его жизнь перевернулась за неделю. И потому Ирука и президент дали ему год, чтобы подумать как и кем быть. Так он думал. Так ему сказали. — Думаю, уйду в свободное плавание, — спустя пару минут молчания ответил он, оторвав задумчивый взгляд голубых глаз от чистого неба. — Найду себя.
— Вот как, — Сакура с пониманием кивнула. — А что думает по этому поводу твоя родня? Всё-таки ты наследник великого клана.
— Я... Я... — парень искренне растерялся. Он не имел ни малейшего понятия была ли у него другая родня и что они обо всём этом думали. Когда он услышал «великий клан», его словно окатили ледяной водой. Его родители... Его мать была из известного клана? Ирука ни слова ему об этом не сказал. Было ли это утаяно намеренно? — Я рос... Меня всегда окружали... — он чувствовал, как тревога начала расти у него в груди и шум нарастал в ушах. — дипломаты и вроде того... Поэтому я мало знаю о семье.
— Очень грустно, — Сакура с волнением взглянула на него. — Ты правда не знаешь значение клана Узумаки для нас всех? — тот растерянно покачал головой. — Это очень странно. Почему никто тебе не рассказал? Думаешь, они намеренно это скрыли?
— Н-нет! — прервал её Наруто, чувствуя, что Сакура была слишком близка к разгадке его тайны. — Думаю они просто... Решили что это не так важно.
— Тоже имеет смысл, — с пониманием сказала та. — Всё-таки некогда огромный клан сейчас... Очень немногочисленный. Я слышала, что осталась одна главная ветвь Узумаки... — глаза Наруто расширились и он с надеждой посмотрел на неё, но та стушевалась. — Ты уж извини, подробностей не знаю, больше информации можно найти в историческом архиве, но доступ в него можно получить только в компьютерном зале школы. Я попрошу администратора дать тебе разрешение на внеурочное пользование, если хочешь.
— Я буду признателен тебе, Сакура, — сердце Наруто заколотилось от волнения и он с искренней улыбкой и надеждой смотрел на девушку. Её длинные розовые локоны блестели в свете солнца, она сконфуженно убрала прядь с лица за ухо.
Вдруг девушка встревоженно посмотрела вперёд и встала с лавочки. Наруто так же заметил, как Саске и Гаара недалеко от них о чём-то говорили, и разговор постепенно перерастал в конфликт, на который начинали обращать внимание остальные во дворе.
Уже подойдя к ним ближе, Харуно и Узумаки услышали, как Саске Учиха, стоя с невыносимо высокомерным, но красивым лицом, почти прошипел тому:
— Я разве не говорил тебе держаться от меня подальше? Не хочу видеть твоё уродливое лицо.
Гаара был одного роста с ним, но его непоколебимая аура безразличия немного возвышала его в глазах Наруто. А может причиной было и то, что он в целом не особо любил самодовольного Учиху.
— Не помню момента, когда мы делили двор пополам, — ответил Гаара, сложив руки на груди. — Я гуляю там, где хочу. Если тебе что-то не нравится, то это твои проблемы, поэтому скройся с моих глаз.
— Ты слишком высокого мнения о себе, Казе-Гаара, — Саске заметил подошедших Наруто и Сакуру, — Жаль, что твоя семья, которая отчаянно тебя стыдиться, вообще пустила тебя в люди после твоего позора.
Гаару, казалось, это не задело, но Узумаки нутром чувствовал, как неуютно тому было.
— Твоему брату, за которым ты донашиваешь титулы, стоило лучше выбирать кандидата. Ты, кажется, справился бы с этим намного лучше, и Итачи Учиха не пришлось бы прятать тебя здесь, чтобы не пытался прыгнуть выше головы, перетягивая одеяло обожания на себя, — парировал он хладнокровно, и тут чувства Саске действительно оказались задеты. Как только он сделал шаг, взъеренно сводя брови к переносице и уже поднимая руку, чтобы схватить рыжего парня за ворот, несмотря на то, что бить он его вне тренировочного зала не собирался, как Наруто молнией проскочил между ними и вытянул руки, прикрывая Гаару за собой.
— Прекращайте уже, — зарычал он, делая шаг к Саске, вынуждая его сдать назад. Он бы на месте Учихи, на самом деле, поступил бы так же, как он и сделал вчерашним вечером. Наруто всегда был излишне эмоционален и вспыльчив, потому не имел права осуждать других за такое же поведение. Но сейчас это казалось не к месту — всё выглядело как постановка перед другими студентами.
— И это говоришь ты? — Саске осмотрел его с презрением, его тёмные глаза не видели в нём ничего, кроме жалкого отродья, которое защищало другое отродье. — Вчера, когда кидался на меня с кулаками, ты по другому пел.
— Это было только между нами, я не делал из этого показательный концерт.
Учиха никогда не видел такого недовольства в свою сторону в чужих глазах, и только в это мгновение, на долю секунды, новый сосед в общежитии показался ему менее жалким, чем все остальные. Но это было лишь секундное ощущение, которое сразу сменилось на привычное безразличие.
— Тц, — цокнул он, — Плевать, делайте что хотите. Сакура, — он впервые обратился к ней по имени в присутствии других. Девушка в неверии застыла, начиная краснеть. — Чтобы я тебя с этим мусором не видел.
— Но я... — пыталась сказать она, но замолкла, когда жених посмотрел на неё с непривычным отвращением. Он схватил её за руку, но Наруто перехватил её и потянул к себе, случайно приобнимая. Учиха не верил своим глазам.
— Она не твоя вещь, чтобы указывать ей что делать, а что нет, — уже с откровенной злобой сказал Узумаки, приобнимая её уже намеренно. Его не учили манерам и такту, потому шок на лице Харуно ему был не понятен. Кто же мог знать, что в приличных кругах даже так невинно и в защите касаться девушек было крайним неуважением. Она попыталась отпихнуть одноклассника, но его руки были намного сильнее и ему искренне казалось, что она это делает из чувства неловкости перед своим женихом, а не потому, что он перешёл все границы. — Сакура моя наставница на эту неделю, и тебе придётся с этим смириться. Если есть какие-то претензии, можешь выразить их мне сейчас.
По лицу Саске нельзя было сказать, что он был взбешён этим, но его задело то, с какой наглостью новый студент заявлял ему это. И только он собирался ему ответить, как на весь двор раздался громкий шлепок. Все замерли, замер даже ветер. Гаара наконец показал хоть какую-то эмоцию — удивление — и смотрел на то, как за считанные мгновения щека Наруто начала краснеть и распухать. Сакура с шипением сжала ладонь в кулак, и грозно сказала ему: «Не лезь не в своё дело!». После чего, не демонстрируя никому накат слёз на глазах, убежала в сторону общежития.
— Я... Я просто... — Наруто не понимал, что пошло не так. Он не двигался с места, его голова всё ещё смотрела в сторону после пощёчины, но он не чувствовал боли. Его одолевало чувство стыда и гнева. На себя и на Саске, который вообще всё довел до этого. Неужели среди богатых было нормальным вот так относиться друг к другу? С пренебрежением, словно они не были живыми людьми с чувствами. А где же благородство? Почему его не награждали за защиту девушки? Что он сделал не так?
Саске тоже ничего не сказал. Он хмыкнул, осмотрел Наруто снизу вверх своими черными глазами, и ушёл, оставив парня на съедение сплетням студентов.
— Тебе... Тоже кажется, что я сделал лишнего? — спросил он у Гаары холодно, но тот не ответил, а лишь снова молча намекнул идти за ним. Наруто был потерян, ноги были ватными. И шёпот студентов уже откровенно перешёл в громкие разговоры о случившемся.
***
— Ничего не понимаю, — пробурчал понуро Наруто, прижимая лёд к щеке. Они взяли его в медпункте, куда Гаара его молча привёл. — Сакура обиделась, что я полез к её мужику. Получается, и ты обижен, что я влез в вашу стычку?
Гаара сидел прямо напротив, в полуметре от кушетки, и было трудно сказать, о чём он думал. Возможно, таким безэмоциональным его делало отсутствие бровей, или он вообще мало что чувствовал, как и все остальные здесь.
— Не знаю, что думает Сакура, но я не зол на тебя, — наконец ответил он. Наруто поднял глаза с пола и встретился взглядом с ним. Голубизна в них была загадочной, казалось, целая буря эмоций скрывалась за этим безразличным лицом. Вдруг он протянул руку к щеке Узумаки и положил её поверх его ладони, заставляя того растерянно замолкнуть и задержать дыхание. Кровь прилила к его и без того красным щекам, он не знал насколько ординарными были подобные действия среди элиты; не знал, что вообще думать. Но прежде, чем мысли начали из хаоса выстраиваться в нечто другое, Гаара просто забрал из его руки мешочек со льдом.
— Переохладишь и станет хуже, — спокойно сказал он, не слыша бешеного биения сердца растерянного Наруто.
— Эм... Спасибо... — тот неловко вытер мокрую руку о белоснежные брюки, и после этого почесал ею затылок. Всю дорогу обратно Гаара так же молчал, но в какой-то момент Наруто начал быть благодарным его немногословности. Сердце очень странно, тревожно билось до конца вечера, и он не знал, было ли это последствием перепалки с Сакурой и стыда, или этой... «Ординарной» ситуации.
У Наруто никогда не было близких отношений, он не касался ни одной девушки, весь его опыт ограничивался неловкими попытками флирта с одноклассницами, и даже если он получал взаимность, семьи девушек быстро пресекали общение с ним. Были ночи, когда он фантазировал о всяком — в этом Наруто был обычным подростком, таким как все — но реальной связи он не имел, даже первый поцелуй не был сорван с его губ какой-нибудь красавицей. Однако настолько странно он не ощущал себя никогда. Ему не претило по дружески хвататься за бывших одноклассников в какой-нибудь игре, оказываться с ними лицом к лицу и чуть-ли не биться лбами в драке. Но в этом случае все ощутилось по-другому. Нечто неспокойное шевелилось в животе юноши, тревога и что-то ещё, что он отчаянно пытался выложить в туалете весь вечер, думая, что вся проблема в плохом завтраке. Чувство не отпускало его, давлением ощущаясь по всему телу. Уснул он этой ночью очень поздно.
Конец эпизода
