Конечно, капитан слышал: даже самый маленький имперский гражданин знал об этой трагедии, унёсшей миллиарды жизней. И пусть «Облако» впоследствии послужило на благо человечества, первые ассоциации с ним всегда горькие.
– Двадцать восьмой год, – больше Виктор ничего не сказал: этого было достаточно, чтобы остальные вспомнили.
– Да… Я видел своими глазами, как горела столица… Не забуду тот день.
Сожаление в словах Веспера было искренним, и взгляд его устремился вдаль. Виктор же опешил от сказанного:
– Веспер… Вы, наверное, бредите от холода, – капитан старался быть тактичным, – потому что атака на Полярис-Прайм случилась более полувека назад… Для очевидца вы… слишком хорошо сохранились.
– Ах это, – Линос издал такой лёгкий смешок, – мой внешний вид обманчив. Дар одного Лорда, – он сделал небольшую паузу, положив руку на грудь, – за верную службу Императору.
Леонард от удивления пошутил, в надежде найти ответ:
– Неужто молодильные ванны? Как в древних сказках, куда старых жён сажали?
– Нет, солдат, это называется «регенерационный резервуар», – Линос подвинулся ближе к батареям и продолжил. – Вернёмся к моему рассказу…
Судьба завела батальон, в котором я служил, на Велиан. Когда я был молод, то мало обращал внимание на такие детали, но сейчас почему-то вспоминаю, как планета отливала нежно-голубым из космоса, пестрила зелёными островами и серебристым шлейфом городов, а на тёмной стороне сияла мириадами огней. Её бескрайние поля, омывающие высотные города, густой лес, в котором разбивали лагерь. Однажды выдалось повоевать в горах, и в затишье я окунулся в озеро, где вода была настолько чиста, что глубокие места были доступны обзору. Быть может, будучи имперцем с ног до головы мне была чужда красота вражеских миров…
Линос посмотрел на разведчиков и быстро поправил себя:
– Впрочем, я и сейчас горд тем, что рождён имперцем. Взгляд на жизнь с возрастом стал иначе.
Можно сказать, Велиан был моей первой настоящей войной. Рядовым я без отдыха рвался в бой, штурмовал базы, но со временем захотелось большего. И, вот, когда мы подступали к Нилаосу, я проявился: сперва на фермах выведал координаты штаба партизан, а позже, во время штурма, командира разнесло из противотанкового орудия, и я рискнул взять всё в свои руки. Никто не воспрепятствовал мне – шагающим танкам я приказал быть на виду, а сам набрал небольшой отряд из способных бойцов и повёл их в тыл.
– И как ваши действия оценило командование? – Леонард подпёр рукой голову, как только осознал, насколько долгим будет рассказ. – Это довольно-таки отважно взять ответственность на себя, но и слегка недальновидно.
– В том возрасте меня не волновали последствия. Я хотел показать свои способности. И у меня получилось.
Слова майора задели собеседника за живое и глаза налились печалью. «Может быть, стоило поступить как он», – вспоминая об утраченном триумфе, думал Леонард.
– Жаркая была перестрелка, – Линос облизнул синие губы, вспоминая запах пота и копоти. – Партизанская ячейка была уничтожена. Через несколько дней меня представили к награде и собирались повысить в звании. Но, по иронии судьбы, в скором времени я поймал пулю от велианского снайпера, – он легко постучал ладонью по левой половине груди. – Меня эвакуировали на санитарный фрегат, а тот в свою очередь прибыл на Полярис-Прайм.
– Вас эвакуировали в столицу? – Виктор не мог поверить своим ушам. – Вы для рядового навели много суеты, может сам Император услышал о вашей отваге!
Разведчики тихо посмеялись, но, как только поймали возмущённый взгляд Линоса, виновато опустили головы. Виктор ожидал, что новый товарищ обвинит их в кощунстве, но тот воспринял шутку больше на свой счёт:
– Как бы смешно ни звучало, – с недовольством продолжил Линос, – Но, да, мне была оказана такая честь. Сердце Империи! Вы представляете, как я трепетал от счастья? И мне было плевать, что тело приковано к постели.
В госпитале я провёл полтора месяца: три недели лечения, три недели реабилитации. Пока я лежал в палате, мне пришло несколько писем. Самое важное выслало Верховное Командование. За отвагу на поле боя мне выделили одно место в военную академию, выбор которой оставался за мной. Адресантом второго письма был майор имперской разведки Нестор Ломов: в нем он писал, как наслышан о моей деятельности на Велиане и приглашал пройти отбор в Столичную Академию Внешней Разведки. Остальные письма были от родных, полные гордости и беспокойства.
Дни тянулись бы друг за другом, если бы их не скрасил новый пациент в моей палате. Его звали Дино, очень бодрый был мужик, несмотря на то, что ноги потерял. Шагающий танк свалился на него, после того как Дино выпрыгнул из кабины. Ему повезло, что солдаты быстро оказались на его позиции.
Он с упоением мне рассказывал о пилотировании и его синергии с боевой машиной. Дино понадобилось немного времени, чтобы ощутить габариты гиров и их технические возможности. Ни в одном бою он не остался без боеприпасов, ни в одном наступлении не увяз в грязи. «Раз тебе дают выбрать академию – иди в пилоты танков. В пехоте долго не проживешь, а в гире толстая броня. И тогда не умрёшь ни ты, ни твой зарождающийся талант», – так он сказал однажды.
– Вы задумались над его словами? – поинтересовался Юлий.
– А то! Я долго не мог решить: пилотирование или разведка? Но, как видите, я здесь с вами. Ещё успеете узнать, почему.
Как и я, Дино удивился чести оказаться в сердце Империи, но у него были подозрения, что командование хотело списать его в академию в качестве инструктора. Дино прошёл несколько планетарных конфликтов и великолепно управлялся с гирами и, в теории, он мог бы передать свой опыт новобранцам, – Линос тяжело вздохнул. – Не смог бы он долго, душой рвался в бой. Дино остался в госпитале, когда меня выписали. Я пообещал его навещать, а он мне – похвастаться протезами.
Война на Велиане закончилась, и мой отпуск был продлён. Я поселился в небольшую квартиру в Башне-15 с красивым видом на гражданский космопорт «Дедакур». Выбор на это место пал, потому что недалеко находился госпиталь, и мне было проще навещать нового друга. Я имел много времени, чтобы подумать и определиться со стезей. А пока была возможность, я хотел лучше познакомиться со столицей.
По соседству со мной жила милая девушка, Селина, – Линос с горечью улыбнулся и посмотрел на Виктора. – Скажите, ждёт ли вас кто-то дома?
«Ждали бы, если б не война…», – с этой мыслью он оглянулся на угрюмых товарищей и осознал, что каждому из них некуда возвращаться. Капитан вернулся к собеседнику и слегка покачал головой, сжав губы:
– Мой родной мир уничтожен скаперами Коллектива. Родители, жена, сын…, – Виктор выпучил глаза в сторону батарей, оранжевое свечение которых напоминало о катастрофе, – никто не успел спастись. Это были их первые атаки, пугающе стремительные. На их языке это называется ассимиляция.
– Это печалит, – Линос слегка склонился, чтобы заглянуть в помрачневшее лицо Виктора. – Не поэтому ли Вы ищите «Эгиду»?
Виктор отвёл взгляд от батарей и полупрозрачный фантом запульсировал в полях зрения. Он прекрасно понимал, что вопрос был задан лично ему. И хоть ответ лежал на поверхности, капитан, не желая раскрывать все карты перед новым товарищем, ответил сдержанно:
– Может быть.
Виктор почувствовал, как по нему прошёлся пристальный взгляд Леонарда. Влад, почувствовав неладное, предложил товарищу протеиновый паёк, тем самым сбив его с мысли. Никак не отреагировав, Виктор кивнул Линосу. Тот откашлялся и продолжил:
– Селина была прекрасной леди. В её словах всегда ощущалась забота, чуткость, и на душе становилось тепло от наших бесед. По вечерам, когда Селина возвращалась с работы вовремя, мы гуляли по верхним уровням Арду-Астра, наслаждаясь тёплым ветром. Мои глаза утопали от бесчисленных огней домов и вывесок, но свист флаеров порой вызывал испуг. Всё потому что я никак не мог отвыкнуть от рёва «Кондоров», осадивших наш отряд на Тор-Фолум. Их ракеты сожгли моих друзей, а я лежал в земле, страшась пошевелиться хоть чуть-чуть, – кулак Линоса то сжимался, то разжимался. – Лежал и смотрел на лица, в которых застыл страх.
«Многих я знал с учебки, с некоторыми завязалась дружба на фронте. Наши братские узы были сплетены войной. По молодости мы крепко цеплялись за жизнь, мы были эмоциональны и полны надежд. С каждой смертью братьев по оружию внутри что-то застывало, будто тело постепенно обращалось в камень. Память угасала вместе с чувствами. Перед глазами лишь безжизненные лица, даже сейчас», – говорил я ей, едва сдерживая слёзы. Она была первым человеком, которому я раскрыл свою боль. В ту ночь её кудри сияли в свете лун: передо мной будто был ангел, посланный исцелить мой больной разум. Нежными объятиями Селина смахнула с меня панику, а её голос… не могу подобрать слов, чтобы описать.
«Интересно, как Вы попали в разведку, коли «Кондоры» вызывали дрожь в коленях», – язвительность мысли Леонарда никак не выдавалась мимикой, однако Линос будто бы почувствовал, что от разведчика исходит сомнение:
– Благодаря ей я смог побороть свой страх. Он жил со мной, потому что мне было некому рассказать о моих переживаниях. Может, Вы хотите со мной поделиться какой-нибудь болью? А, Леонард?
Линос слегка наклонил голову, будто бы бросая вызов своему спасителю. Тот молчал. Челюсть его была напряжена. Высказаться Леонард не мог даже при большом желании, и кулаки его снова сжались. Навязчивая мысль о причине пребывания здесь съедала его изнутри. Линос перевёл взгляд на капитана: Виктор, с недопониманием, ответил:
– Я бы хотел услышать вашу историю до конца, майор Веспер. Вы пока что так и не сказали, как увлеклись вопросами супероружия. Тем не менее, это честь для нас – оказаться рядом с Ветераном Велианской кампании, – Виктор ударил кулаком в грудь, остальные повторили за ним и напыщенно вскинули головы.
– Мой рассказ уже близок к тому роковому дню… И я уже понемногу чувствую тепло в кончиках пальцев. Скоро пойдём.
– Когда столицу освещало солнце, я гулял по памятным местам и исследовал достопримечательности, – Линос подтянул ноги к телу и попытался размять икры согревшейся ладонью. – Моим любимым местом был Офицерский Проспект. Дорога, вымощенная чёрными плитами, по бокам от которой возвышались дома, населённые семьями героев. Подле некоторых величественно стояли памятники солдатам и командирам, окружённые факелами. На золотых табличках имена, внизу цветы и письма, оставшиеся без ответа на века. Эта улица рождала море мыслей: ведь попади снайпер чуть ниже, кто знает, может быть, и меня бы заковали в камень.
Город с каждой прогулкой открывался мне с новой стороны, но аппетит к путешествиям рос непропорционально. Я загорелся желанием увидеть Императорский Дворец своими глазами. Несколько ночей я не мог заснуть, обдумывая, в каком порядке мне посетить все места в Кор Империум, и успеть на марш Золотой Гвардии. Вместе с тем, я как мальчишка воображал пригласить Селину на свидание в какой-нибудь ресторан с видом на Дворец. В последнюю ночь я таки решился на это шаг после неловкого молчания на прогулке. Я просунул записку с приглашением в щель под дверью её квартиры и, наконец-то, погрузился в сон.
Утром Селина не открыла дверь, и я решил, что она всё ещё спит. Хоть на записке было время и место, где я планировал отобедать, на всякий случай, я оставил ей билет на лайнер тем же способом. Времени было достаточно, чтобы без спешки добраться до «Дедакура», и по пути можно было проведать Дино. В последний раз он рассказал мне, что кибернетические протезы готовы, и в скором времени он «встанет на ноги», – Виктор сдержанно улыбнулся после этих слов и Линос ответил тем же. – Однако, когда прибыл в госпиталь, медсестра мне сообщила, что Дино как раз находится в операционной. Ждать его было бессмысленно, потому что после установки протезов его сразу бы повезли в другое отделение. Таким образом, увидеться с ним было возможно лишь через несколько суток. Я оставил медсестре небольшое письмо для Дино и направился в сторону «Дедакура».
День был солнечный, не предвещающий каких-либо бед. Граждане Империи улыбались мне, едва завидев мой бордовый выходной мундир, а дети с неподдельным восторгом тыкали пальцем мне вслед. Стоило им подмигнуть, как вдруг они начинали дёргать платья родителей ещё сильнее и привлекать их внимание к моей персоне. Приятно было оставаться героем хотя бы для них, – Линос, потупив взор, подпер лоб ладонью и покачал головой. – Иногда мне казалось, что люди относятся к нам…с настороженностью.
– Через полтора часа я добрался до ресторана, в котором забронировал столик. Конечно, я мог бы оказаться в нём быстрее, если бы отказался от прогулки. Но разве я куда-то спешил? Вот и Селина тоже нет.
Эти слова Линос произнёс с явной горечью и едва уловимой ноткой обиды. Размяв правую ногу, он принялся за левую.
– Полчаса я просидел в ожидании, периодически оглядываясь на входящих посетителей, тщетно пытаясь разглядеть её лицо. Голод давал о себе знать, и пришлось заказать горячее. Было бы упущением и не отведать столичной марки вина: белое полусладкое с зелёного спутника Ромуш оказалось чуть ли не лучшим, из того, что я пил впоследствии. А то, что ресторанная еда и паёк в окопе это небо и земля, известный факт, не нуждающийся в обязательном эмпирическом опыте.
– Обед настолько Вас впечатлил? – Леонард на этом моменте достал из сумки трузовый батончик.
– Я почувствовал себя человеком, пока ел, – Линос со смехом откинулся на тушу, – чистым, надушенным, близким к Свету. Но, кажется, мои попытки соблюдать манеры вызывали тихие смешки у других гостей. Меня волновало не столько мнение общества, сколько пустующее напротив кресло: впечатление от трапезы меркло на его фоне. Сердце громко стучало, и казалось, это слышат все. В груди, знаете, возникло ужасное чувство невесомости. Я выпил ещё несколько бокалов вина в попытке заглушить это чувство, но оно лишь стала ощутимее и распространилась на тело. Отблагодарив официанта щедрыми чаевыми, я отправился к космопорту. Пока я шёл, градус вина покинул моё тело и прибавил немного уверенности.
«Дедакур» был одним из самых красивых космопортов Империи Полярис, так ещё и имел при себе компанию трансконтинентальных направлений. На огромных платформах, поддерживаемых в воздухе антигравитационными приводами, стояли лайнеры для любой потребности: помпезные трёхпалубные для дворян, двупалубные для граждан среднего сословия и аэробусы для людей низкого достатка. Здесь открывался прекрасный вид на деловой район Арду-Астры, воодушевляющий молодёжь на карьеризм.
Поднявшись на верхнюю палубу лайнера, я не отходил от лееров вплоть отправления. Я ходил вдоль них, поглядывая на платформу, надеясь увидеть её издалека.
Линос снова тяжело вздохнул.
– Тогда я думал, что Селина отвергла моё приглашение. От досады хотелось раздавить фуражку и напиться, но каким бы я предстал в обществе, поступи так? Годы спустя я решил, что в случившемся есть и моя вина: постеснялся личной встречи, не постучал в ту дверь, не подождал. Мне стоило быть настойчивее и смелее. Это в окопе и казармах мы раскрепощены и можем чёрно шутить и делиться сокровенным. Женщины для молодых солдат, видевших только войну, существа будто бы из другого мира. Порой, только прибыв в госпиталь, им стыдно попросить утку у сестры или попросить помощи. Со временем это проходит, однако женщины для них так и остаются чем-то неизвестным и загадочным.
Глаза майора слегка поблёскивали от света батарей. Помолчав с минуту, он вновь склонился к центру привала и продолжил:
– Вернёмся к моему рассказу. Полёт до Кор Империум занял три с половиной часа, в течение которых я пролистал все буклеты о знаковых местах и прочёл свежие сводки с фронта, лишь бы не думать о плохом. Затишье в кампании не сулило ничего хорошего: фронт застыл после Велианского Перемирия. Но раз дана передышка – ей надо воспользоваться. Первым делом я хотел посетить Сады леди Альфии, засаженные редкими деревьями, в том числе вывезенными из покорённых миров. Множество аллей и растительных коридоров, украшенных цветами, делали это место романтичным, отчего сердце вновь бешено стучало от обиды на Селину. Быть может, я бы сказал ей там очень важные слова, – в углу правого глаза Линоса появилась скупая слеза, – Быть может.
Нагулявшись по саду, я присел на скамью, чтобы полюбоваться панорамой: удивительно, что в лесах городов и заводов нашлось место этому зелёному клочку земли. Этот сад показался мне эталоном идиллии дворянина на отдалённой планете. Лишь шум флаеров и голоса громкоговорителей напоминали, где я нахожусь на самом деле.
Марш Золотой Гвардии начинался через час, и я был готов встать с уютного места, как вдруг моё внимание привлёк плывущий по небу Ромуш: с тёмной стороны его беспорядочно ветвились оранжевые линии распространяясь от экватора. Сколькоя ни читал туристических буклетов, но нигде не было описано подобное явление. Оранжевых линий становилось всё больше, они покрыли всю поверхность луны, и уже не только я глазел в небо с недопониманием. Люди в саду собирались в кучки, громко перешёптывались, один статный мужчина даже кому-то начал звонить. И вдруг! – Линос резко бросил перед собой руки, растопырив пальцы, чем несколько напугал Виктора. – Яркая вспышка на короткий миг ослепила нас. А после… Ромуш разбился на осколки. Раздалась воздушная тревога, люди разбежались в панике, кто куда. А я остался. Не знал, что делать. Знал, что произошло что-то ужасное.
Несколько крупных осколков столкнулись с двумя «Испепелителями», дрейфующими на орбите, и те, вместе с обломками луны устремились к горизонту. Они врезались в планету первыми, и слабая дрожь земли пробежалась по ногам, пусть я и находился на верхних уровнях. Затем последовал следующий удар – самый крупный осколок упал на северо-востоке, откуда я прибыл. За огненным шаром, выросшим над горизонтом, поднялась высоко в воздух волна пыли, разнёсшаяся флаерами по небосводу. Третий метеорит упал не так далеко от Кор Империум, и его ударная волна дошла до сада, снеся десяток деревьев. Взрыв привёл меня в чувства, и я сорвался на поиски укрытия. Каждый последующий метеорит был будто ножом в сердце граждан: вдалеке я слышал плач и крики ужаса, перебиваемые воем сирены. Прятаться было не по мне. Я отправился к Императорскому Дворцу, в надежде, что там найду себе место в происходящем кошмаре.
Уже вблизи от дворцовой площади меня остановила группа солдат. Это была элита – Корпус Ветеранов. «Дворец оцеплен, пройдите в укрытие для гражданских», – кричал мне командир, пытаясь перебить сирену. Я показал ему свои документы и потребовал, чтобы меня доставили в ближайшую часть, объяснив тем, что мои друзья в опасности, и я не могу наблюдать за происходящим в стороне. Конечно, без ругани вначале не обошлось, но моя настойчивость принесла плоды: «Мы сейчас готовим шаттлы к отправке на подмогу планетарщикам». Командир приказал одному из солдат сопроводить меня до места посадки. Пока мы шли, на короткий миг я смог увидеть вдалеке купола Императорского Дворца, тонущие в оранжевом, от метеоритного дождя, небе. Даже в тёмный час дом Его внушал величие. Кто знает, может в те минуты, в неприступных стенах Император принимал тяжёлые решения. Одно было известно точно – Он никуда не сбежал.
Виктора смутили последние слова:
– К чему вы это?
– К тому, капитан, что я прошёл много битв и видел, как власть в Протекторате растворялась в воздухе, чуть потеряв контроль. Я восхищался Императором, его мудростью и мужеством. Он и вправду был эталоном для всех нас.
– Корабли доставили подразделения со мной на Имперскую военную базу. Интендант выдал мне униформу и оружие, и, несколько позже, всех нас направили на брифинг. К тому моменту метеориты падали всё реже и силам планетарной обороны предстоял поиск и спасение выживших людей. Полковник, имени которого я, к сожалению, не вспомню, продемонстрировал сообщение, в котором Протекторат взял на себя ответственность за уничтожение Ромуша. Затем он перечислял пострадавшие города, но все они не улавливались моим слухом: Арду-Астра был на первом месте.
– А зачем вам выдали оружие, майор Веспер? – Влад встал, чтобы размять ноги. – Ведь это была спасательная операция.
– Полковнику передали наводку, что диверсанты Протектората под шумок высадились на Полярис-Прайм. Их намерения были неизвестны, но мы и не собирались спрашивать…
Виктор отпил морс из своего термоса и поперхнулся.
– Впервые слышу об этом, – он прокашлялся, слегка запачкав белый мех борта. – Не бредите ли вы от холода, Линос? Всю жизнь нас и наших потомков учили истории, и тот день только обрушили Ромуш на столицу.
Линос жестом попросил всех успокоиться и продолжил:
– Ваше негодование мне понятно, ваша дерзость – простительна, – после слова «дерзость» майор слегка улыбнулся, дав понять остальным, что его никак не задели слова Виктора.
– Поверьте, Протекторатские крысы десантировались во время метеоритного дождя, но об этом не упоминается в официальных отчётах. Предполагаю, из-за того, что они не успели совершить задуманное благодаря нам. Да и согласитесь, в масштабах курса истории взрыв Ромуша значит больше для населения Империи, чем кучка рейнджеров с киборгами.
«Звучит разумно», – подумал Виктор. В слух же он сказал следующее:
– Думаю, когда мы выберемся отсюда, я ознакомлюсь с подробностями тех дней в архиве.
– Я могу помочь Вам с поиском, а если понадобиться – и с доступом. Только, чур, это наш секрет, ребята.
Разведчики улыбнулись друг другу и продолжили слушать рассказ майора.
– В небе виднелись остатки Ромуша, по краям которого растекалась магма. В отчёте первой экспедиции, неутешительно мерцали красные буквы: «Выживших нет». Я присоединился к отряду, направляющемуся в Арду-Астра.
С высоты город было не узнать: по краям огромной воронки горели уцелевшие здания, местами взрывались уцелевшие резервуары с горючим, разрушенные платформы сваливались в бездну под силой тяжести. Никакой песни жизни, что была несколькими часами ранее, не было слышно, лишь вой сирен забивал уши. Я долго всматривался вниз, пытаясь найти хоть какой-нибудь знакомый мне ориентир. Тщетно: ни моего нового дома, ни госпиталя, ни Офицерского Проспекта… даже от «Дедакура» не осталось развалин! И среди этого пейзажа смерти нам предстояло искать счастливчиков.
Так как существовал высокий риск обвалов, небольшой отряд десантировался с шаттла на поверхность. В воздухе кружили хлопья пепла и грязи, не дающие возможности дышать. Лавки, не так давно отлитые мраморным белым с позолоченными боссажами, впитали в стены астероидную паль и походили больше на склепы. Тела, оставшиеся на улице, навсегда застыли в различных позах: кто-то до конца смотрел в небо, не веря своим глазам, кто-то бежал, третьи склонили голову к земле, молясь неизвестным силам перед смертью. Траурное молчание царило среди нас: никто не желал говорить без повода. Мы двигались от квартала к кварталу, изредка останавливаясь для очередного неутешительного отчёта командованию.
Часы поисков не прошли бездарно: в жилых зданиях периферийных районов мы находили целые семьи, умело укрывшиеся в подсобках. Вероятно, фундамент тех домов залегал глубоко в века, когда столица строилась, отчего взрывная волна причинила им не столь большой ущерб. Проблемой было достичь дверей и окон: пепел в верхних слоях лежал неплотно, отчего ломы соскальзывали, и приходилось устанавливать их снова.
Виктор поднял бровь и обратился к Линосу:
– Лазерным оружием не вскрывали?
– Нет, это бы только усугубило ситуацию: вся эта грязевая субстанция стала бы только твёрже, а нам была важна каждая минута. Воздух внутри помещений мало отличался от уличного. Впоследствии многие дети, которых мы спасли, болели пылевыми пневмониями, научного названия не вспомню. От грязи их лёгкие стали менее податливыми и даже неглубокий вдох требовал усилия. В запущенных случаях их подключали к аппарату. Они потеряли возможность бегать, веселиться, служить на благо Империи, потому что любая нагрузка вызывала тяжёлую одышку.
– Несомненно, это чёрный день для Империи Полярис, – заключил Влад.
Линос посмотрел на него и молча кивнул в знак согласия.
– Для людей мы были тем самым лучом надежды. Они не сдались и ждали, когда слуги Его спасут их от гибели. В очередной раз оказалось истиной, что Император никогда не оставит подданных в беде. Однако враги готовы были воспользоваться ситуацией: они не знали чести!
Продвигаясь глубже в кварталы, сравнительно меньше пострадавшие от катастрофы, наш отряд наткнулся на группу людей в открытом здании. Они уверяли нас, что выжили благодаря убежищу на нижних уровнях, и выбрались на поверхность для зова о помощи. Платья спасённых вызывали вопросы, по крайней мере, у меня: я уже видел несчастных людей, чтобы иметь представление об их внешнем виде. Здесь же были лёгкие и аккуратные пятна грязи и пыли, мешковатые одежды… а потом и говор, – глаза Линоса сверкнули от света нагретых батарей. – Увы, я не успел предупредить своих товарищей: как только один солдат подошёл к женщине, чтобы помочь ей встать, тут же стена за его спиной рухнула, и кибернетические руки утащили беднягу в темноту. Замотанные в одежды люди обнажили бластеры и открыли по нам огонь. Ещё один товарищ пал от промедления, нас осталось четверо.
Тяжело вести перестрелку в узком пространстве, так что мы медленно отступали к выходу. В один момент я услышал лёгкую поступь за спиной и обернулся: один из торгашей крался ко мне, используя маскировочный пояс, настолько хороший, что я едва видел рябь в воздухе! Пока он не сообразил, я вонзил в его грудь нож, – Линос продемонстрировал руками движение, – и, к счастью, этого было достаточно. Из-за плотного огня я не успел снять устройство. А когда в поле зрения появился киборг – я вовсе выбросил эту мысль из головы.
Схватка продолжилась на улице, и, чтобы враг не растворился в окружении, я выстрелил из подствольного гранатомёта в колонну дома. Поднявшееся облако пыли тут же начало обволакивать невидимок. Перекрёстным огнём мы убили ещё двух диверсантов. Оставшиеся сообразили, что стелс-пояса выдают их, и противостояние вновь стало явным. Подразделение было необычным, и это стало окончательно ясно, когда я сразил солдата, вздумавшего сбить меня в лоб с помощью прыжкового ранца. В момент подлёта я схватил его за ноги и расшиб его о фонарь подле меня. Расколовшееся ядро ранца зашипело и взорвалось, вонзив обломки в спину торгашу. На его руках не было отпечатков пальцев: кожа была заменена имплантами, вероятно, способствующими реакции и прицеливанию. Когда я взял его винтовку, чтобы опробовать в бою, она не дала мне выстрелить. На войне я уже видал такую технологию, когда на базу доставляли трофеи: умные рукояти на оружии устанавливались только рейнджерам Протектората, поэтому я был очень воодушевлён, зная, что сразил нескольких элитных воинов в бою.
Киборг уже дошёл до арки здания и мощным лазерным залпом из встроенной в манипуляторе пушки лишил жизни ещё одного воина. Стыдно признавать, но тяжёлому киборгу простой солдат в поле не ровня, и оружие у нас было неподходящее: пули отскакивали от его брони, а для обхода по флангу нас уже было мало. Пока его фоторецепторы сканировали наши укрытия, я зарядил в подствольник последний снаряд. Рука моя не дрогнула: угодив в ту же колонну, граната дала трещине распространиться до сердцевины. Колонна с грохотом свалилась назад, перекрыв путь для оставшегося рейнджера, а балкон, опирающийся на неё, раздавил киборга своей массой. Ошеломлённый торгаш не знал, что делать, и выбрал единственный доступный вариант, – Линос злобно улыбнулся, – удрать.
Я погнался за ним, пока мои товарищи вызывали подкрепление. Мной овладело ужасное безумие, поначалу приятное, но его последствия дали знать о себе позже. Я обязан был настигнуть беглеца.
– Если не мы, то кто? – риторически обратился Виктор ко всем.
– Именно! – Линос выразительно ткнул пальцем в воздух и продолжил. – Моя броня была тяжела для такой погони, но ярость дала сил. Повезло, что диверсант попался непутёвый: он явно не знал маршрута, по которому будет отступать, и каждое решение замедляло его на долю секунды. Я же читал его ходы налету, так как Арду-Астра был моим домом последнее время.
Там где торгаш уронит коробку, я перепрыгиваю, где закроет дверь – выбиваю её без промедления. Такими темпами он загнал себя на оборвавшийся мост. И здесь он облажался: я вряд ли попал бы в рейнджера из автомата, если бы он сразу взлетел на ранце. А так, – Линос победно развёл руками, – его тело, как тряпичная кукла, свалилось на крышу здания ниже. Мне пришлось долго спускаться, чтобы удостовериться в его смерти. Когда я добрался до крыши, этот чёрт ещё шевелился! – злая улыбка Линоса вновь вернулась. – Ноги его непослушно волоклись за руками, цепляющимися за каждый сантиметр черепицы. Понятия не имею, куда он пытался сбежать. Смерть так и так его настигла бы…
– Что вы с ним сделали? – смена настроения рассказа заставила крупные желваки капитана зашевелиться.
– Убил его, – невозмутимо ответил Линос и придвинулся ещё ближе и наклонил голову вправо, выпучив глаза. – Сначала правая рука, затем левая, – Линос наклонился в противоположную сторону, – Затем печень. Лёгкое. И сердце. Не осуждайте меня, капитан, это те самые последствия ярости, – Линос будто бы смотрел в душу Виктору. – Я дал ему почувствовать боль всего Мира. А вы как бы поступили на моём месте?
«С каким наслаждением он всё это рассказывает… », – Виктор тяжело вздохнул и на секунду представил, как бы он поквитался со скаперами. Вряд ли бы это принесло ему удовлетворение, ведь машины не чувствуют боли. А будь они из плоти… «Нет, это что-то нездоровое, пагубное», – тонкие струйки пара вышли из его носа, отчего показалось, будто Виктор тщательно обдумывает слова. Товарищи позади него молчали, ожидая ответа капитана.
– Не знаю.
– А я знаю, капитан, – Линос продолжал пронзать взглядом Виктора. – Каждый из вас поступил бы не иначе. В конце концов, мы люди и нам свойственно поддаваться эмоциям. Это не всегда полезно, но и отсечь их полностью – непоправимый вред. Продолжим.
При рейнджере была рация, посредством которой их отряды взаимодействовали друг с другом. Я передал её на военную базу, где разведчики оперативно расшифровали канал связи. С заходом солнца все диверсанты были уничтожены. Узнать их планы нам не удалось: в блоках памяти киборгов не хранилось столь важной информации, а нейромодули рейнджеров, как выяснилось, всегда сгорают, когда у мозга исчезает активность, – Линос поджал губы, изображая неловкость – Но раз их всех перебили, считай, что план оказался провальным.
Майор снова достал из внутреннего кармана жетон и играючи повертел им в руках. Затем, будто монету, он подкинул его в воздух и в ладонь жетон упал эмблемой ИРС вверх. Линос смотрел на него с упоением и в глазах снова засияли огни от батарей:
– Именно в этот день я принял судьбоносное решение: связать жизнь с разведкой. Чтобы выведать все планы торгашеской мрази и не допустить подобных катастроф в будущем. Чтобы быть на два, на три шага впереди, – он вложил жетон во внутренний карман, снял магазин с реактивной винтовки и стукнул им несколько раз по шлему. – И чтобы отсечь голову тому, кто отдал приказ уничтожить Ромуш.
Как я был зол, когда мы заключили с ними мир! Мы должны были мстить, а в итоге преклонили колено. Такой поворот событий сильно меня потряс… Как и следующий.
Линос установил магазин на место и таким же способом постучал рукоятью пистолета. Затем он потёр руками голени и сказал:
– Раз я могу пошевелить пальцами, значит не отвалились. Спасибо, парни! – он встал и потянулся к сумке. – Пойдёмте к Центру Управления, капитан Соколов. По пути я закончу свою историю.
Разведчики встали, чтобы размять ноги. Майор Веспер пошёл вперёд, не дожидаясь спасителей, пока Виктор передавал Владу и Юлию ещё горячие батареи. Наклонившись к последней, он заметил, что термос, который они передали Линосу, всё также стоял на льду. Морс внутри покрылся тонкой коркой свежего льда: Линос Веспер не сделал ни одного глотка.
Конец эпизода
