Превращение

Санкт-Петербург, 2022 год

Строительство новой жизни с нуля буквально по кирпичикам, адаптация в практически незнакомом городе, всё-таки Санкт-Петербург сильно изменился за двенадцать лет, и привыкание к существованию без некогда самого родного и близкого человека оказываются очень тяжелыми, энергозатратными и невозможно долгими.

Первые два месяца Юна живёт в квартире Прокопенко, несмотря на предоставленное ей жильё Бустером. Оно не плохое, но у них, очевидно, разное понимание «нормального жилья». Для неё это небольшая, чистая, ухоженная квартира, расположенная как можно ближе к метро, продуктовым магазинам и аптеке. Для него — четыре комнаты, два санузла, всё вокруг в позолоте и (единственный, наверное, плюс) рядом метро «Гостиный двор». Во-первых, где только откопал это чудо? Во-вторых, есть ощущение, что эту квартиру снимают посуточно для вполне конкретных целей, и неизвестно, какие тут вещи вытворяли. В-третьих, она не зарабатывает столько, чтобы позволить себе подобное жильё.

Поэтому, скрепя сердцем, Гром принимает предложение пожить немного у Прокопенко. Ей неловко, некомфортно и стыдно, пусть её настойчиво и убеждают в том, что они только рады такому соседству. К тому же, как бы она ни старалась скрыть своё состояние, они оба хорошо чувствуют, что вымученная улыбка, адресованная им, потухший взгляд и желание с головой уйти в работу являются следствием какой-то душевной раны. Оба это понимают и как могут поддерживают в сложный период. Тётя Лена закармливает своей стряпнёй, по которой Гром, честно говоря, очень соскучилась, обстирывает, развлекает разговорами и садоводством и не даёт остаться наедине с тревожными мыслями и неприятными размышлениями. Дядя Федя каждый вечер тянет играть в шахматы, шашки и карты или лепить пельмени и вареники, на работе даёт сначала пустяковые дела — очевидно, сам решает проверить её навыки и подтвердить тот факт, что до своего звания она дослужилась собственными силами, а не за красивые глазки — а затем всё интереснее и запутаннее. Но при всех их стараниях ей тесно в этой заботе, опеке и квартире. Поэтому на третий месяц жизни в Питере она наконец-то съезжает.

Адаптация усложняется ещё и длительной притиркой со старшим братом. Он, как и ожидалось, не встречает её с распростёртыми объятиями как Фёдор Иванович и тётя Лена. Потому что ровно такой же злопамятный, как и сама Юна. Проходит около четырёх месяцев и три громких скандала: при первой встрече, однажды на работе и когда Юля позволила ей впервые пообщаться с племянниками — прежде, чем они приходят к нормальному, взрослому диалогу. Игорь возмущён таким неожиданным возвращением, а обида на её побег и разрыв всякого общения всё ещё зудит в груди. Но не может не признать, что все эти годы скучал по своей младшей сестрёнке и втайне мечтал о том, чтобы она вернулась. И вот она здесь, и он душой рад, а головой обижен, насторожен.

Но Игорю и Юне удаётся-таки зарыть топор войны. Не сразу, но они отпускают все прошлые обиды и пытаются вновь стать родными друг другу людьми. С этого момента Санкт-Петербург действительно становится ещё спокойнее и безопаснее, ведь теперь на страже порядка стоят сразу два Грома. И если про старшего уже знают почти все криминальные авторитеты и стараются с ним не пересекаться, то про младшую — более незаметную и хитрую — не знает никто. И это даёт ей хорошее преимущество в расследованиях. Спустя год продуктивной работы ещё находятся те, кто не знает о существовании ещё одного неподкупного, принципиального и трудолюбивого работника полиции, который очень скоро станет для многих новой головной болью. Ведь к ужасу Фёдора Ивановича, младшая Гром такая же фанатичная, упрямая, своенравная и наглая, как и старший, разве что немного более удачливая. И так же ревностно относится к своей работе, что к делу, доверенному ей, не подпускает никого, даже Игоря.

Так Юна и живёт. Заново выстраивает свою жизнь, очень стараясь без оглядки на прошлое. Хотя волчий кулон не снимает даже перед тем, как пойти в душ. Возможно, именно он продолжает удерживать её от того, чтобы наконец всё отпустить. И по-настоящему начать всё с нуля. Но она не хочет отпускать. Чутьё подсказывает, что Волков оставил ей свою самую дорогую вещь не просто так. Может быть, это намёк, что это не конец и они вновь увидятся, когда придёт время, или, может, он так пытался ей что-то сказать, а она до сих пор этого не поняла. Гром не знает всей правды, потому что даже находясь в отношениях с Олегом, никогда не видела всей картины. Будто что-то всегда находилось где-то за тёмной ширмой, вдали от чужих глаз, включая её. Теперь же ей остаётся лишь выжидать и ругать себя за то, что когда-то не преодолела себя и не попыталась «заглянуть по ту сторону».

***

— Вчера — годовщина поимки Чумного Доктора, сегодня — годовщина свадьбы. Ты прям обложился праздниками, — недовольно причитает Юна и предпринимает третью попытку дозвониться до старшего брата. — А ношусь, как в задницу ужаленная, почему-то я, — продолжает фыркать она до тех пор, пока на другом конце ей не отвечает автоответчик. — Ну вот и нахрена тебе вообще телефон, если ты никогда не берёшь трубку?!

Гром раздражённо выдыхает. Опускает взгляд вниз, на среднего размера коробку, находящуюся в её руках. На ней аляповатая обёртка и даже бантик. Внутри находится новая камера, которую Игорь выбирал вместе с Димой — он-то, в отличие от майора, с техникой «на ты». По-настоящему полезный подарок для Пчёлкиной на годовщину их свадьбы и, наверное, первый, о котором он озаботился за пару месяцев до самого праздника. Только что толку от этой предусмотрительности, если он забыл его у неё дома, где прятал от любимой жены? И Юне, страдающей от жуткого похмелья из-за вчерашней пьянки, пришлось после нелепой демонстрации своих профессиональных навыков перед Архиповой и каким-то модельером из Европы нестись обратно в свою квартиру, а затем в центр города, чтобы привезти подарок. Но и эти её старания могут пойти коту под хвост, ведь в каком ресторане прямо сейчас отдыхают супруги неведомо ни ей, ни, как оказалось, Дубину, ни даже Фёдору Ивановичу.

И огромное спасибо Юле, что пару минут назад выложила в свой телеграмм канал фотографию с видом на город и указала название ресторана. Очень хорошего заведения, стоит отметить. Юна, например, никогда не сможет позволить себе ужин в подобном потому, что слишком бережёт свои небольшие, но честно заработанные деньги и свои принципы. Она даже на секунду верит, что Игорь заранее позаботился о праздничном обеде и забронировал столик.

Но вера покидает её в тот же момент, когда хостес приводит её на крышу, абсолютно точно не оборудованную для гостей и приёма пищи. А когда она взглядом натыкается на столик, одиноко стоящий посредине крыши, то Гром пробивает на громкий, звонкий смех, который тут же привлекает к ней внимание Юли и Игоря.

— Простите, что помешала, — тяжело дыша после смеха, извиняется она и подходит к столу. — Я подарок принесла, — кратко объясняет своё неожиданное и, если честно, не самое уместное появление, и протягивает коробку в руки старшего брата. — Привет, Юлёк. С праздничком.

— Привет. Спасибо, — радушно улыбается Пчёлкина.

Подруги обмениваются двумя поцелуями в щёки.

— Две недели у меня прятал. И сегодня утром забыл забрать.

— Так как тут не забыть? — смущённо бурчит майор. — Прокопенко с утра разбудил, погнал на полигон. Там уж и не до подарка было. Кое-как себя обратно собрал.

Юна плохо помнит прошлый вечер. Клюковка нормально так ударила в голову с первой рюмки, поэтому воспоминания в основном состоят из ярких, кратковременных вспышек, похожих на какой-то сюрреалистичный сон. Было много танцев, споров, соревнований в силе и ловкости (самое то для пьяных в хлам людей, ага), конкурсов, были даже алкогольные шахматы, в которые и она, и Игорь благополучно проиграли Фёдору Ивановичу.

Как они добрались до её квартиры она тоже не помнит. По словам брата, он попросился переночевать у неё, чтобы не разбудить детей поздним возвращением и до утра не дышать перегаром на жену. Она согласилась и вызвала такси до дома. И эта история вполне объясняет отсутствие тысячи рублей на карте. Но её сухость и отсутствие деталей говорит о том, что Игорёша и сам еле помнит прошлую ночь.

Проснулись они, как когда-то их отец после новогодних корпоративов — в ванной с холодной водой. Они лежали валетом — она, уложив голову на бортик, в чёрной домашней тунике, пока рядом на полу валялись мокрые джинсы и носки, и он — запрокинув голову назад, в одних джинсах, потому что футболкой прикрыл глаза от яркого света, тонкой полоской, проскользнувшего через щель в двери. Разбудил их «кирпичик» Грома, который он упорно называет телефон. Хотя как разбудил… Своей вибрацией настойчиво бил по ушам Юны, пока она, тихо матерясь, мокрой ступнёй не начала легонько шлёпать Игоря по щеке. А после были сборы наперегонки, битва за таблетки от головы и бесконечно долгая дорога на работу.

— Ой, это да, — соглашается она, вспоминая вчерашние и сегодняшние их «приключения». — Мне самой с утра так плохо было. Вот только-только в себя начинаю приходить.

— Так что у вас там было в итоге? Чего вас вызвали?

— И не спрашивай, Юлёк.

Юна, которая не собиралась задерживаться надолго, чтобы не портить чужой романтический обед, в секунду зажигается вопросами Пчёлкиной, потому что возмущение от произошедшего этим утром до сих пор не было никому высказано. К тому же, Игорь, такой же недовольный этой ситуацией, просто закатывает глаза и красноречиво молчит. А значит она может в полной мере высказаться и за себя, и за него.

— Приехал какой-то павлин из Европы и хочет втюхать свои боевые дроны, которые вместо нас будут в полиции работать. Они и выносливее, и быстрее, и послушнее, и всякое такое. А Архипова стояла там, кивала, как болванчик, и только рада нас всех к чертям поувольнять.

— Поувольнять? — удивлённо уточняет Юля.

— Ну, по крайней мере, грозится сделать это в самое ближайшее время. И реформу обещает провести.

— Только вот, посмотрев «выступление» этих летающих пылесосов, больше похоже, что они быстрее поубивают всех гражданских, чем поймают кого-то, — недовольно фыркает старший Гром и уже тянется к бокалу с вином, но резко меняет направление ладони и выпивает из стакана с водой.

Да, после вчерашнего они оба вряд ли притронутся к чему-то алкогольному в ближайшие месяцы.

— Вот тут согласна.

— Я в шоке.

Журналистка, в отличие от мужа, не отказывает себе в удовольствии и спокойно отпивает немного вина. Вероятно, запивает горечь осознания проблемы. Всем троим ясно, что Игорь будет первым, кого Мария Андреевна захочет выкинуть со службы. И ему не помогут ни его личные достижения в работе, ни куча раскрытых дел, ни высокая раскрываемость отдела, которая кучу лет держится на нём одном. (А теперь ещё и на Юне).

— Так, ладно. Не надо сейчас это обсуждать. Только настроение портить, — младшая Гром хлопает в ладоши и переводит тему. — Ты, Игорёша, лучше скажи, где опять телефон посеял? Я тебе дозвониться не могла, пока искала, где вы тут романтик себе устроили.

— Так я его походу у тебя дома и оставил, — неохотно отвечает Игорь после того, как хорошенько обхлопывает себя по внутренним карманам куртки, а потом передним и задним карманам джинсов.

— Без комментариев, — она в знакомой манере закатывает глаза, но больше ничего не говорит. Разве имеет смысл отчитывать взрослого человека с уже сформировавшимися привычками?

Зато теперь уже по-настоящему воодушевляется Пчёлкина и тянется к смартфону, лежащему на другом конце стола, рядом с мужем.

— Не переживай. Теперь он всегда будет брать трубку, — с широкой улыбкой уверенно заявляет она и протягивает Юне телефон. — Смотри, что я подарила ему.

— Нет! Я не верю! Этого не может быть! — Гром берёт его в руки и принимается разыгрывать целое представление с удивлением и неверием в происходящее. — Игорь и нормальный телефон. Сейчас вселенная схлопнется.

— Да хватит уже смеяться-то…

У диалога есть все шансы перерасти в около серьёзный спор, основанный на реальных проблемах, которые красной нитью тянутся в браке пары и в последний год общения между Громами — Игорь никогда не берёт трубку по разным причинам: забыл, потерял, разрядился, не слышал; и Игорь не видит в этом острой проблемы. Но всех троих отвлекает движение на полу и негромкая мелодия. Откуда-то из-за стены выезжает детская машинка, вероятно, на пульте управления, сверху на которой привязана вязаная игрушка в виде самого Игоря. Та самая, которыми сейчас все полки магазинов забиты. И это неожиданное и «эффектное» появление, кроме немого наблюдения, сопровождается песенкой их детства про маленькую компанию и большой секрет.

— Это один из ваших подарков или..? — Юна, стоящая ближе всего к игрушке, настороженно не сводит с неё взгляда.

— Нет, — твёрдо отвечает майор и, отходя за стол, протягивает ей руку. — Иди сюда. Быстро.

Гром делает всего шаг назад, когда машинка вновь начинает движение, а затем происходит взрыв. Небольшой, с маленькой площадью воздействия, но и его оказывается достаточно, чтобы сбить её с ног и отбросить назад. Она успевает прикрыть голову руками и, упав на бок, отбивает себе левое плечо и бедро. Старший Гром же успевает схватить Пчёлкину и повалить на пол, закрыв своим телом.

Детская песенка предсказуемо замолкает, в ушах стоит звонкая тишина, а всё вокруг заволакивает плотный дым.

— Девочки, — Игорь первым подаёт голос. — Вы в как? В порядке?

— Да, — утвердительно кивает Юля и достаточно бодро, но не без его помощи поднимается на ноги. — Что это было?

— Юна?

— В порядке я, — тяжело отзывается она и тут же закашливается.

Гром принимается размахивать руками, чтобы быстрее разогнать облака дыма вокруг себя. Хотя он, впрочем, и сам рассеивается довольно быстро. Тут же к ней подходит брат, внимательно осматривая с ног до головы, будто с ней действительно могло что-то произойти от падения с высоты собственного роста. И пока он поддерживает её за предплечья, она поднимается на ноги. Удостоверившись, что с обеими девушками всё в порядке, Игорь почти сразу передаёт Юну в руки Юли и отходит к краю крыши.

И на соседнем здании видит человека, очевидно, ждавшего, чтобы его поскорее заметили. Одет он в многослойное, светлое, но грязное шмотьё, а лицо его скрыто тёмными очками, капюшоном и какой-то тряпкой. По телосложению, по прикидкам майора, это взрослый натренированный мужчина, не крупнее его самого. И прятаться он не собирается, ведь, поймав чужое внимание, он приветливо машет рукой, а затем приседает на корточки, ожидая дальнейших действий майора.

— Игорь?

— Стойте там! — тут же требует Гром и далее добавляет специально для младшей сестры. — Обе!

Игорь думает, собирается с мыслями, прикидывает примерное расстояние между зданиями и их высоту и необъективно оценивает собственные силы. И всё это в течение нескольких секунд, пока девочки не догадались о его крайне опасной идее. Он делает несколько шагов назад, увеличивая расстояние для разбега, и, не давая себе возможности передумать, а Юле и Юне остановить его, срывается с места.

— Даже не думай!

— Игорь!

В момент прыжка, кроме свиста ветра и бешеного стука сердца, отдающего в виски, Гром слышит за спиной женские крики. Испугались девчонки, впрочем, как и он сам. Не каждый день ему приходится скакать между крышами над высотой третьего этажа и оживлённой улицей под ногами. Но ко всеобщему облегчению, майор ловко приземляется на соседнюю крышу. Поднявшись на ноги, он сразу замечает Подрывника на небольшом расстоянии от себя. Тот зазывающе кивает ему, а затем скрывается за ближайшей стеной, вынуждая Игоря броситься за ним.

— Звони Дубину и дуй в отделение, — после секундного ступора первой подаёт голос Юна и бежит к двери. — Будешь заявление писать.

— Юна! — останавливает её не на шутку напуганная Пчёлкина. — А ты?

— Я за ними.

***

Отыскать Игоря и таинственного Подрывника Юне удаётся не сразу.

Здание, на крыше которого они оба скрылись, оказалось давно закрытым домом искусства или чем-то вроде этого. И вполне ожидаемо, что все двери оказываются заперты, а окна нижнего этажа заколочены с внутренней стороны. Поэтому попасть внутрь, а затем на крышу, чтобы помочь брату становится значительно сложнее. Гром разбивает два окна в надежде пробраться внутрь через широкие проёмы между подоконником и деревянными досками. Но план с треском проваливается, когда она чуть не застревает, просто не пролезает в области грудной клетки. К этому моменту проходит уже пара минут с начала погони за преступником, а этого вполне достаточно, чтобы что-то произошло или пошло не по плану. А если учитывать, что у Игоря и нет никакого плана, в чём Юна даже не сомневается, у неё есть все причины беспокоиться и торопиться придумать что-нибудь.

Дополнительной мотивацией срабатывает неожиданное появление Подрывника и майора прямо над её головой. Они, вцепившись друг в друга мёртвой хваткой, падают с крыши — явно запланированный трюк, ведь на преступнике Гром замечает трос, закреплённый на его ремне — и влетают в ближайшее окно третьего этажа. После этого она решает особо не церемониться и, оказавшись у чёрного входа, предпринимает несколько попыток выбить деревянную дверь. Она кажется хлипкой, но поддаётся не сразу — только после пятого сильного удара ноги в область замка.

Найти Игоря и Подрывника на третьем этаже оказывается уже куда легче. Юна ещё на лестнице слышит грохот и характерный шум ожесточённой драки, а затем оглушительный крик брата. Такой, что у неё, как говорят, сердце в пятки уходит. Оказавшись на этаже, она останавливается в конце коридора, за спинами мужчин, но на расстоянии пяти или семи метров. Гром находится в захвате противника: одна рука обхватывает его шею, ощутимо придушивая, а другая выворачивает его собственное предплечье.

Капитан находится в хорошей позиции для нападения с эффектом неожиданности. Она не может быть уверенной в том, что преступник действительно не предполагает её появления здесь. Она ведь тоже была на крыше в момент взрыва, а значит он точно должен был её видеть. Но прямо сейчас он полностью погружён в противостояние майору, а происходящее за его спиной находится вне его внимания. И Юна, разумеется, решает воспользоваться этим преимуществом. Прежде чем двинуться с места задумывается, что она, имея сейчас при себе табельное, была бы в более выгодном положении, но его нет, ведь она, как и Игорь вообще-то, не при исполнении. Мысль мелькает всего на секунду, как и оценка физических данных Подрывника — высокий, сильный, ловкий, быстрый и уверенный, да, он определённо знает, что делает. Бой один на один с таким — неравный бой, но теперь их двое, а значит шансы увеличиваются. Но даже не будь тут Игоря, она бы всё равно не отступила…

Юна заходит со спины. С размаху бьёт противника по ногам. Он, явно не ожидая нападения, как и предполагала Гром, мешкается — выпускает Игоря из захвата и почти теряет равновесие, чуть заваливается в сторону. Майор падает на пол и в течение нескольких секунд оказывается в уязвимом положении, не в состоянии продолжать битву. Он жадно хватает ртом воздух и всеми силами пытается игнорировать боль в руке, а она лишь усиливается.

Преступник же в моменте теряет интерес к Игорю. Он оборачивается в сторону Юны и на миг замирает. Гром это расценивает по-своему, принимая его бездействие за подготовку к нападению. Она чуть присобирается — выставляет левую ногу вперёд, а правую назад, немного сгибает колени и сжимает кулаки на уровне лица. В рукопашном бою она, конечно, далеко не профессионал, но зато она хитрая, маленькая и юркая, а иногда этого вполне достаточно, чтобы противостоять взрослому мужчине, который больше раза в полтора. Но, к удивлению Капитана, он продолжает стоять на месте и ничего не делает.

— Долго будешь меня разглядывать? — нетерпеливо фыркает Гром. — Или ты сексист и с девушками не дерёшься?

Неожиданно, но Подрывник реагирует на её слова. С его стороны доносится звук, похожий на негромкую усмешку. Из-за очков и тряпок, скрывающих его лицо, сложно определить эмоцию, которой наполнен этот смешок. Но, с точки зрения Юны, это явно насмешка над ней, её силами и намерением побороться с ним, а значит так же является чудовищным оскорблением её гордости!

— Ты ещё ржёшь надо мной? — возмущается она и нападает первая.

Бьёт ровно так, как её когда-то учили. Твёрдым кулаком старается попасть то по лицу, то по шее. Через раз пробует наносить удар правой ногой по корпусу или бедру. Действует не так уверенно, как могла бы, вполсилы, потому что всё ещё не очень хорошо себя чувствует, а также пытается хоть немного проанализировать своего противника. И уже не только в физическом плане. Хочет понять его стиль боя, наиболее сильные и слабые стороны. Из этого можно позже будет сделать вывод о возможной подготовке преступника, если не удастся поймать его прямо сейчас.

Но он удивляет младшую Гром своей необъяснимой сдержанностью. Две минуты назад он безо всякого стеснения мутузил её старшего брата, отбил его телом все стены на этаже, порвал позабытые кем-то картины и парочку бюстов, а к ней будто и прикасаться боится. Он ставит блоки, защищается и всё время отходит назад — делает всё, что угодно, но не нападает и не бьёт в ответ. То ли и правда сексист, то ли дохрена джентльмена из себя строит. Но ничего из этого Капитана не устраивает.

— Хватит из себя школьницу-недотрогу строить! — возмущённо кричит Юна. — Дерись нормально! — воспользовавшись моментом, когда его живот не прикрыт, она бьёт ногой именно туда. Не верит, что таким образом может действительно навредить противнику, потому что догадывается, что на нём бронежилет, но в ударе себе всё равно не отказывает. Если он не хочет её бить, то она далеко не такая великодушная.

Подрывник впечатывается в стену от достаточно сильного удара и вновь замирает. Картины, висящие вокруг него, заметно покачиваются, грозясь свалиться на пол, и вокруг поднимается пыль. А они продолжают стоять, не сводя взгляд друг с друга.

— Ну что ж, если тебе так принципиально не драться со мной, то можем закончить это позорное зрелище, и я тебя арестую. Как тебе идейка? — она задиристо усмехается и принимает боевую стойку.

У Гром начинают закрадываться мысли, что под маской не человек, а какой-то робот, который реагирует лишь на её слова или нападение. Ведь даже сейчас он начинает действовать лишь после её поддразнивающей издёвки. Но опять же преступник не утоляет её жажду нормального, честного противостояния. Все его удары и приёмы предсказуемы, словно это «забив» двух шестиклассников на заднем дворе школы. Но сыпятся эти удары с завидной скоростью, поэтому Юне приходится сконцентрировать всё своё внимание на руках противника. И она даже не замечает момент, когда теряет контроль над ситуацией и начинает отступать назад. Она шагает и шагает спиной, отбиваясь от чужих ударов, пока не понимает, что они меняют локацию. Из коридора, почти незаметно, они добрались до комнаты, похожей на небольшой класс для живописи. На это указывает n-е количество мольбертов, брошенных в дальнем углу помещения, и уже запылившиеся постановки с гипсовыми фигурами, драпировками и искусственными фруктами.

Очевидно, осознание перемены пространства отражается на лице Капитана. И Подрывник это замечает, ведь именно в этот момент он, резко меняя стратегию боя, цепко хватает её за руку. Грубо выкручивает, вынуждая её обернуться к нему спиной. Толкает рукой в спину, прямо в место между лопаток. И пихает очень даже ощутимо. Настолько, что она пролетает через половину комнаты и падает в огромную кучу затхлой ткани.

— Какого..?!

Юна резво подскакивает с места и бросается в сторону противника. Но он успевает скрыться за дверью. Гром, всё сильнее распаляясь, принимается дёргать яростно ручку и тянуть дверь на себя. Но открыть её, разумеется, не выходит.

А с обратной стороны сначала слышится какая-то возня, затем снова шум драки между Игорем и преступником, а после звук разбивающегося стекла и треск ломающейся деревянной оконной рамы.

***

За годы работы в полиции Юне пришлось пережить многое. Иногда даже занимательно вспоминать в каких местах и ситуациях она оказывалась — всегда разные и редко безопасные. Но что остаётся неизменным по сей день — ей всегда удаётся выйти сухой из воды, ну или почти сухой. Поэтому быть запертой в комнате третьего этажа в заброшенном здании — далеко не самое ужасное, чем могла закончиться встреча с Подрывником. Во всяком случае, ей повезло намного больше, чем Игорю. Мало того, что преступник сильно покалечил его, ведь по какой-то причине в борьбе с Громом он был намного жестче, чем с ней, и выбросил из окна, так ещё и заставил отгадывать какую-то дебильную загадку и устроил настоящий теракт на Дворцовой площади. Всё это она узнаёт из новостной ленты, когда в течение двух часов ищет иные способы выбраться из запертой снаружи комнаты, кроме как через окно. Она, конечно, везучая, но лишний раз испытывать судьбу ей не хочется, ведь если свалится с третьего этажа, то уже костей не соберёт. Но когда в одном из новостных пабликов появляется видео с падением Александрийской колонны, то Юна понимает, что и дальше сидеть в комнате в окружении пыльных картин, мольбертов и драпировок больше нельзя. Со всей шумихой в городе не стоит ждать, что кто-то помчится вызволять её отсюда — все заняты реальными проблемами — поэтому ей приходится идти на крайние меры.

Во всём великом и могучем не хватит слов, чтобы описать, насколько сильно Гром благодарна за большое количество лепнины на зданиях в центре Петербурга. Восхищает не только их красота, но и радует тот факт, что именно благодаря им ей удалось добраться до пожарной лестницы на смежной стене здания. Так же, как и очарование изяществом декоративных элементов, Капитан вряд ли может описать весь страх, которых испытала за несколько минут нахождения над высотой в три этажа. И вся проблема, разумеется, не в высоте — она никогда не страдала акрофобией — а в передвижении по узкому выступу, вспотевших пальцах, соскальзывающих с молдингов, и оживлённой улице под ногами. Но несмотря на небольшую охающую толпу внизу и перманентный страх оступиться, Юне удаётся преодолеть путь до лестницы.

Оказавшись обеими ногами на земле, она грубо отвязывается от навязчивых зрителей её вынужденного побега в стиле лучших голливудских боевиков. Кто-то даже пытается угрожать тем, что вызовет полицию на её приключения, но тут же затыкает рот, когда она вытаскивает своё удостоверение. После этого Гром сразу же едет в отделение, надеясь застать там брата или Диму Дубина с Юлей, но там не оказывается не только никого из ребят, но и большей части всех её коллег. Очевидно, все разбираются с последствиями теракта. Поэтому она спешит домой к Игорю. Собственно, там она находит всех, кого хотела увидеть.

— Вы куда это?

Сталкивается с Дубиным и Пчёлкиной прямо у входной двери в квартиру, а за ними лениво семенят и Костик с Кирой. Все, как один, выглядят одинаково расстроенными, но вот на лице журналистки также проскальзывает некая задумчивость. Юна ясно понимает, что она прямо сейчас продумывает какую-то авантюру, которая, очевидно, напрямую связана с Подрывником. Всё-таки он теперь заполняет мысли всех жителей Питера. И осуждать, выпытывать что-то или останавливать её Гром не намерена, потому что понимает, что подруга, как и она сама, никогда в жизни не будет сидеть сложа руки. Не тот характер.

Дима в этот момент крайне увлечён своим телефоном. Тыкается в нём, не поднимая глаз с экрана. Несложно догадаться, что и он сейчас занимается чем-то, связанным с новым преступником и сегодняшним инцидентом. Включил режим ищейки, что называется.

— Все, — спешно уточняет Капитан, окидывая взглядом их компанию.

И, глядя на друзей, уже даже не удивляется тому факту, что её брат каким-то образом умудрился собрать вокруг себя таких же смелых, целеустремлённых и самоотверженных людей, как и он сам. И это, наверное, хорошо, но всё-таки разбавить их команду добра с кулаками кем-то более приземлённым — тем, кто мог бы остудить их пыл и реально смотреть на вещи — было бы не лишним. Но пока у них такого нет, к сожалению, поэтому они действуют, как всегда, без тормозов.

— Отвезу малых на дачу, — объясняет Юля, тревожно поглаживая детей по головам. — В городе сейчас опасно.

— Разумно.

— А ты где была? — спрашивает Дима, наконец-то оторвавшись от смартфона.

— В Человека-паука играла, — сердито отвечает Юна, невольно вспоминая свои ползания по стенам. В ответ, ожидаемо, замечает недоумевающие взгляды друзей, но решает отмахнуться от них, чем подробно описывать свои приключения. — Долго объяснять. Игорь дома?

Упоминание старшего брата вызывает не самую позитивную реакцию. Пчёлкина и Дубин становятся ещё мрачнее — одна нервно выдыхает, а второй отводит взгляд, поправляет очки и поджимает губы. Теперь Гром убеждается в том, что их дурное настроение связано не только с Подрывником, но и, видимо, с Игорем. Она даже может предположить, что и идея Юли уехать на дачу Прокопенко вместе с детьми — это не добровольное или их совместное решение.

— Да, — неохотно отвечает журналистка. — Но не советую его сейчас трогать.

— Чего это? — интересуется Капитан и складывает руки на груди. А желание «потрогать» старшего брата лишь возрастает.

— Не в духе он.

— У нас в городе террорист. Кто-то сейчас в духе?

— Юн, он действительно сейчас на взводе, — встревает в разговор Дима. — На нас рычит, Юлю с Костей и Кирой погнал, меня от дела отстранил, от помощи отказывается.

— Упёрся, как баран, и всё. Хочет с этим разобраться один, без нас, — недовольно фыркает Пчёлкина.

Гром и ожидала чего-то подобного от Игоря. В городе новая опасность, причём вполне реальная, непредсказуемая и даже смертельная, а он, видимо, поверив в собственную исключительность и бессмертность, хочет бороться самостоятельно. Им всем ясно, что делает он это только из желание обезопасить их, тех немногих людей, кого может назвать семьёй, но отчего-то упрямо не принимает их заботу по отношению к нему.

Юне его эта вера в самого себя непонятна. Во-первых, неизвестно кто стоит за Подрывником. Вполне имеет место быть предположение о том, что он — исполнитель, а за ним стоит заказчик или заказчики. Тогда это принесёт им и городу намного больше проблем. Во-вторых, Игорь сегодня уже хорошенько получил от него. И очевидно, их силы неравны. И в-третьих, такой же успех, как год назад с Чумным Доктором может и не случиться.

Поэтому оставлять Грома один на один с новым делом никто не собирается.

Будут работать вместе, но по отдельности.

— Так, ну малышню и правда лучше увести. Устроим им внеплановые каникулы, — согласно кивает Юна и улыбается племянникам. — А насчёт «разобраться один» вряд ли, потому что я тоже не смогу сидеть на заднице ровно, пока нас в любой момент и в любом месте могут подорвать.

— Он не даст себе помочь, сама понимаешь. По крайней мере, совместно работать он точно не будет, — справедливо замечает Дубин. И с его словами сложно не согласиться.

— А его разве спрашивает кто-то? Не забывай, Дим, я тоже Гром, а значит я точно такая же упрямая, — не без доли гордости заявляет Капитан. — Всё, езжайте, отдыхайте. Я, если что, всегда на связи.

Она задорно подмигивает друзьям и проходит мимо них, прямо ко входной двери. А внутри не чувствует никакого оптимизма от предстоящего диалога, но хоть как-то подбодрить ребят и саму себя просто необходимо.

Переступая порог родной квартиры, в которой она провела всё детство и юность, её берёт не ностальгия, как обычно, а холод, опустошение и необъяснимое чувство страха. Всё это буквально въелось в стены, ведь, если подумать, то этот дом видел и слышал очень многое, ещё со времён молодости их отца. Тут были и смех, радость, спокойствие, вкусная еда, семейные посиделки, тысячи партий шахмат, а ещё ругань, слёзы, скандалы, боль, обиды, кровь, смерть. И всё это не перекрыть даже крутым, капитальным ремонтом, сделанным по настойчивому требованию Пчёлкиной.

Сейчас же тёмная атмосфера в квартире исходит не от стен, а от Игоря. Он, весь потрёпанный и поникший, сидит на диване, смотря в одну точку и поглаживая повреждённую руку. То и дело морщится от боли, тяжело дышит и хмурится. И во всём этом он так похож на покойного папу, что у Юны сердце сжимается от боли. Потому что помнит как много лет назад Константин Гром, такой же раздосадованный неудачей на работе и побитый, как дворовая собака, сидел прямо на том же месте. А она — ещё совсем маленькая — сначала наблюдала за ним, а потом подходила и жалела его. Ну, насколько это мог делать четырёхлетний ребёнок.

И теперь она делает то же самое.

— Привет, Игорёша, — Гром проходит в комнату, падает рядом с братом на диван и обнимает его рукой за широкие плечи. — А чего мне ребята жалуются, что ты на них ругаешься? Диме работать запрещаешь. Большим начальником себя почувствовал? Ты смотри, я ведь и дяде Феде могу пожаловаться, — она говорит насмешливо, с улыбкой и сияющими глазами, но оба ощущают твёрдость и серьёзность её слов.

— Где ты была? — тихо и хрипло спрашивает майор, даже не смотря в её сторону. И это напускное озорство не разделяет.

— Подрывник запер меня в комнате. Долго думала над тем, как выбраться.

— Я называю его Призраком, — зачем-то озвучивает он.

— Типа он быстрый, сильный и неуловимый? — усмехается младшая Гром. И совсем расслабившись в компании старшего брата, укладывает голову на его плечо и обхватывает второй рукой поперёк груди.

— Ага, — соглашается Игорь и замолкает на некоторое время.

Юна понимает, что он собирается с мыслями и силами, чтобы повторить с ней тот же, вероятно, безрезультатный разговор, что и с Юлей и Димой. Она терпеливо ждёт, не торопит и наслаждается моментом — тишиной, временным отдыхом и обнимашками. Всё-таки с их ритмом жизни и постоянным потоком проблем она даже предположить не может, когда сможет вот так спокойно посидеть и помолчать рядом с ним. А этого, на самом деле, так не хватает. Им обоим.

— Юн, уезжай загород вместе Юлей и детьми. Там вам будет намного безопаснее, чем тут.

— Ты ведь прекрасно знаешь, что ни я, ни Дима, ни Юля не отступим, — негромко начинает Юна и продолжает лежать на его плече, удивляя своим спокойствием на его просьбу. Майор ожидал более активного сопротивления. — А мы с Димой буквально твои коллеги, товарищи и напарники. Так хрен ли ты думаешь, что можешь заставить нас оставить это всё?

— Потому что я выше вас по званию. И я твой старший брат. И я запрещаю вам…

— Да запрещай сколько хочешь, — она перебивает Игоря и поднимается с дивана. — Пойми уже, что мы это делаем не тебе наперекор, а потому что, во-первых, переживаем за тебя и хотим помочь. Во-вторых, это наша работа. И в-третьих, это наш город, наш дом и мы хотим его защитить. Поэтому мы будем бороться с Призраком, а ты мирись с этим, как хочешь.

Они пару секунд буравят друг друга взглядом. Но не зло или разочарованно, скорее устало и досадно. От того, что диалог действительно оказался безрезультатным, от страха снова потерять кое-что очень важное, от надвигающихся проблем, которые, кроме них самих, никто не решит.

— Я пошла, — непонятно для чего говорит Гром и двигается к прихожей. — Не твори глупостей.

— Призрак выдвинул чёткие требования, — неожиданно бросает ей в спину Игорь.

— Какие?

— Одно из них — ты должна держаться подальше от него, от меня и его чёртовой игры, — по лицу майора видно, что это условие Призрака ему непонятно, но очень радует. Надеется, что хотя бы так младшая сестра подчинится.

— Как мило, — язвительно отвечает Юна. — Ну, когда снова с ним созвонишься, передай, что я плевать хотела на ваши запреты и требования.

Но чуда не случается. Громы не приходят к компромиссу, с этого момента стая временно работает по одиночке, а на них движется настоящая буря, которая принесёт невосполнимые потери.