Что ожидает нас впереди? Я редко задумываюсь над этим. Неважно, что встает у меня на пути, я должен идти вперед.
Дилюк. Genshin Impact.
Чича как-то спросила: — когда планету окутает мрак, когда мы разденемся до костей, в чем будет твое спасение?
И, ты знаешь, я нашел ответ. Наши имена.
Если солнце погаснет, если юпитер окажется звездой, если мы живем в матрице, если мы утонем в океане, я хотя бы буду знать, что у меня есть люди, которые меня окружают. Я хочу надеяться, что больше меня никогда не растопчат в пыль и я не буду продолжать ловить ножи своей спиной. Но я обязательно позабочусь, только чтоб по совести все было.
— Луна сегодня красивая, а Дилюк?, — Чича сказала тихим голосом в трубку телефона, и сделала короткий вдох.
— Дурочка, нам всегда будет светить только солнце. — ответил я чуть слышно.
Даже если мир взорвется, я всегда будет тут, готовый жечь спички и свою собственную жизнь, улыбающийся и полный понимания. Не так страшно идти дальше, когда рядом есть кто-то. Жизнь в целом довольно смешная и странная штука, и я все еще не могу понять, зачем ее придумали, когда от нее порой бывает так тошно.
Но знаю одно — я не буду жить как они, даже если кто-то грозится избить меня до смерти. И почему люди не хотят наполнить свою жизнь смыслом? Честно говоря, я устал каждый раз всем объяснять простые истины работы со мной. В чем сложность выполнять мои приказы? Я делаю так, как будет лучше всем. Без исключений. Мне жаль… Жаль, что Кадзуха не разделял и не испытывал того счастья от работы совместно, которое испытывал я. И вот лежа в темноте понимаю, что жизнь свернула совершенно на другую дорогу. Жестокую, полную боли и мести. Мысли превратились в клубок. Но какое это все же невероятное время, когда завтра превращается в сегодня. Люблю этот момент. Может, потому что это единственное время, когда чувствую себя настоящим. Ночью всегда искренен перед всеми. И сейчас я искренен перед собой.
Правда есть правда, верно? Или правда — это то, что думаете? Да, то что вы считаете правдой и есть она. Именно так устроен мир. Утомительно полагаться на ту истину, которая ею и считается. Вас будут держать за дурака. Если кто-то решил раскрыть всю правду о нас, то я не позволю этому сукину сыну просто так сбежать. И несмотря на то, что являюсь главой, решил собственноручно с этим разобраться. Ведь именно я оказался с Кадзухой рядом, когда он оказался на улице. Без денег, без крыши над головой и без собственного достоинства. Я принял его обратно в семью.
Услышав снова вибрацию телефона ни на секунду не удивился тому, что увидел на экране знакомый номер. Чича была помощником с самого начала моего правления. Догадываясь, что она скажет, я поднял трубку:
— Босс, все готово. Но сперва я должна сказать кое-что о Кадзухе, — сказала Чича с беспомощностью в голосе и на некоторое время замолчала, явно о чем-то размышляя.
— Говори... — сглотнул я, ожидая самое худшее.
— Вероятнее всего он смог попасть на самолет и сейчас находится в другой стране. У нас нет полномочий что-либо там предпринять.
— Хорошо. Ты мне помогла, остальное сделаю сам. — стараясь говорить спокойнее сразу же нажал на кнопку о завершении вызова.
Теперь оставалось найти Кадзуху и расставить все точки над и. Я волновался, что рано или поздно причинил бы кому-нибудь вред, и до самого конца пытался этого избежать. Мне бы хотелось взглянуть ему в глаза и сказать: “А я говорил тебе это... говорил о том, что будет за предательство”. Мне хотелось узнать о чем он думал в тот момент, и почему именно сейчас.
Двадцать второго марта я отправился в город К, именно туда, где сейчас находится Кадзуха. Чтобы добраться от аэропорта до его дома, нужно было проехать на метро, переходя с одного вагона в другой. И хотя снег не шел, небо было хмурым, дул холодный ветер. Я торопился, и каждый раз, когда наступал кожаными ботинками на холодный асфальт, доносился жесткий хлопок. Но несмотря на такую промозглую погоду, на улице было достаточно многолюдно. Мне бы сейчас меньше всего хотелось, чтобы кто-то меня заметил. После того как я добрался до его дома, прошло добрых два часа. Поднявшись сейчас на седьмой этаж, как было написано в смс сообщении от Чичи, я постучал в дверь. Через несколько минут она наконец распахнулась.
Увидев меня, Кадзуха смутился, что-то блеснуло в его глазах. Улыбка, некогда играющая у него на лице, изменилась.
— Зачем? — спросил я прямо.
— Зачем я предал тебя? — немедленно ответил Кадзуха. Он замолчал и сглотнул, стараясь взять себя в руки.
— Это все из-за инцидента произошедшего год назад?
Сначала я подумал, что сейчас он выглядит как никогда уверенным в себе. Но затем я увидел боль в его глазах, какую-то немую мольбу. Он широко открыл рот, затем закрыл, потом снова открыл и только потом заговорил, будто изо всех сил пытаясь подобрать слова:
— Тебе не понять... Как я жил с того дня. Я был как раб и не мог примкнуть ни к одной стороне. Пытаясь вырваться, увязал все глубже. Тебе знакомо... Это чувство?
— Думаешь, предав меня обретешь свободу? Обычная жизнь... Считаешь, она правда тебе подходит?
Раздраженно покачав головой, он выдвинул челюсть вперед, глаза налились гневом:
— Заткнись!
— Пока еще не поздно, не губи свою жизнь. Работай снова со мной.
Я почувствовал, как мой голос стал еще более холодным и жестким. Время перевалило уже за полночь, на всей улице от начала и до ее конца никого не было, поэтому можно не беспокоится что нас кто-то может услышать.
Выражение лица Кадзухи сменилось на беспокойство:
— Работать с тобой? Если долго быть во тьме, забываешь свое истинное лицо. Пока совсем не забыл, кто я, мне лучше остановиться.
— Очень жаль, — бросил я.
— Не жалей меня. Потому что мы будем с тобой в одном аду.
Хотел бы я дать ответ, однако на деле сам его не знал. В душе мне уже было все равно — и с этим ничего не хотелось делать. С минуты я стоял на месте, переваривая в уме свои действия. Первое дело в воображаемом списке, которое я обдумывал несколько дней, вычеркнуто.
Пора переходить ко второму.
Конец эпизода
