Поздним вечером в пустынной библиотеке комплекса воздух был пропитан пылью и тишиной. Мягкий свет настольной лампы едва освещал стол, на котором лежали собранные документы. На них были заметны следы времени: пожелтевшие страницы, пятна от чернил и размытые подписи. В центре стола красовалась схема странного устройства — громоздкого механизма с переплетением рун и проводов. От него исходило что-то зловещее, даже через бумагу.
Тарталья склонился над чертежом, его пальцы осторожно скользили по линии, которая, судя по всему, соединяла сердце устройства с чем-то за пределами схемы.
— Смотри, — указал Скарамучча, который стоял рядом, скрестив руки. Его взгляд задержался на изображении рун, выгравированных по краям устройства. — Эти руны похожи на те, что мы видели на артефактах.
Тарталья прищурился, изучая детали.
— Только здесь они используются иначе, — тихо произнёс он, указывая на строку, написанную мелким шрифтом. — Здесь говорится о “синхронизации”.
Скарамучча нахмурился, его пальцы нервно постукивали по краю стола.
— Синхронизации с чем? — спросил он, стараясь держать голос спокойным, но в нём угадывалось напряжение.
Тарталья нахмурился ещё больше, его глаза неотрывно следили за строчками текста.
— С живыми существами, — наконец сказал он, показывая на мелкий текст под схемой. — Они пытаются создать артефакт, который станет частью носителя.
Слова повисли в воздухе, как раскат грома в тишине.
Скарамучча замолчал, его насмешливое выражение лица исчезло, уступив место хмурому размышлению.
— Это объясняет, почему столько агентов исчезают, — произнёс он, его голос звучал отрывисто. — Они просто тестируют это на них.
Тарталья напрягся, его кулаки сжались так сильно, что суставы побелели.
— И никого это не волнует? — спросил он, выдохнув через сжатые зубы. — Ради чего всё это?
Он стал перелистывать остальные бумаги, и его взгляд остановился на ещё одном документе. Это был отчёт с заголовком «Боевые единицы» напечатанный жирным шрифтом. Тарталья быстро пробежал текст глазами, и его лицо стало ещё мрачнее.
— Они создают армию, — прошептал он, отрывая взгляд от бумаги.
Скарамучча тихо выругался, оттолкнув стул и зашагав по комнате.
— Теперь всё сходится, — сказал он, остановившись. — Они не просто экспериментируют. Они готовятся к войне.
Тарталья медленно опустил документ на стол. Его сердце колотилось, но он старался сохранять хладнокровие.
— Мы не можем ждать, — сказал он, поднимая голову. Его голос стал твёрдым, почти командным. — Мы должны найти необходимую лабораторию, где они хранят эти прототипы.
Чёрное небо, затянутое облаками, скрыло их путь, когда они направились к исследовательскому отделу. Ночь была тёмной, лишь слабые огоньки на горизонте указывали на существование лабораторий. Тарталья и Скарамучча продвигались через систему туннелей, которые вели к охраняемой части комплекса.
Воздух в туннелях был спертый, пахло сыростью и металлом. Их шаги звучали глухо, хотя они старались двигаться как можно тише.
— Ты уверен, что мы идём в правильном направлении? — шёпотом спросил Скарамучча, оглядываясь на очередной поворот.
— Ты разве еще не привык доверять мне? — ответил Тарталья так же тихо, не оборачиваясь.
Скоро они дошли до массивной двери с электронным замком. Её поверхность покрывала сеть тонких лазеров, которые слегка мерцали при движении.
— Это будет интересно, — сказал Скарамучча, присев перед панелью замка. Он достал небольшой инструмент и начал работать.
Его руки двигались быстро, но уверенно, и через несколько секунд раздался тихий щелчок. Лазеры погасли, и дверь медленно открылась.
— Надеюсь, ты готов, — сказал он с насмешливой усмешкой, оборачиваясь к Тарталье. — Они явно не будут рады нас видеть.
Тарталья, уже державший кинжал наготове, бросил на него короткий взгляд.
— Я не рассчитывал, что нас встретят с улыбкой.
Вместе они шагнули внутрь, готовые узнать, что скрывается за этими стенами.
Лаборатория оказалась огромной, наполненной странными устройствами и артефактами, запертыми в защитных контейнерах. Среди них были и те, что уже были активны, их руны светились в полутьме.
— Это оно, — прошептал Тарталья, указывая на один из контейнеров.
Однако едва они приблизились, как раздался звук тревоги. Красный свет заполнил помещение, и в коридоре послышались тяжелые шаги.
— Отлично, — проворчал Скарамучча, вытаскивая оружие. — Ты всегда устраиваешь такие веселые прогулки?
Тарталья выхватил свой кинжал, который тут же засветился фиолетовым светом.
— Нам нужно взять это и уходить. Держи их.
Агенты ворвались в комнату, их движения были быстрыми и слаженными. Тарталья и Скарамучча оказались окружены.
— Отдайте артефакт и сдавайтесь, — приказал один из агентов, выставив вперед оружие.
— Ты слышал? — усмехнулся Скарамучча, обращаясь к Тарталье. — Они хотят, чтобы мы сдались.
— Тогда придется их разочаровать, — ответил тот, бросаясь вперед.
Бой был жестоким. Агенты, вооруженные артефактами, оказались сильнее, чем ожидали Тарталья и Скарамучча. Один из них активировал артефакт, который создал огненную стену, отрезав Скарамуччу.
—Чайльд, двигайся! — крикнул он, отбивая атаки.
Тарталья, увернувшись от удара, добрался до контейнера и вытащил прототип артефакта. Его руны сразу же начали светиться, и он почувствовал, как энергия устремляется в его тело.
“Это похоже на то, что было тогда, в видении,” — мелькнуло у него в голове.
Но времени на размышления не было. Активировав артефакт, он направил волну энергии на агентов, отбрасывая их назад.
Скарамучча воспользовался моментом, чтобы прорваться к нему.
— Ты жив? — спросил он, тяжело дыша.
— Пока да. Уходим.
Когда они вернулись в своё укрытие, тяжёлая усталость, накопившаяся за ночь, начала брать своё. Тарталья бросил собранные документы на стол и на мгновение опёрся на него, пытаясь восстановить дыхание. Тусклый свет лампы, стоящей в углу, наполнял комнату приглушённым свечением, создавая странное ощущение безопасности, которое, как он вскоре понял, было обманчивым.
Скарамучча стоял у стены, потирая шею и готовясь что-то сказать, но вдруг замер, словно почувствовал неладное.
— Что? — быстро спросил Тарталья, напрягаясь и оборачиваясь к нему.
Он сразу понял, что дело плохо. В воздухе чувствовалось странное напряжение, словно его пронзила невидимая волна жара. Когда он повернулся, всё стало ясно: в дверях стоял Дилюк. Его фигура, залитая тенью, выглядела угрожающе, а глаза излучали холодное презрение. В руках он держал артефакт, который пульсировал красным светом, словно живой.
— Почему же я не удивлен, Тарталья, — сказал он спокойно, но в его голосе звучал ледяной приговор.
На миг стало так тихо, что казалось, можно услышать, как пульсирует сила в артефакте Дилюка.
Скарамучча напрягся, его тело замерло, но взгляд оставался цепким, готовым к любому повороту.
— Ты всё знал, — произнёс Тарталья, не сводя глаз с Дилюка. Его голос был резким, но в нём чувствовалась смесь гнева и отчаяния. — Все эти эксперименты, жертвы… Это всё твоя игра.
Дилюк сделал шаг вперёд, и его фигура стала ещё больше в полумраке.
— И ты думаешь, что можешь её остановить? — его голос прозвучал спокойно, но угрожающе, словно гром перед бурей. — Ты даже не представляешь, какая в этом может быть сила.
Внезапно артефакт в его руке вспыхнул, ослепив комнату огненным сиянием. Пол вокруг него начал плавиться, а воздух стал тяжёлым, как перед сильной грозой. Пламя, вырвавшееся из артефакта, казалось живым — оно обвивало его, усиливая его присутствие.
Скарамучча сделал шаг назад, инстинктивно готовясь к бою, его рука потянулась к оружию.
— Уходи, — вдруг прошептал Тарталья, его голос был тихим, но твёрдым.
Скарамучча обернулся к нему, его лицо исказилось от возмущения.
— Ты с ума сошёл?
— Это не обсуждается! — резко ответил Тарталья, его взгляд говорил больше, чем слова.
На секунду их взгляды встретились, и Скарамучча, скрипя зубами, нехотя подчинился.
— Ладно, — процедил он. — Но не думай, что я буду вытаскивать тебя из этого пламени, если ты не справишься.
Он бросился к выходу, исчезая в темноте, оставив Тарталью наедине с Дилюком.
Комната, казалось, уменьшилась. Пламя, окружавшее Дилюка, шипело и трещало, словно было готово вырваться наружу. Его глаза, холодные и неумолимые, были устремлены на Тарталью.
— И что ты теперь сделаешь? — спросил он, с презрительной усмешкой. — Уничтожишь всё, что я построил?
Тарталья сжал кинжал, который уже начал излучать слабое свечение. Ему казалось, что он дышит огнём — воздух стал тяжёлым, горячим, но он не позволил себе отступить.
— Если это то, что нужно, чтобы остановить тебя, я не остановлюсь, — ответил он, сжимая второй кинжал. Его голос был твёрдым, как будто каждая сказанная им фраза подкреплялась клятвой.
Дилюк замер, оценивая его слова. На его лице не было ни страха, ни сомнений, только ледяная уверенность в своей правоте.
— Тогда покажи, на что ты способен, Чайльд, — произнёс он с угрозой, а пламя вокруг него вспыхнуло ещё ярче.
В тот момент Тарталья понял, что это не просто бой. Это была встреча двух идеологий, двух путей. И только один из них мог выжить в этом огне.
Конец эпизода
