#1. Разбросанные грабли.
Тиканье настенных часов слишком неприятно нарушало тишину, чуть ли не эхом распространяясь на всё небольшое светлое помещение. Рыжеволосая девушка с глубокими синяками под глазами перебирала пальцы, уж слишком закрыто сидя на удобном кресле, прикусывая губы и водя взглядом от одного угла в другой, лишь бы не сталкиваться взглядом с терапевтом. Это необходимость. Скорее всего, только это и поможет разобраться в себе и проработать то, что так мучает Разумовскую всю её жизнь. Всю.
— Ну… Так для чего Вы все-таки пришли? — Женщина в медицинском халате нарушает тишину, поправляет очки и прикрывает свой блокнот, поднимая голову. Софья делает глубокий вдох и закрывает глаза, сдерживая резкий порыв встать и уйти от этого разговора. Уйти от очередной проблемы, которая сидит в ней. Но нельзя вечно бегать. От себя не убежишь. Никогда.
— Я… Не могу избавиться от прошлого. Оно преследует меня каждый месяц, день, час, каждую минуту. Каждое событие в моей жизни будто бы никогда не покинет мою голову.
«Трудное детство». Хорошее описание всего того, что было.
Время перемен. Масштабных, серьезных перемен. Кажется, что все вокруг рушится и что все сходят с ума. Софья не могла сказать, что в её детстве все было по-другому. Для нее и Серёжи все разрушилось еще тогда, во время пожара. В тот момент, когда они оба остались одни. И каждый день она задавала себе вопрос: в чем же дело? Почему даже после всех этих событий, после того, как её мама исчезла в пламени, для нее все происходящее на улице было таким болезненным. Почему ей плохо каждый раз, когда они с братом выходят на улицу и прямо на их глазах происходит полный раздор. Кажется, точкой невозврата стал день, когда около местного магазинчика группа каких-то бандюганов по виду жестоко убила женщину, которая даже ничего сказать не успела. Она упала прямо в ноги рыжеволосым. Еле ноги удрали. Эта сцена будет преследовать её еще долго, также как и смерть быдло-одноклассника. Выпал из окна прямо в паре метров от нее, Олега и Лены. Не то чтобы Разумовской он нравился, но… Он же человек. Такой же ребенок, как она, Серёжа и другие в школе. Он не заслуживал смерти. Никто не заслужил.
Каждую ночь одинаковые кошмары. Кто-то умирал, она умирала, кого-то грабили, рушились дома и взрывались магазины, ларьки, стоящие неподалеку от детского дома. Каждую ночь в ледяном поту она просыпалась и пыталась себе вбить в голову, что все не так плохо, чтобы хоть немного помочь себе справиться с этим. Что будет лучше. Но становилось только хуже. Намного хуже.
За год до выпуска Софья окончательно определилась с тем, кем она будет. Ради чего она будет жить. Ради чего она будет бороться.
Может быть, в силу её характера все так вывернулось, а может просто острое чувство справедливости, которое таилось так долго в груди, дало о себе знать. Следователи, да в принципе полиция в её городе даже не стали думать о том, чтобы поймать еще одну мелкую группу так называемых «гэнстеров» после очередной расправы и грабежа. Хотелось самой полезть на рожон, самой попробовать с этим разобраться, но прямо на улице её выловила любимая учительница, буквально оттаскивая её от дверей местного клубешника, где по большей части и находились эти животные.
— Разумовская! Куда собралась? Совсем с ума сошла? — Громко сказала женщина. Строго, но с очевидным волнением в голосе.
— Ксения Игоревна, я не могу больше с этим мириться! Я не могу смотреть на то, как они продолжают убивать, насиловать и грабить, а остальные… Просто сидят! Никто ничего не делает, они просто смирились с проблемой, которая прямо… Прямо перед ними! — Громко сказала девушка, параллельно с этим вырываясь из рук учительницы. Но та держала крепко, параллельно с этим оттаскивая Софью подальше.
— А ты что сделаешь, Софик? — Уже тише спросила женщина, оборачиваясь и перекладывая руки на предплечья рыжеволосой, чуть наклоняясь и смотря в темные глаза через квадратные очки, будто бы читая все эмоции и мысли.
— Я… Я хочу справедливости. Я хочу, чтобы все они, — Разумовская махнула рукой в сторону клуба, — были наказаны! — От переизбытка эмоций глаза вдруг наполнились слезами. — Почему?! Почему они остаются безнаказанными?! — Дрожащим голосом проговорила она, морщась и роняя пару слез. Ксения Игоревна поджала губы и тяжело вздохнула, притягивая ученицу и крепко обнимая её, прижимая к себе и поглаживая по голове, стараясь успокоить.
— Мир сейчас такой, дорогая. Боюсь, что мы бессильны сейчас. Пока что… Мы, обычные люди, должны с этим мириться. Должны быть осторожными, внимательными и… Продолжать быть людьми. Не опускаться до их уровня. Но… Знаешь, я все чаще думаю о том, что с твоим характером и… Твоими побуждениями, тебе нужно идти в полицию. Зная, как ты умеешь добиваться всего, только при одном желании, у тебя есть все шансы найти таких же людей, как ты, и избавить мирных людей от… От всей этой гнили. — Женщина, как всегда, говорила все с нежностью, заботой и, самое главное, со всей искренностью. Разумовская зажмурилась вновь, обнимая учительницу в ответ, прижимаясь к ней сильнее.
И эти слова правда дали некую мотивацию. Абсолютно все силы и все время уходили на подготовку. Софья не жалела себя, но ведь это и хорошо? Ведь это в будущем поможет? Не только ей, но и людям. Она же сможет поменять мир? Сможет сделать жизнь людей лучше? Сможет избавить людей от этой безнаказанности? Сможет помочь очистить улицы от страха за свою жизнь? Сможет обезопасить будущее детей? Ведь сможет?..
И прямо перед выпуском… Ксения Игоревна погибает. На глазах. Все от тех же мразей. 5 ножевых. В глазах её остался ужас.
Полное опустошение. Все кошмары вернулись, все видения и все ужасы, которые Разумовская наблюдала много лет. От брата и от Олега хотелось получить хоть какую-то поддержку, помощь, но для них будто бы это ничего не значило. Если еще Волков делал хоть какие-то попытки помочь, быть рядом и тоже посочувствовать, то Серёжа… Ему как будто было вообще все равно. Он постоянно смеялся, шутил, веселился и говорил странные вещи. И это стало причиной их первой большой ссоры. Они не были такими дружными, как в раннем детстве и после потери мамы, но ведь… Не могли они стать друг другу совсем чужими?
— Почему, почему ты себя так ведешь, Серёж?! — Разумовская стояла напротив брата, сжав руки в кулаки. Щеки от ярости покраснели, а грудь быстро поднималась и опускалась. В голове мысли сменяли друг друга так быстро, что было практически нереально сформулировать все в одну большую претензию.
— Ты достала, Сонь! Вот реально! Почему ты… Ты такая! Почему за столько, мать его, лет ты не смогла просто смириться с тем, что вот да, так бывает! — Кричал на нее в ответ не менее злой парень, хмурясь и наклоняясь в её сторону.
— Может потому, что это ненормально? Может потому, что видеть смерти ни в чем не повинных людей каждый, черт возьми, раз, когда ты выходишь на улицу, это край? Ксению Игоревну убили. Убили! Те же придурки, которые убили ту женщину у магазина, те же, что устраивают постоянные разгромы на улицах и в магазинах! Ладно, хорошо, для тебя нет выхода и тебе проще просто смириться, но ведь… Ксения Игоревна нас любила! Она была единственным учителем, который с самого начала о нас заботился и переживал. Это не случайный человек, это…
— Ты думаешь мне не жаль?! Мне жаль, но что мы можем сделать?! Ничего уже не поменять, она мертва! Ты что, думаешь, что я прямо сейчас пойду и с этими идиотами драться на ножах пойду?! — Сергей сделал шаг ближе к сестре, — И ты серьезно думаешь, что на меня это не влияет? Открою тебе большой-большой секрет! Влияет не меньше твоего, я уверен! Но я… Что я могу сделать? Я не могу стать… Не знаю, бетменом и всех их раскидать, пригрозив пальцем! — Софья замолчала и нервно сглотнула. Глаза наполнились слезами. Лунный свет, пробивающийся сквозь окно, осветил её лицо в полутьме. Поджав губы, та опустила руки.
— Прости. Зря я сорвалась. — Тихо сказала она, обходя брата и собираясь лечь на свою кровать, в надежде скорее лечь спать и забыть эту ссору с единственным родным человеком как страшный сон, хоть страшные сны она не забывала. Разумовский тоже поджал губы и посмотрел в сторону, думая пару мгновений. Схватив сестру за запястье, он обнимает её, прижимая к себе.
— Ты тоже прости. Я бы очень, очень хотел, чтобы это прекратилось. Я бы очень хотел, чтобы вот этот… Ад и эти люди были уничтожены. И я сделаю в будущем всё, что будет только в моих силах, чтобы исправить всё это. И я знаю, что ты тоже.
Вспоминая всё это, было странно осознавать то, что это был последний раз, когда Серёжа вообще перед ней извинялся. Докурив сигарету и вдавив её в переполненную пепельницу, Разумовская выходит с балкона, проходя к заваленной документами кровати. Усевшись с краю, её взгляд падает на «Дело “Гражданин“», которое пару лет назад она засунула в самый дальний файл и на нижнюю полку разбитого стола. Даже слишком тяжело выдохнув, она берет папку в руки и открывает её. Почему-то внутри лежал листок с распечатанной статьей из «VMESTE», с информацией о том, как она и Игорь Гром задержали «гражданина», которым оказался сам Сергей Разумовский. Её брат, убийца и линчеватель в маске. Вспоминать те времена и снова переживать эти все чувства было так странно. Он не был подарком, особенно после того, как они оба окончили обучение и снова начали жить вместе. Вел себя странно, во всех возможных смыслах. И хотелось бы Софье, чтобы это только деньги на него так влияли.
— И снова! Снова, Серёж! Он же делает то же самое, что те мрази, убившие Ксению Игоревну! — Кричала девушка, размахивая руками и отходя от большой картины подальше, на миг задумываясь о том, что она не хочет её портить, даже случайно. Разумовский проходит несколько раз вперед-назад, прикусывая палец и хмурясь. Его это явно достало, как и её.
— Да хватит! Хватит уже, Сонь! Те времена кончились, сейчас началось время технологий и этот… Он же не просто так всё делает! У него есть цель! — Вспыхивает резко парень, взмахнув руками и развернувшись к сестре.
— Какая?! Убивать бомжей и людей, с которыми по закону разбираться надо?! — Еще громче говорит молодая следовательница, чуть наклоняяст вперед.
— Этот… Гречкин вышел из зала суда чистым и сухим! Он просто заплатил кучу денег, чтобы его оправдали! Закон бессилен перед теми, у кого много денег! Гражданин сделал то, чего не смогли они! Восстановил справедливость. — Софья нервно сглотнула, отводя взгляд в сторону и чуть опуская голову, — Раз закон и полиция не в силах остановить подобное, то пусть этим займется тот, у кого точно рабочие методы. — Сергей поправил челку и с таким же агрессивным видом приблизился к девушке, наклоняясь ближе к её лицу, — И не надо мне говорить, что ты теперь тоже полиция. Пока что ты никто и звать тебя никак. Если ты сделаешь хоть что-то, что поможет также эффективно в борьбе с криминалом — я возьму слова назад. — Зло прошептал прямо ей в лицо Разумовский, выпрямляясь и проходя мимо, задевая плечом сестру. Та замерла, поджимая губы. Где-то в глубине души таялась надежда, что они снова станут дружной «семьей».
Забавно. И ведь сделала же. Доказала, что чего-то да стоит. Выяснила на пару с Громом, кто такой этот «линчеватель в маске» и поймала его, почти что своими руками запихивая его психушку прямо из зала суда. Поймала собственного брата, который с катушек полетел. Не то чтобы она тоже в адеквате была, но по крайней мере резню не устраивала. Тяжело вздохнув, Софья откладывает папку, чтобы не вспоминать еще больше деталей того времени, потирая переносицу и хмурясь.
Сейчас же всё налаживается? Ведь так? Игорь восстановил свой пост, смог выбраться из того ужаса. Восстановил все контакты с друзьями и с Софьей и взялся за новые дела. Ну как, напарница теперь у него другая, не менее талантливая и крутая Айса, которую рыжеволосая очень полюбила. И с ним правда всё давалось куда проще. Всё-таки он профессионал побольше её. Даже дело фейка, над которым уже битый месяц она работает, продвигается не так плохо, как могло бы быть.
Фейк… Сколько же гемора он принёс. И без того спать тяжело, и без того от проблем не отобьешься, так еще и он. Возможно, такое рвение раскрыть его и покончить со всем этим было связано лишь то, как во многом он схож с «гражданином».
«Неужели никто не читал Достоевского в средней школе?»
Найдя в себе силы разобрать оставшиеся бумаги, она складывает их на пол, думая, что надо накопить на стеллаж и обязательно все расставит также, как и в участке. Когда-нибудь. А пока спать в обнимку с папками было вполне рутинно.
Завтра будет такой же день. Но единственное его отличие от других в том, что у нее выходной. Впервые за две недели, и то вынужденный. Но Разумовская точно знала — от дел она не отобьется и продолжит копать. Все так же усердно копать. А пока… Нужно попробовать выспаться. Закинувшись снотворным, та падает на кровать и с тихим мычанием заворачиваться в одеяло, совсем скоро проваливаясь в крепкий сон.
«Голова всегда должна быть ледяной и чистой.»
Конец эпизода
