Артём Хомяков сидел в своём кожаном кресле, как на электрическом стуле. Телефон безжалостно вибрировал, засыпая его уведомлениями из банка — каждое сообщение звучало как проклятие. «Плойка… курсы стилистов… корм для бездомных кошек, которого хватит на целого бегемота…» С каждой списанной суммой лицо Артёма всё больше напоминало позеленевший доллар. Подступала тошнота — не только от потери денег (хотя это было неприятно), сколько от абсурдности ситуации. Какая-то наглая воровка возомнила, что его финансы — это персональный парк развлечений?
— Да я её… — процедил он, хватаясь за грудь. — Да я её в порошок сотру!
Но для начала нужно выпить кофе. Много кофе.
В обычной жизни Артём Хомяков был гурманом и ценителем, предпочитая эспрессо из зёрен с элитной плантации, название которой выговорил бы лишь сомелье с огромным стажем. Но сейчас он был готов довольствоваться дешёвым растворимым пойлом из ближайшей забегаловки. Скинув дорогой костюм и натянув старую, выцветшую одежду, он отправился в «Кофе на бегу».
Я же в это время пребывала в состоянии стресса. Безумный рыжий парик предательски зудел на голове, а фальшивый французский акцент то и дело норовил выдать моё истинное происхождение при каждом «мерси». В отчаянной попытке унять ноющую тревогу, я направилась за самым дешёвым кофе, какой только смогла найти.
Когда я потянулась за своим стаканчиком, я заметила Его.
Сердце болезненно подскочило. В очереди стоял парень… нереальной красоты. Высокий, с широкими плечами, он прожигал кафе взглядом. Что-то в нём показалось до боли знакомым. Иллюзия? Последствия хронической усталости?
— Тише, Арина, тише, — шептала я себе, лихорадочно пытаясь взять себя в руки. — Ты — Мадлен Дюбуа, туристка из Франции! Просто забери кофе и исчезни!
Но было слишком поздно. Наши взгляды встретились и, к моему ужасу, в его глазах я увидела не просто интерес, а то, что заставило меня замереть на месте… Кажется, он узнал меня.
Паника захлестнула, как цунами. К чёрту легенды и акценты, нужно было бежать! Но, как назло, мой каблук предательски зацепился за край коврика, и вот я уже лечу вниз, а вместе со мной стаканчик горячего кофе, который устремился прямо на него.
— Ой! Пардон! — выпалила я.
Я заметила, что Артём зашипел, почувствовав, как обжигающая жидкость пропитывает его толстовку. Возмущение читалось в каждом мускуле его лица. Но когда он поднял глаза, его взгляд изменился. Он замер. И я поняла почему.
Перед ним стояла фееричная особа: рыжий парик, французский акцент, огромные глаза, полные ужаса. И, несмотря на всю нелепость ситуации, я, наверное, была… очаровательна.
Он помог мне подняться, стараясь сдержать улыбку.
— Всё в порядке? Вы не ушиблись?
— О, но-но, — забормотала я на своём «французиком». — Мерси… мерси боку… Я трэс… эм… стыдно.
Он смотрел на меня, и я чувствовала, как мои щёки начинают гореть. Этот взгляд… он прожигал насквозь.
— Никаких «но»! Я обязан загладить вину и угостить вас новым кофе. Как минимум. Вы наверняка тоже расстроены из-за испорченного напитка.
Расстроена? Скорее перепугана до чёртиков!
Я оценивала ситуацию. Бежать, не оглядываясь? Самый разумный вариант. Но… а вдруг это мой шанс? Шанс обаять простофилю, запутать его, и вообще вывернуть всё так, чтобы Хомяков сам ползал у моих ног, извиняясь за то, что я «позаимствовала» его деньги?
Придётся импровизировать.
— О-о-о… — протянула я, — Это трес… женерез… Но у меня много дел. Я должна писать… мой роман! О любви и… круассанах!
Артём удивленно приподнял бровь. «Писательница? Любопытно», — подумал он, хотя на самом деле им двигало острое желание разгадать эту странную игру и понять, что за представление тут происходит.
— Понимаю, — произнёс он, стараясь изобразить уважение к писательским потугам. — Но, может, у очаровательной Мадлен найдётся пара часов сегодня вечером? Знаю одно уютное местечко, там подают… ну, не совсем круассаны, но восхитительные пирожные с вишней.
Я невольно прикусила губу. Искушение было велико. «Пирожные с вишней» звучали куда привлекательнее, чем перспектива пуститься в бега с липовым паспортом.
— О-о-о… — протянула я, взвешивая варианты. — Вечером… возможно. Но помните, мсье, у меня много тайн.
Артём едва сдержал смешок.
«Тайн? Да у тебя на лбу написано, что ты выдумываешь эту ахинею на ходу», — подумал он.
— Я обожаю тайны, мадемуазель Дюбуа, — ответил он, одаривая меня самой обаятельной улыбкой из своего арсенала. — Просто жить без них не могу. Тогда в семь, в «Шоколадной феерии»?
Я кивнула, изо всех сил стараясь придать лицу выражение роковой женщины.
— До вечера, мсье… Артём.
Я развернулась и, едва не запнувшись о коврик во второй раз, удалилась.
«Это будет незабываемое свидание».
Конец эпизода
