Пролог: Бумажные крылья
Когда я открыл глаза, первое, что услышал — стук капель дождя по оконному стеклу. Серые тучи висели над школой, будто кто-то нарочно закрасил небо, вытирая всякий намёк на солнце. Намёк на свет. Казалось, само время остановилось где-то между вдохом и выдохом.
Меня зовут Накамура Юта. Самый обычный ученик старшей школы города О. Или, по крайней мере, я так думал вчера.
Сегодня утром я оказался в совершенно новом клубе, о котором даже не подозревал — Литературный клуб «Котоноха».
— «Накамура-кун, добро пожаловать», — произнесла девушка с прямыми чёрными волосами, поправляя очки. Её звали Кавасаки Рэна, она была президентом клуба. Голос прозвучал так спокойно, будто она встречала меня не впервые. И поначалу я так и думал, хоть и не мог понять где же я мог её видеть. Но её глаза, слишком холодные и внимательные, будто спрятанные за стеклом, выдавали иное — она оценивает, взвешивает, возможно, записывает в уме каждое моё слово. Я оказался прав, она и я друг друга не знаем.
Рядом стояли ещё две участницы.
Энергичная светло-русая девочка с короткой стрижкой — Фудзимото Хина, улыбчивая и какая-то уж слишком живая для этого места. На фоне серого класса она напоминала мне огонёк свечи, отчаянно горящий вопреки сквознякам. Что-то такое в ней было.
И тихая, почти невидимая Сайто Мария, державшая в руках блокнот, исписанный мелкими строчками. Когда наши взгляды встретились, она едва заметно кивнула, словно признавая моё существование, но не более того. Некомфортно, словно я добыча, а она — хищник.
— «Ты выглядишь растерянным», — сказала Рэна, перевернув пустую страницу старого журнала. — «Не волнуйся. Сейчас мы объясним тебе правила».
Правила?
Хина улыбнулась шире, будто собиралась рассказать о чём-то весёлом. Но это меня не радовало, а наоборот тревожило.
— «Всё просто! Мы должны писать. Рассказы, стихи, дневники — не важно. Главное — каждые три дня сдавать новый текст».
— «А если не сдадим?» — спросил я.
Хина замолчала, а Рэна едва заметно приподняла уголок губ.
— «Тогда ты исчезнешь».
Я рассмеялся. Конечно, шутка. Какая глупость. Исчезнуть за то, что не написал рассказ? Это звучит как городской миф, вроде историй про "призраков экзаменов". Бред же, кто станет делать такое с людьми, за книги? Ха-ха-ха. Их толком никто не читает даже.
Но когда я заметил, как рука Марии дрожит, а на столе рядом с ней лежит фотография мальчика с зачёркнутым лицом, смех застрял в горле. Что-то не так. Пранк? Да не похоже, её трясёт уж слишком правдоподобно.
— «Танака Кен», — произнесла Рэна спокойно. — «Он был членом клуба до тебя».
— «И... что с ним случилось?»
Рэна подняла глаза.
— «Он перестал писать».
С этого момента я понял, что в стенах клуба скрыто нечто гораздо большее, нежели просто юношеские амбиции и любовь к литературе. Это была не секция творчества, а филиал государственной программы "ПЕНОМ" — Программа Естественного Надзора Образованных Масc.
Несколько лет назад правительство решило, что единственный способ очистить стрвну от деградирующего общества — заставить граждан писать и читать. Каждый, кто не участвует в культурной жизни, подвергается “утилизации как бесполезный потребитель среды”. Правительству банально надоела современная некультурная молодёжь, которая вместо образования и саморазвития курит, пьёт, тусуется. Некоторые вообще становятся участниками банд. Естественно, что правительству это не по нраву. Однако способ контроля они выбрали не тот. Но не мне об этом говорить.
Мы — те, кого выбрали для эксперимента.
Снаружи школа выглядела вполне обычной, но теперь я начал замечать странные детали.
В углу коридора стояла камера с мерцающим зелёным светом. У каждой двери — сканер отпечатков. А на стенде рядом с расписанием висела таблица публикаций: фамилии учеников, перечень сданных работ и… дата следующей проверки.
Когда я впервые увидел себя в этом списке, сердце стукнуло громче чем капли дождя. «Накамура Юта — срок: 3 дня. Требуется публикация».
В тот вечер я долго не мог уснуть. Три дня. Ровно столько, чтобы придумать историю. Историю, от которой зависит моя жизнь.
Конец эпизода
