Зонтик стоял на открытом балконе и наблюдал за щебечущими птицами, что кружась, садились на ветви деревьев, на которых уже проглядывались почки. Трефовый валет, увидев это, очень обрадовался и улыбнулся. Тёплый ветерок подул в лицо Зонтику, и тот почувствовал запах весны.
– Куромаку! – воскликнул он, – весна! Весна наступила! Чувствуешь?
– Нет, Зонтик, – сказал в нос Куромаку, – к сожалению, не могу.
Куромаку вышел на балкон и громко высморкался в платок. С приходом весны у бедняги появилась аллергия на цветение из-за чего из заложенного носа текло, а опухшие глаза слезились. Какие бы таблетки он не пил, всё равно чувствовал себя паршиво.
– Лучшие вещи находятся рядом: дыхание в ноздрях, – произнёс Данте, отдавая Куромаку капли для носа, – свет в глазах, цветы под ногами, заботы в руках, дорога перед тобой. Имея это, не нужно черпать пригоршней звезды. Просто делай то, что предлагает тебе жизнь.
– В этом году весна по-особенному прекрасно, не правда ли? – спросил Зонтик.
– Я не могу сказать точно, – вздохнул Куромаку, – для любая весна проходит в таких муках, что я практически не замечаю ничего вокруг. Даже любоваться видом не всегда получается… Эх…
За их спинами послышалось злобное хихиканье. Трое клонов еле успели отпрыгнуть в сторону, чудом не попав под обстрел шариком с водой. Тот лопнул и вода разлилась по всему балкону, слегка задев клонов.
– Хе-хе-хе! – услышали они смех. Это был Вару, который был серьёзно настроен на пакости.
– И каждую весну я забываю про весеннее обострение, – вздохнул Куромаку.
– Глупцы! – воскликнул пиковый валет, – в этот раз вам удалось увернуться от моего удара, но! У меня ещё много этих шаров!
– Вару! – воскликнул Феликс, накинувшись на него, – перестань паясничать! Тебе больного Пика не хватило!
Двое покатились кубарём подальше от водяных шаров.
– Природа не спешит, но всё делает вовремя! – произнёс Данте, встав на ноги и отряхнувшись.
– Ах, Пик! – услышали трое клонов голос Ромео, – ты не представляешь, как это невыносимо…
Червовый король обнимал ногу Пикового и ныл о своей несчастной участи. Что это была за участь не могли понять ни Пик (хотя он особо и не хотел), ни другие клоны, ни, возможно, и сам Ромео.
– Каждый раз забываю, что у вас весной сносит крышу, – процедил сквозь зубы Пик, дрыгая ногой в попытке избавиться от надоедливого клона, – хорошо что у жёлтого бипоярка не обострилась.
– Чего? – возник из ниоткуда рядом с Пиком Габриэль.
– Твою мать, – выругался пиковый король, – ты можешь так внезапно не возникать из ниоткуда, пожалуйста.
– А… Кто моя мать?
От прекрасной возможности пялиться в бездушные глаза Габриэля Пика спас вовремя зашедший с вопросом «Что вы тут натворили?» Федя.
– Ха-ха, узри же мою мощь! – завопил Вару и кинул в Фёдора шарик с водой. Тот попал ему в лицо и, лопнув, облил с ног до головы. Пиковый валет загоготал во весь голос и закричал «Мокрая курица!», а недовольный Фёдор вздохнул и сказал:
– Идите-ка прогуляйтесь, все… Прошу Вас.
– Общество — как воздух: оно необходимо для дыхания, но недостаточно для жизни, – согласился Данте.
– Федя, позволь мне остаться… – пробубнил в нос Куромаку, чихнув в конце.
– Ладно… Куромаку может остаться, – вздохнул Федя, – остальные идите играть на улице. Там как раз прекрасная погода.
– Кто ты такой чтобы нам ука… – хотел возразить Пик, но поймал умоляющий взгляд Куромаку и заткнулся. Несмотря на свой несносный характер и проблему в выражении своих чувств, Фёдора остальных клонов он любил. Даже Вару.
– Данте, присмотри, пожалуйста, за Зонтиком, – попросил Куромака, после чего вспомнил, насколько надёжный Данте человек и обратился уже шёпотом к Пику:
– Пик, приглядывай за Данте и Зонтиком.
Пиковому королю не нравилось, что на него вешают новые обязанности, поэтому буркнув:
– Я тебе нянька что ли?
Взял гитару и последовал за другими клонами.
– Может в шахматы? – предложил Федя, переодевшись в сухую одежду.
– Хорошая идея, – согласился Куромаку, – АПЧХИ!
Выйдя во двор, все клоны разбрелись кто куда. Вару тотчас начал бегать туда-сюда, зловеще смеясь. Остальные не могли понять, он задумал новую пакость или сошёл окончательно с ума. Ромео чуть не споткнулся об кирпич на середине дороги и не упал. Он уже хотел выругаться, но в этот момент увидел птичек и начал любоваться на них. А когда одна из них открыла рот для брачных песен, то Ромео не выдержал. Он достал свой блокнот и начал сочинять стихи о весне. Вот такой был романтик этот Ромео. Рядом с ним стоял Зонтик, который всматривался поглядывал на работу червового корля. Он, заметив это, показал на оценку своему собрату. Зонтик прочёл строчки и улыбнулся, давая понять поэту, что строчки удались. Ромео продолжил слагать строчки.
Пик сел на спинку скамейки и достал гитару, попутно наблюдая за Зонтиком и другими клонами. Феликс кормил голубей буханкой хлеба, которую он взял из дома. Габриэль тем временем попытался пообщаться с голубями. Пик даже не хотел знать, зачем этому чудику понадобилось доставать голубей. Данте лёг рядом и смотрел на облака, бубня под нос: «Небо это колокол Мира».
«Опять цитат из интернета понабрался, – подумал Пик, перебирая струны гитары, – и почему я должен с ними нянчиться? Подожди-ка… Где Вару?»
Ответ не заставил себя долго ждать. Трефовый Валет выскочил на самокате во двор и стал гоняться вокруг клонов, пытаясь их сбить. Спугнув голубей и чуть не наехав на Габриэля (благо Феликс вовремя оттянул его в сторону, рыкнув на Вару); Вару пролетел по луже, облив Зонтика и Ромео. Пиковый валет взял курс на скамейку, где сидели Пик и Данте, но наехал на кирпич, об который ранее чуть не споткнулся романтик Ромео. Не справившись с управлением, Вару вылетел лицом вперёд и шлёпнулся об асфальт.
– Тот, кто падает и встает, сильнее того, кто никогда не падал. Не бойтесь неудачи – бойтесь того, что не попробовали, – заявил Данте, открыв один глаз.
– Звони в скорую, придурок! – завопил Пик, спрыгивая со скамейки. Подбежав к Вару, Пик увидел, что его валет потерял сознание.
Очнулся Вару на операционном столе. Он уже хотел встать, но Пик положил ладонь на грудь и сказал:
– Лежи, дурак, у тебя весь лоб кровоточит.
И правда, Вару потрогал лоб и увидел кровь на своей ладони. Пику показалось, что он сейчас снова отключится, поэтому легонько похлопал его по щеке. Окончательно пришёл в себя Вару только дома с забинтованным лбом. В больницу с ним и Пиком ездил Зонтик, который, конечно, боялся всякой заразы, но за своего собрата (пуская и Вару), он боялся больше.
Вокруг пикового валета собрались все жители квартиры. Пик сидел ближе всех и смотрел обеспокоенно на своего друга. Куромака стоял с платком и покачивал головой. Зонтик и Ромео, успевшие переодеться в чистую одежду (а червовый король вообще принять расслабляющую ванную, где он написал ещё пару строчек «о наслаждение неземном») стояли и рядом. У Трефового валет немного тряслись колени от сегодняшнего события, а Ромео заботливо поправлял подушку Вару. Габи смотрел с любопытством, а Федя лишь облегчённо выдохнул, когда Вару очнулся и назвал своё имя.
– Лежи ты, – повторил свои слова Пик, – тебе нельзя резко двигаться.
– Тот, кто падает и встает, сильнее того, кто никогда не падал, – мудро произнёс Данте, – не бойтесь неудачи – бойтесь того, что не попробовали.
– Эй! Не поддерживай его проступок!
– Вару, – пропищал Зонтик, – врач сказал соблюдать постельный режим две недели.
– Сколько! – воскликнул Вару.
– Иначе у тебя мозг может вытечь, – добавил Пик.
– Ну, на самом деле, нет, – возразил Куромаку, – но могут скопиться пузыри в жидкости мозга, которые в последствии могут безвозвратно повредить твой мозг. Так что лучше тебе лежать спокойно.
– Нет! – воскликнул Вару, – Так не справедливо.
– Ну, – вмешался Федя, – я бы тебя наказал… Но ты, на удивление, сам с этим справился.
Конец эпизода
