Несколько лет назад
Тишину позабытого людьми храма нарушили робкие, неуверенные шаги. К величественной статуе некогда почитаемого бога, стоящей в самом конце длинного зала, медленно шла одинокая фигура. Руки её дрожали, а ноги не слушались, но она продолжала идти, не обращая внимания на боль и усталость. То и дело оступаясь, едва ли не падала на засыпанные песком каменные плиты, но всякий раз удерживалась, вовремя хватаясь за украшенные поблёкшими узорами колонны.
Он — единственная надежда.
Он — единственный шанс.
— Я призываю тебя, Владыка Пустыни, — с иссохших, потрескавшихся губ слетели первые слова давно никем не возносимой молитвы, — приди, о Сияющий Повелитель! Ты, кто имеет множество ликов и форм. Приди ко мне, о ты — Сила и Мощь миров! Царь и Властитель. Ты — Жизнь и Смерть, Вечность и Безвременье!
Голос сорвался, а укутанный в изодранную накидку силуэт повалился на колени прямо у пьедестала выточенного сотни лет назад изваяния. Когда-то перед ним в благоговении склонялись жрецы и последователи, принося достойные дары и жертвы своему покровителю. Когда-то хор голосов, восхваляющий Его, не смолкал, всюду разнося молву о любимце Ра.
А что же теперь?.. Лишь одинокий путник, освещаемый блёклым светом лунного диска, что нёс на своей голове Хонсу. Только этим теперь и мог довольствоваться некогда великий бог.
— Я призываю тебя, Знающий Истину. Приди ко мне, Прекрасный и Ужасающий Владыка Таинств! , — фигура склонилась так низко, что лоб её коснулся плиты, а грязные, скомкавшиеся волосы упали на песок, — молю тебя, о Господин, ответь на мой зов…
И вновь храм наполнился уже привычной тишиной. Незваная гостья, так внезапно нарушившая его покой, теперь лежала, сжавшись клубком у подножья статуи. Силы, как и жизнь медленно покидали её измождённое, оголодавшее и обезвоженное тело. Погибни она здесь — никто бы и не нашёл бедняжку, лишь спустя десятилетия какой-нибудь случайный странник набрёл бы на её останки.
Но судьба распорядилась иначе.
— Как интере-е-е-е-есно, — шелест Его голоса вторил шёпоту песка, струившегося по полу, — посмотрим, что из тебя получится, гос-по-жа.
***
Настоящее время
Вот уже несколько минут Кирена лежала на постели, убеждая саму себя подняться и наконец-то приступить к утренней рутине. Сделать это было довольно сложно — девушка совершенно не выспалась и мечтала лишь о том, чтобы вновь окунуться в сладкую негу сна без сновидений.
«Незримый Бог, кто вообще придумал так рано вставать?», — подумала она, лениво переворачиваясь на бок.
Больше половины прошедшей ночи её разум был занят обдумыванием разнёсшейся по всему Гермополю вести — прибывал отряд охотников. Их появление не сулило ничего хорошего, а даже наоборот — несли эти фараоновские псы с собой только проблемы и смерть. И того, и другого Кира искренне надеялась избежать, но загвоздка заключалась в том, что беспокоиться ей, по большей части, приходилось не столько за себя, сколько за другую, более неугомонную особу.
«Буду счастлива, если Эва не успела за всё это время натворить… Хотя о чём это я? Это же Эвтида. Где она, а где осторожность?»
Эта мысль окончательно разбудила юную шезму, и та наконец-то высвободилась из оков тёплой и уютной кровати. Наскоро собравшись, она покинула свою комнату, первым делом решив найти своего бывшего наставника и его учеников.
— Когда онейромант собирается проникнуть в сон, — голос Реммао звучал приглушённо. Настолько, что любой, случайно проходящий мимо человек, мог уловить едва различимый шёпот. Чтобы разобрать хоть слово, нужно было войти в небольшой зал, отведённый для занятий писарей. Но поскольку именно писарей здесь и не водилось, сделать это незаметно не сумел бы никто, — ему необходимо прочувствовать, пропитаться эмоциями человека, а уже затем…
Он оборвал себя на полуслове, уловив среди прочих шумов приближающиеся шаги. Замер, устремив внимательный и цепкий взгляд в сторону входа и принялся дожидаться непрошенных гостей.
— Рада всех вас видеть, — поздоровалась Кирена, неторопливо показываясь на пороге. Её губы, как, впрочем, и всегда, были изогнуты в доброжелательной и милой улыбке — столь привычной и знакомой всем присутствующим, — я застала вас на самом интересном?
— Здравствуй, Кира, — Реммао ответил ей с куда более сдержанным и менее радостным выражением лица. Ему не очень-то нравилась привычка бывшей подопечной так беспардонно врываться посреди занятий, однако сколько бы он не пытался, отвадить её от подобного поведения так и не смог, — готовимся к практике проникновения в сновидения. Желаешь присоединиться?
— Я бы на это посмотрела, — негромко усмехнувшись, произнесла Дия, — но тогда тебе придётся пить настойку из ибоги.
Было достаточно просто упомянуть название этого треклятого варева, чтобы Кирена сморщилась от пробежавших по всему её телу мурашек. Ещё в самом начале своего пути черномага девушка, попробовав это отвратительное снадобье, твёрдо решила окунуться в некромантию. Всеми возможными правдами и неправдами она уклонялась от онейромантии, не желая лишний раз употреблять ту отраву, вкус которой въелся ей не только в мозг, но, кажется, и в сам язык.
— Я лучше охотникам в руки отдамся, чем позволю себе хоть каплю этого, — с нескрываемым отвращением ответила Кира, чем вызвала негромкие смешки учеников Реммао.
— Тогда позволь нам продолжить, раз не намереваешься помогать, — строго произнёс наставник, складывая руки на груди. Так он делал всегда, если желал показать своим подопечным, что постепенно начинает терять терпение. Проблема нынешней ситуации заключалась лишь в том, что непрошенная гостья уже не была под его крылом — освоив запретные знания, она перешла в статус полноправного шезму и теперь почти ничем не зависела от Рема.
— Помогать не намереваюсь, но отвлечь тебя всё же придётся, — улыбка Киры стала ещё шире, от чего в уголках карих глаз появились мелкие морщинки, — хотела поговорить об охотниках. Это, знаешь ли, серьёзная тема.
— Чего попусту болтать? , — раздражённо отозвался старший черномаг и махнул в сторону учеников, будто бы отгоняя их, как надоедливых мух. В действительности жест означал окончание занятия или хотя бы недолгий перерыв. Однако молодые люди не спешили уходить, явно желая послушать, о чём пойдёт речь, — они будут проезжать Гермополь по пути в Фивы. Остановятся здесь, чтобы набрать лекарей и тех, кто сам пожелает поехать в охваченный хворью город.
— Ты забыл упомянуть о верховном эпистате, — почти слащаво произнесла незваная гостья, подходя ближе к бывшему наставнику, — Амен Мемфийский — кажется, так его зовут? Я поспрашивала у людей: это не просто какой-то там охотничек. Он во всех смыслах бич шезму. Любого, на чей след он нападал, ждала гибель.
— И что же ты предлагаешь? , — глаза Реммао, подведённые чёрной краской, сузились. В разговорах с этой девицей он терял терпение куда быстрее обычного. Быть может, дело было в её принципиальности и дотошности, а, может, и в некоторой схожести их характеров. Но правда была такова — как моментами мужчина считал её лучшей своей последовательницей, так и в остальное время — проклятьем, свалившимся на его голову.
— Скрыться? Уехать на время из Гермополя, чтобы беда прошла мимо? , — густые тёмные брови Кирены взметнулись, и вкупе с интонацией было похоже, что она неуверенно предлагает свои варианты. Но все присутствующие здесь слишком уж хорошо знали её, чтобы повестись на столь очевидную обманку.
— Но бежать нам некуда, — вклинился в разговор Рэймсс, — к тому же, разве не будет подозрительна внезапная пропажа сразу пяти человек, с которыми знаком почти каждый в этом храме?
— Охотники всё равно в нашу сторону даже не взглянут, — добавила Эвтида, — им лекарей подавай, чтоб с хворью бороться, а мы на них не особо похожи. Пройдут мимо, даже не взглянут.
— Твоя беспечность, Эва, соразмерна только твоему умению находить проблемы, — хмыкнув, ответила Кира. Хоть к недавно ступившим на путь черномага она не имела ровно никакого отношения, всё же считала своим долгом защищать их по мере своих скромных возможностей. И если рассудительный некромант и сколько-нибудь здравомыслящая Дия не давали поводов для беспокойства, то их подруга и, по совместительству, соперница…
— Мы не уедем, — твёрдо произнёс Рем, — я замещаю главного жреца и не могу покинуть свой пост лишь из-за твоих опасений.
— Говоришь так, словно они беспочвенны, — парировала его бывшая подопечная. Впрочем, она уже успела понять, что этот разговор не принесёт ей ожидаемого результата, а потому продолжать его было бы бессмысленной тратой времени. Устало вздохнув, девушка бросила взгляд на юных шезму, а следом перевела его обратно на Реммао, — но раз ты так непреклонен, остаётся уповать лишь на твою мудрость. Будем надеяться, беда вместе с охотниками минуют нас.
Кивнув на прощание, Кирена покинула зал и отправилась по своим делам. Их у неё в общем-то толком и не было: завершив обучение, она должна была покинуть Гермополь и уже самостоятельно развиваться в выбранном ремесле, находя и заказчиков, и подходящие задания. Однако по известным лишь ей одной причинам, девушка не спешила оставлять насиженное место. Вот уже больше полугода Рем не мог отослать её, потому как всякий раз та умудрялась придумать какую-то новую отговорку. Корить её за то, что без дела болтается и мешается под ногами, тоже не выходило: заручившись каким-то образом поддержкой главного жреца, она всячески помогала что служителям храма, что его простым обитателям. То порядок в священных залах наводила, то за наличием провианта следила, то поручения разные выполняла. Польза от неё была и в искусстве шезму: сложные заказы, появлявшиеся хоть и редко, бывший наставник всенепременно передавал ей, чтобы опыта набиралась. В общем, хотел он того или нет, а черномаг оставалась подле него, сделавшись, в каком-то смысле сподвижницей и почти что правой рукой. Строптивой и уж больно своенравной, но всё же.
Решив для начала привести себя в более подобающий вид, девушка вернулась в комнату. Умывшись, она сделала себе простую, но от того не менее изысканную причёску, а следом принялась выбирать наряд. Заняло это у неё чуть больше времени, чем планировалось: на несколько десятков минут Кира погрузилась в глубокие размышления, напрочь позабыв о своём занятии:
«Дурное предчувствие не даёт мне покоя. Как узнала про этого Амена и его охоту, так из головы не выходит. Словно случиться что-то должно, от того и волнительно так. И от Господина давно вестей не было… В Дуат всё! Отправлюсь на рынок, там хоть мысли свои от сора лишнего почищу. Не хватало ещё дёрганой стать, и этим привлечь внимание фараоновских псов»
Определившись, чем развеять гнетущее беспокойство, Кирена лёгкой и беззаботной поступью отправилась по коридорам храма к его выходу, обдумывая по пути, к каким именно торговцам подойдёт и что попробует купить. В храме всего было в достатке, а от того траты могли быть сугубо личными: украшения или же новые тряпки, от которых и без того ломился сундук, отведённый под вещи. Уж в пору было просить новый, но девушка всякий раз об этом забывала.
Впрочем, прогулка желанного умиротворения ей так и не принесла. Жители города только и делали, что судачили об охотниках. По их словам, те вот-вот должны были приехать — буквально со дня на день. Женщины на перебой обсуждали сильных и обеспеченных блюстителей воли владыки Египта, не скрывая своих намерений выдать за кого-нибудь из них подрастающих дочерей. Мужчины же рассуждали, в основном, о боевой подготовке прибывавшего отряда — тот слыл едва ли не самым лучшим и прославленным среди всех, какие имелись на службе у фараона. Однако сколь было в словах людей восхваления, столь же было и презрения: далеко не все разделяли радости от вытравливания шезму. Свежи ещё были в умах стариков те времена, когда ремесло это было почитаемым, а не порицаемым. Иметь знакомого черномага считалось честью, а не брошенной на репутацию тенью. Так что недовольных прибытием тоже хватало.
***
День неумолимо клонился к вечеру.
Утомившись от болтовни, Кира успела вернуться в храм, подсобить там нескольким людям, прибраться в главном зале и отобедать, ведь завтрак она благополучно проспала. Следом, решив немного позаниматься, засела в помещении, которое Реммао уже освободил после практики по онейромантии, и принялась за чтение свитков. На это ушло несколько часов, так как изучала материал девушка вдумчиво и старательно, не желая упустить и малейшей детали. В общем-то, она бы и дальше не отрывалась от них, если бы не раздавшийся снаружи шум. Среди гомона голосов шезму отчётливо различила ржание лошадей — крайне редкий звук в таком мелком городке, как Гермополь.
«Неужто охотники? Только разговоры про них вели, а они уже пожаловали», — пряча папирусы, думала она.
Пробежав взглядом по залу и убедившись, что ничего лишнего и подозрительного на глаза постороннему не попадётся, Кирена направилась на террасу, с которой открывался вид на прилегавшую к храму территорию и часть городской площади. Если эпистат где и остановился, то наверняка там.
К нескрываемому удивлению, среди желающих лицезреть приехавший отряд шезму увидела не только Эвтиду — её-то как раз застать она вполне ожидала — но и Реммао. Думалось, он будет встречать не самых желанных гостей у главного входа в обитель Тота, но, видимо, у него были иные планы.
— Любуетесь нашими возможными убийцами? , — с тихим смешком спросила Кира, подходя к бывшему наставнику и его ученице. Те коротко посмотрели на неё, а следом вновь перевели всё внимание на прибывших.
Из повозок, выстроившихся длинной вереницей, один за другим вылезали мужчины в бело-фиолетовых одеяниях. Цвета фараоновской власти. Теперь не оставалось сомнений в том, что отряд прославленного Амена Мемфийского, о котором так много болтали, действительно приехал в ничем не примечательный Гермополь, поселив тем самым в сердцах всех шезму чувство тревоги и ощущение незащищённости.
Глаза Кирены зацепились за самую массивную фигуру, выделявшуюся на фоне прочих. Он стоял во главе каравана, а лицо его, как и большая часть тела, было скрыто плотной на вид накидкой. Присмотревшись получше, девушка с удивлением обнаружила необычайно светлую кожу мужчины, которая вкупе с серебристыми волосами делала его, пожалуй, самым запоминающимся из всех, кого она когда-либо встречала.
— А что с ним… — негромко заговорила черномаг, скорее размышляя вслух, нежели действительно рассчитывая на какой-либо ответ. Впрочем, он, к её изумлению, всё же был дан.
— Говорят, что его избрал сам Ра, — отозвался Рем, — от того и кожа, и волосы у него такие. И потому так верен фараону и его власти.
— Значит, это тот самый знаменитый Амен? , — Кира продолжала рассматривать эпистата, хоть и понимала, что стоит уйти. С того места, где он сейчас стоял, было легко увидеть их — любопытных последователей запретного ремесла. Попадаться на глаза столь грозному врагу явно было плохой идеей, как, впрочем, и испытывать терпение Сешат. Но от чего-то взгляд шезму так и оставался прикованным к этому диковинному человеку, похожих на которого она нигде и никогда не видела.
— Да, — тихо ответил Реммао. Он, как, впрочем, и остальные его подопечные, не был рад приезду охотников, однако не намеревался трусливо прятаться и трястись от страха даже перед столь прославившейся своими кровавыми достижениями личностью. Вместо этого, оценив ситуацию, наставник отступил от края площадки, а следом направился внутрь храма, бросив на ходу, — встречу их. Эвтида, не забудь о заказе.
— Да, хорошо, — пробубнила та себе под нос. Судя по выражению лица, она не испытывала того страха, который в её положении стоило бы. Девушка казалась больше заинтересованной отрядом, а не напуганной, наверняка считая, что сумеет обхитрить их всех. Вот только в своём мнении юная ученица была одинока.
— Ты отправляешься на заказ? Сегодня? , — её подруга, к примеру, таких чаяний не разделяла. Новость о том, что Эва отправится на задание в ночь прибытия эпистата с его алчущей новых жертв сворой, не на шутку встревожила Кирену. Одно дело — заниматься своим ремеслом вдали от опасности, и совсем другое — прямо под носом у тех, кто спит и видит, как бы услышать очередную «последнюю песнь черномага».
— Да, Рем нашёл для меня поручение по онейромантии, — беззаботно отозвалась Эме, — девчушку одну избили и бросили умирать. Её отец хочет знать, кто это сделал.
Брови Киры взметнулись против её воли, а следом, даже не беспокоясь об излишней грубости, она резко повернула к себе подопечную.
— Вы оба в конец с разумом распрощались? , — нахмурившись, спросила та, крепко держа приятельницу за плечи, — кому говорила сегодня, что этот Амен — самый страшный враг? Находит нас лучше любой собаки, из толпы выцепляет и отправляет на плаху? А вы так беспечно относитесь к его появлению! Незримый Бог! Ты хоть понимаешь, что он может сделать?
— Да брось ты, — улыбнувшись, произнесла молодая шезму, аккуратно высвобождаясь от хватки, — я себя ничем не выдам. Да, и они только с дороги. Неужто сразу бросятся искать кого? Пока ночлег себе подберут, пока поедят, а мы уже с наставником со всем и закончим.
Знала бы она, сколько грубых и обидных слов в этот самый момент вертелось на языке её подруги, уже бы прекратила разговор и в конец разругалась с ней.
«И как мне её защищать, когда она вечно сама себе трудности создаёт? Да ещё и так бездумно… беспечно… Исфет, дай мне сил справиться с этой девчонкой», — подумала Кирена и вздохнула от безысходности. Сколько угодно она могла причитать и пытаться вразумить Эвтиду, но за столько лет знакомства уяснила одну неприятную истину: та всё равно поступит ровно так, как хочет сама.
— Просто будь осторожна, — сказала девушка, глядя на приятельницу, — я поговорю с Реммао, когда он вернётся. Придумаем, как вам провернуть всё это дело и не оказаться в лапах охотников.
— Думаешь, он не справится? , — озорная улыбка осветила лицо Эвы.
— Думаю, две головы — лучше, чем одна, — вымученно усмехнулась Кира.
— Хорошо, пойду пока. А то вернётся наставник, ругаться станет, что я не готова, — махнув рукой, юная черномаг быстрыми шагами удалилась с террасы, оставив подругу в одиночестве. Той, впрочем, стоило последовать примеру ушедшей, но от чего-то её внимание вновь само по себе вернулось к повозкам.
Она чувствовала, как внутри у неё завязывается тугой узел беспокойства, реальной причины которому ещё не существовало. Пускай эпистат с отрядом и приехал, но достаточно же будет не попадаться им на глаза, чтобы неприятности обошли стороной, ведь так? Но мудрёная не по годам Кирена знала: коль пробудилось это ощущение надвигающейся опасности, значит, быть беде. Следуя взглядом по каравану, девушка вновь нашла в толпе главаря охотников. Амен. Имя, что грозным набатом отзывалось в разуме любого шезму. Бич её соратников. Человек, от которого за много рек несло кровью черномагов. Но, то ли поддавшись неуместному азарту Эме, то ли собственному обычно сдерживаемому любопытству, девушка решила воочию убедиться в правдивости всех слухов, которые успела собрать от случайных прохожих. Вопреки всякому здравомыслию.
Вернувшись в храм, она взяла большую корзинку, в которой обычно приносила провизию с рынка, и неспешным шагом направилась к главным вратам. У неё как раз была веская причина для поздних прогулок — одна из жительниц Гермополя, Шарифа, частенько отдавала главному жрецу в качестве подношений гранаты и, по стечению обстоятельств, именно от неё несколькими днями ранее Рем брал заказ на некромантию. Кира уже с ним покончила, но всё никак не находила времени зайти и проведать женщину, чтобы узнать, как обстоят её дела.
Спустя несколько минут девушка уже стояла у двери знакомого дома в ожидании, когда к ней выйдет хозяйка. Боковым зрением она внимательно следила за происходящим вокруг: когда покидала храм, видела, как отряд во главе с эпистатом расходился для обхода, так что теперь встреча с охотниками была скорее ожидаема, чем случайна.
— Ох, Кирена, чего так поздно пришла? , — обеспокоенный голос Шарифы привлёк внимание черномага, — случилось что?
— Нет, всё в порядке, — доброжелательная улыбка украсила лицо неожиданной гостьи, — наведалась справиться о вашем здоровье и забрать подношения, если у вас ещё что-то осталось.
— Да, конечно, конечно, проходи. Нечего снаружи стоять, — женщина пропустила шезму внутрь и закрыла за ней дверь, — видела, охотники прибыли. Нестрашно тебе гулять в такое-то время?
— А есть чего бояться? , — Кира поставила корзину на пол, наблюдая за суетящейся хозяйкой. Та, осторожно спустившись, доставала из погреба небольшие тары, доверху наполненные кроваво-красными фруктами, — мы здесь тихие и неприметные. Зла людям не делаем, лишний раз на глаза никому не попадаемся. Разве что заказчики наши проболтаются.
— Убереги вас Ра от такой участи, — ахнула Шарифа, вскидывая руки, — будем надеяться, Сешат милостива будет, не пошлёт вам такой судьбы.
— Всё в руках мудрой богини, — Кирена ещё в детстве поняла, что правильными словами добиться можно почти всего. Ложь и притворство были лишь удобными инструментами в её руках, но речи стали самым настоящим оружием умелой и смышлёной последовательницы запретного ремесла. Читая людей, словно папирусы, она со временем стала понимать, как общаться с ними таким образом, чтобы получить желаемое расположение. В конце концов, даже от таких простых, как эта женщина, недавно похоронившая мужа, людей была своя польза, — как вы чувствуете себя? Полегче стало?
— Гораздо, гораздо легче! , — ответила хозяйка, складывая гранаты в принесённую корзину, — благодарна я вам с Реммао, что позволили с супругом моим проститься по-человечески. Хоть спокойнее теперь, терзаться не буду.
Поскольку всё запланированное было уже выполнено, черномаг засобиралась в обратный путь. Взяв поудобнее поклажу, вышла наружу и обернулась к Шарифе, награждая ту благодарной улыбкой.
— Спасибо вам за подношения. Через пару дней на рынке свидимся, скажите, когда смогу к вам ещё зайти, — произнесла она.
— Конечно, дочка, конечно. Иди аккуратнее, — распрощавшись, вдова закрыла дверь и вернулась к своим домашним делам.
Кира же намеревалась пуститься в свою короткую прогулку, но стоило ей только сделать шаг на дорогу, как она едва ли не подпрыгнула от испуга: дёрнулась, выронив несколько фруктов из корзины и замерла, как вкопанная. Абсолютно бесшумные и до этого самого момента незаметные перед ней стояли охотники. Впереди них возвышался, словно могучая скала, эпистат.
— Позднее время ты выбрала, Неферут, чтоб по гостям ходить, — произнёс он. Голос мужчины был низким и грубым, полнился повелительной интонацией, не терпящей возражений. Девушка быстро поняла, что спорить, как и идти против его воли, не получится. Лишь острота ума и хитрость позволят ей, как сейчас, так и в будущем, избежать гибели.
— Господин, — возобладав над страхом, произнесла она и склонила голову в почтении. На лицо её вернулась привычная улыбка, не оставляя и следа от недавнего испуга, — я в храме служу, а эта добрая женщина подношения нам передаёт. Вот и зашла за ними.
В подтверждении своих слов, Кирена указала на поклажу в своих руках и пару упавших на землю гранатов.
— Не поздновато ли? , — Амен сощурил глаза, испытующе глядя на незнакомку. Он наверняка выискивал в ней признаки шезму: пытался понять, не на заказ ли та пришла, не прячет ли где пластину с накидкой или, быть может, оставила их в доме хозяйки?
— Так ведь заняты с первых лучей солнечного диска Ра до первых лучей лунного Хонсу, — ответила Кира легко и непринуждённо, будто бы и не находилась в нескольких шагах от смертельной опасности, — Шарифа на рынке торгует, а я помогаю главному жрецу. Дел много, свободной минуты на себя не всегда найти успеваю.
Эпистат прошёлся по ней оценивающим взглядом. Тёмные волосы, убранные в незамысловатую, но по-своему притягательную причёску. Изящно очерчивающее контуры молодого тела платье небесно-голубого цвета, держащееся на двух бретелях, от которых вдоль рук тянулась, словно морские волны, ткань. Смуглая кожа, на фоне которой золотая цепочка, серьги и браслеты смотрелись по-особенному изысканно. Не была она похожа на бедную девицу, которую загоняли поручениями. И не была похожа на ту, кто не следит за собой. Темнит.
— В корзине только гранаты? , — нахмурившись, спросил Амен. Без лишних объяснений, шезму подошла ближе, давая возможность охотнику самому убедиться в безвредности её ноши. Тот внимательно осмотрел фрукты, даже запустил руку в корзину, явно рассчитывая обнаружить на самом её дне что-то припрятанное, но предсказуемо не нашёл там ничего примечательного. Всё то время, что он обыскивал её, девушка неотрывно следила за ним: как меняется выражение его лица, как густые, лишённые цвета брови сводятся к переносице, образуя складку, и как она в следующее мгновение разглаживается. Было бы ложью сказать, что мужчина этот не был красив. Но признаваться в том, что она нашла его привлекательным, Кирена не спешила даже самой себе.
— Могу я идти? , — мягко поинтересовалась она, — темнеет. Не хочу, чтоб ругались потом на меня.
— В храме просто служишь или учишься на кого? , — проигнорировав вопрос, поинтересовался эпистат. Он не отступал от неё, а черномаг не спешила отходить от него. Между ними было допустимое расстояние, но всё же слишком малое для двух незнакомцев. Особенно, если помнить о том, что они друг другу враги.
— Отучилась на писаря, — не моргнув и глазом, солгала Кира.
— А дальше? , — простой разговор всё больше начинал напоминать допрос, выуживая наружу все потаённые подозрения Амена по поводу случайно встреченной молодой особы. Обычные жители Египта старались и носа не высовывать на улицу с наступлением сумерек, опасаясь тлетворного влияния Апопа и его тёмных таинств. Однако для шезму это время оказывалось самым плодотворным: ни лишних глаз, ни ушей — никто бы не заметил их, укутанных в накидки силуэтов, среди мрака ночи. От того-то и вызывала эта Неферут интерес к своей персоне, навевая привычный уже охотнику вопрос: а не своим ли запретным ремеслом она приходила сюда заниматься?
— Подумываю лекарем стать, — отозвалась девушка. О домыслах охотника она догадывалась — сложно было не понять, от чего тот так пристально глядит на неё, если весь Гермополь последние дни трещал, как стая птиц, о его жестокости, беспощадности и пугающем умении находить черномагов среди толпы простых людей. Перебить их, видимо, стало для него самой настоящей целью всей жизни. И Мемфийский неуклонно следовал к её достижению, — прошу прощения, господин. Могу ли я всё же идти? Ругаться станут, если в скором времени не вернусь.
— Главный жрец так суров? , — почти лишённые цвета губы эпистата тронула лёгкая усмешка. Кирене было невдомёк, что именно так его развеселило, но поскольку главной задачей сейчас у неё значилось выживание, а не изучение, то и зацикливаться на том не стала. Решила, что пока лучше оставить маску лёгкой и улыбчивой девушки, не страшащейся такого откровенно огромного мужчины, а не вспоминать о своей дотошности и желании разузнать об Амене побольше.
— Нет его, уехал на днях в Фивы, — ответила она, а следом, припомнив подробности, которые вскользь поведал ей Реммао, добавила с уже поникшим выражением лица, — сестра у него от хвори скончалась. Вроде как, он сам оттуда: сюда прибыл, чтобы при храме служить, а родню оставил. Как известия до нас дошли, что город в болезни утопает, жрец сам не свой стался. А потом…
Черномаг вздохнула, позволяя воздуху пропитаться мнимой скорбью и сожалением. Ничто в её жестах и мимике не выдавало фальши — отточенное годами мастерство притворства не пропускало наружу истинные эмоции, позволяя идеально играть выбранную роль.
— Вот, значит, как, — задумчиво произнёс Мемфийский, отводя взгляд в сторону. К незнакомке он утратил всякий интерес, хотя кое-что всё же не давало ему покоя. Однако прямо сейчас тормошить её и выпытывать нужное охотник не собирался. Жестом подозвав к себе одного из подчинённых, кивнул в сторону служительницы храма и командным голосом произнёс, — проводи её, чтоб одна тут не гуляла. А ты, Неферут, допоздна не броди по улицам. Не те времена, чтобы безрассудной такой быть.
— Буду стараться завершать дела до заката, — отозвалась Кира и согнулась в неглубоком, но почтительном поклоне. Выпрямившись, посмотрела на своего будущего компаньона и, озарившись прощальной улыбкой, отправилась в обратный путь по давно знакомой дороге.
Юноша, определённый в качестве её спутника, быстро нагнал девушку и поравнялся с той. На вид он был с ней примерно одного возраста, но это, как и личность самого парня, шезму совершенно не волновало. Куда более необходимым и важным она считала информацию, которой обладал её провожатый.
— Говорят, вы тоже в Фивы путь держите, — произнесла Кирена с неизменно лёгкостью в голосе. Напускное девичье любопытство заглушало острую бдительность, не позволяя разглядеть за невинными вопросами истинных намерений, — с хворью бороться будете?
— Да, — быстро ответил охотник, — эпистат… Мы все считаем, что причиной этой заразы служат проклятые черномаги. Сам фараон поручил разобраться с этой напастью.
«Как удобно. Из тебя даже вытягивать ничего не надо», — пронеслось в голове у Киры.
— Мне казалось, они только в сны проникать умеют, да с мёртвыми разговаривать, — добавив в тон озадаченность и толику непонимания, сказала она, — разве способны они на подобное?
— Способны и ещё как! , — почти моментально отозвался юноша, — такие ужасы творят! Рассказывать начнёшь, так всё молоко в доме тут же скиснет.
«Давай, давай. Поведай мне, какие мы плохие», — поскольку этот мальчишка не обладал ни удивительным чутьём, ни настороженностью, как его командир, и был откровенно наивен, шезму могла позволить себе расслабиться и отвлечься на собственные мысли. При общении с Аменом она держалась собраннее и сосредоточеннее, всякое своё слово обдумывая по нескольку раз. Знала, что неаккуратно брошенная фраза может лишить её не только свободы, но и жизни.
— Ужасы какие! , — девушка выпучила глаза, отражая во взгляде наигранный страх, — и что же? И впрямь проклясть могут весь город? Чтоб каждый в нём погиб?
— Могут! Могут! , — с охотой подхватил её провожатый, — они эту хворь породили, наверняка, теперь подпитывают её своими ритуалами, чтобы лекари не справились. От того и едем туда. Переловим проклятых и спасём всех!
Кирене удалось сдержать рвущиеся из неё колкие фразы, хотя, видя такой энтузиазм к умерщвлению себе подобных, она всерьёз подумывала показать своему случайному компаньону, насколько действительно опасными могут быть те, кого он так жаждет убить.
— Но раз вы так спешите, от чего остановились у нас? , — с прежним удивлением поинтересовалась черномаг, — неужто и в Гермополе водятся эти страшные люди?
— Везде они есть, прекрасная Неферут. При храмах обычно прячутся или на окраине где. Так что будь осторожна! Может, у тебя прямо под боком кто-то из этих тварей сидит? , — юноша одарил спутницу чарующей, как ему казалось, улыбкой, а затем продолжил, чуть прибавив себе серьёзности, — нам лекари понадобятся. А эпистат говорил, у вас в храме их много. Ещё писцы, чтоб оставить для потомков историю, как с шезму и хворью боролись. Как желающих наберём, так сразу в путь двинемся.
«Благодарю всех богов за то, что наградили тебя таким длинным и неуёмным языком», — подумала Кира.
Их прогулка, к счастью для девушки, подошла к концу: пара быстро добралась до ступеней, ведущих в обитель Тота, и остановилась, развернувшись друг к другу.
— Пойду я, пока командир ругаться не стал. Береги себя, — легко поклонившись, охотник сорвался с места и побежал в обратном направлении, в то время как шезму стала подниматься наверх.
Неспешным шагом она преодолевала последнее, отделяющее её от мнимо безопасных помещений расстояние. Оказавшись в первом зале, Кирена ускорилась: быстро дойдя до погружённой во мрак комнаты, где обычно хранились припасы, поставила набитую гранатами корзину на пол, а следом, не замедляясь, ринулась на поиски Реммао. Бывшего наставника ей удалось обнаружить довольно скоро — мужчина готовился к заказу, на который сегодняшней ночью должен был отправиться вместе с Эвтидой. Его уже окончившая обучение подопечная прерывала сборы, буквально ворвавшись в личную комнату черномага.
— Кира! , — Рем нахмурился, не скрывая негодования от подобного поведения, — совсем из ума выжила? Позабыла…
— Оставь свои возмущения при себе, — от недавней напускной улыбки и вежливости не осталось и следа. На своего недавнего учителя теперь смотрела хмурая и непривычно серьёзная девушка, всем своим видом показывающая, что для подобной выходки у неё есть все основания.
Негромко вздохнув, мужчина совладал с гневом и согнал с лица все ненужные эмоции.
— Что случилось? , — спросил он, нарочно медленными движениями складывая чёрную накидку.
— Столкнулась с Аменом по пути обратно, — ответила Кирена, наверняка зная, что столь короткой, но важной фразой привлечёт внимание Реммао. Тот и в правду встрепенулся и взглянул на неё по-новому: с опаской и выжиданием, будто бы стояла перед ним не верная последовательница, а дикий зверь, готовый броситься на него в любой момент.
— И? , — теперь бывшему её наставнику было сложно сдерживать нетерпение, сочившееся и в его тоне, и во внезапно ставшими резкими движениях.
— Спрашивал, от чего так поздно на улице шастаю, кто такая, чем живу, на кого учусь, — спокойно произнесла шезму, принимаясь неспешно ходить по комнате и оглядывать её скудный интерьер: ящики, полки, глиняные посуды и статуэтки богов, — а вот с его охотничком из отряда, которого эпистат послал меня проводить, разговор вышел куда более полезным.
Взгляд карих глаз, ставшим в полумраке комнаты чёрными, вперился в Рема, будто тот мог прочесть мысли остановившейся напротив черномага. Выдержав непродолжительную паузу, она продолжила:
— Они будут набирать целителей и писарей в отряд и лишь после двинутся в Фивы. Сейчас обходят город, очевидно, изучая окрестности на тот случай, если придётся рыскать в поисках шезму, — губы её чуть дрогнули, почти растянувшись в ухмылку, но Кира быстро смела это неуместное выражение, — Амен, как я поняла со слов того паренька, уверен, что в Гермополе они есть. А что ещё хуже — искать их они будут и в храме, и на окраинах города. Куда вы там с Эвой сегодня идёте? Как раз в те места, если не ошибаюсь?
Повисшая пауза была одинаково неприятна обоим участникам разговора. Реммао никогда не нравилась витиеватая манера изъясняться, особенно если финалом подобных речей становился неприкрытый укор в его сторону. Кирена же испытывала беспокойство, смешанное с тревогой — последнее чувство она умело прятала, не желая давать бывшему наставнику возможность подсадить её на крючок. Узнай он, что судьба Эме небезразлична стоящей перед ним черномагу, наверняка бы придумал что-то изощрённое, чтобы шантажировать ту. Такое в её планы не входило.
— С эпистатом я разберусь, — уверенно ответил мужчина, — так или иначе, но в храм он придёт. В отсутствии главного жреца разговаривать станет со мной. А что касательно заказа… — Рем отвёл задумчивый взгляд в сторону, прикидывая шансы попасться в руки охотникам в компании такой непоседливой ученицы, как Эвтида, — …хотелось бы перестраховаться. Мы договорились встретиться уже у дома, но раз охотники бродят по городу, отпускать Эву одну со всей поклажей будет неразумно.
— Я заберу у неё накидку и маску и передам тебе, — произнесла его Кира, быстро находя решение возникшей проблемы, — если Амен с ней столкнётся — жди беды. У неё язык длинный, сболтнёт глупость и спровоцирует никому не нужные подозрения. Если досмотрит и не найдёт ничего, хоть внимания ей меньше уделять станет.
— Хорошо, я дождусь тебя здесь, но поторопись, — предупредил Рем.
Ничего не сказав, его бывшая подопечная быстро покинула комнату и направилась уже в другую — ту, которую её Эме делила с Дией. Церемониться времени не было, так что, вновь отбросив в сторону все приличия, Кирена без предупреждения вошла в обитель юных шезму, чем тут же приковала к себе удивлённые взгляды.
— Ох, Эва, как я рада, что ты никуда ещё не ушла, — приторная улыбка тронула губы ночной гостьи, но в глазах её осталась прежняя сосредоточенность, — давай пропустим с тобой тот момент, где я убеждаю тебя быть благоразумной, а ты нагло врёшь в ответ, и перейдём сразу к сути.
Две пары настороженных глаз внимательно следили за тем, как Кира прикрывала за собой дверь и подходила ближе к самой юной ученице Реммао. Та попыталась придать себе беззаботный вид, но была слишком ошарашена странным поведением подруги, чтобы в полной мере расслабиться.
— По городу гуляет эпистат вместе со своей сворой. Будь умницей и не попадайся им на глаза. И будь ещё большей умницей и отдай мне свою накидку и пластину, — Кирена протянула руку, раскрыв ладонь, и немного нервно дёрнула пальцами, побуждая собеседницу поторопиться.
— Да он даже не поймёт, что кто перед ним, — Эвтида протянула вещи, о которых её просила приятельница, и снова постаралась притвориться беспечной, — буду глупить и дурью маяться. Они же уверены, что все черномаги хитрые и умные, а тут я — несмышлёная простушка.
То, каким взглядом, полным скептицизма, наградила её в ответ шезму, говорило громче любых слов. Всем, присутствующим в этой комнате, было прекрасно известно, насколько дотошными, порой, бывают их злейшие враги; на какие зверства они готовы идти ради достижения поставленной цели. Едва ли миловидная внешность недоучки и её не доведённое до совершенства притворство помогут избежать ужасной участи.
— Просто постарайся не попадаться ему на глаза, хорошо? , — свой риторический вопрос Кира сопроводила полным усталости вздохом. Спорить с этой девчонкой было себе дороже — Эме никогда не признавала своей неправоты, от чего любые разговоры становились тупиковыми, — а если и попадёшься, то исполни всё, что он потребует: расскажи о себе, сумку покажи, придумай отговорку своему ночному блужданию по улице. Но без прикрас, как ты любишь.
— Ты мне мать что ли? , — тёмные, подведённые брови девушки свелись к переносице, явно выражая недовольство чрезмерной опекой. Она вообще не любила, когда её ограничивают: свободолюбивая Эва предпочитала жить с лёгкостью на сердце, обременяя себя только теми заботами, которые выбирала сама. Позабыла она, правда, что ступила на дорожку, где независимость часто приравнивалась к гибели: если черномаг не обзавёлся нужными связями и покровителями, то сильно рисковал исполнить последнюю в своей жизни песнь, залив деревянный помост кровью. К тому же было и другое, сковывающее её обстоятельство, о котором та ещё даже не догадывалась.
— Нет, не мать, — забрав пластину и накидку, Кирена аккуратно укутала маску чёрной тканью и подошла к двери, задержавшись лишь для того, чтобы добавить, — но ваши судьбы мне небезразличны, потому и не хочу, чтобы кончили вы, как и множество несчастных — замученными охотниками до смерти.
Оставив после себя несколько мрачную и пугающую атмосферу, девушка пустилась в обратный путь до покоев Реммао. Тот уже ожидал свою бывшую ученицу и явно торопился, а потому не стал донимать расспросами, от чего она задержалась. И без того понимал, что Эвтида послужила тому причиной.
***
Спустя некоторое время храм Тота погрузился в блаженную тишину ночи. Наставники разошлись по своим комнатам, готовясь ко сну и грядущему дню. Их подопечные или засели за папирусы, повторяя пройденный материал, или погрузились в безмятежные сновидения. Кире же не спалось. Тревога завладела её сердцем, сжимая то в свои грубые тиски. Девушка, бродя по пустынным коридорам и залам, старалась унять буйное воображение и сдержать глупый и неоправданный порыв — отправиться за Ремом и Эвой. Умом она понимала: ничего хорошего эта затея не принесёт. Однако чувства твердили, что спокойствие ей удастся найти только после воссоединения с подопечной. Не зная, куда себя деть, шезму зашла сначала в свою комнату, а следом, держа в руках небольшую кожаную сумку, аккуратно выскользнула во двор. Главный жрец никогда не одобрял её странного увлечения и, всякий раз ловя с поличным, сурово отчитывал. Но сейчас он был в отъезде, а его заместитель — на заказе, так что нотации зачитывать было некому.
Поудобнее усевшись на постепенно охлаждающейся земле, Кирена скрестила ноги и разложила перед собой скудный, но дорогой её сердцу набор инструментов. По обыкновению использовались они для огранки, но девушка нашла для них немного иное применение. Несколько минут она потратила на поиск подходящего экземпляра и лишь затем приступила к тому, что всегда её успокаивало. Из неподходящих для ювелирной работы камней шезму вытачивала фигурки различных животных, а иногда — если материал позволял — даже богов. Выходило неидеально, виднелись изъяны, а местами даже сколы, но удовольствие ей приносил не столько конечный результат, сколько сам процесс. За ним на душе становилось спокойно, бушующие эмоции из грозного шторма перетекали в мягкий бриз, а мучившие мысли усмиряли свою прыть. Именно это занятие дарило черномагу столь необходимое, порой, утешение от всех тревог и невзгод. Однако в этот раз насладиться моментом ей не позволил незваный гость…
— И снова ты, Неферут, — раздался за её спиной уже знакомый, грубый голос. Не ожидая, что кто-то решит составить ей компанию, Кира вздрогнула и быстро обернулась. На крошечные мгновения сердце её ускорило ритм своего биения, а кратковременный испуг захватил разум в свои цепкие, липкие лапы. Но, увидев эпистата, девушка выдохнула, почти что даже позабыв о том, какую опасность мог знаменовать его приход.
— Господин, — Кирена улыбнулась, стирая остатки недавного страха и с лица, и из взгляда, а затем неспешно поднялась, оставляя инструменты и недоделанную работу, — вам что-то необходимо в храме? Или могу чем-то помочь?
Участливость и доброжелательность — вот ключевые элементы её маски для общения с этим мужчиной. С ними было проще расположить к себе даже такого угрюмого и недоверчивого человека, как Амен. Но одними только напускными эмоциями желаемого результата добиться было бы сложно, а потому шезму уже заранее решила, что постарается отвечать охотнику настолько правдиво и откровенно, насколько позволяет её положение.
— Что ты делаешь здесь так поздно? , — проигнорировав заданные вопросы, спросил Мемфийский и подошёл ближе, сложив руки на могучей груди. Его рост позволял с лёгкостью разглядеть всё то, что было за спиной собеседницы, так что поинтересовался он скорее не из праздного любопытства, а ради возможных оправданий, которые ему захочет дать служительница храма.
— Невинное увлечение, ничего более, — отозвалась она и отступила в сторону, позволяя эпистату увидеть разложенные предметы. Взгляд его, разумеется, желал зацепиться за что-то запретное и непростительное, но подобного не нашёл.
— И что это? Никак огранкой занимаешься? , — предположение было весьма логичное, хоть и ошибочное, но именно потому оно вынудило девушку улыбнуться чуть шире.
— Нет, что вы, господин, до подобного мастерства мне ещё далеко, — ответила Кира, притворяясь, будто бы сдерживает смешки, — вытачиваю фигурки. Выходит не очень красиво, но это занятие дарит мне умиротворение и помогает быстрее уснуть.
В подтверждении своих слов она наклонилась, поднимая ещё неготовую работу, и на раскрытой ладони продемонстрировала её Амену. Камень, ещё не приобретший точных очертаний, уже обзавёлся различимыми ногами, благодаря чему вполне чётко угадывался вырисовывающийся человеческий силуэт. Однако чем в итоге это станет, оставалось загадкой.
— Неужто днём время найти нельзя? , — охотник не злился, но всё ещё относился к девушке с настороженностью. Впрочем, не спешил он и устраивать излюбленные допросы, пока ещё задерживаясь на этапе простого, почти безобидного любопытства. По его мнению, ловить известную добычу куда интереснее, чем безликую.
— В храме дел много, — беззаботно произнесла Кирена, пожимая плечами, — и полезной хочется быть, а не шастать по залам, не зная, чем себя занять. Для своих удовольствий выкраиваю время перед сном, как сейчас.
Положив фигурку на место, черномаг вновь повернулась к эпистату и столкнулась с его изучающим взглядом. Он был таким, словно его обладатель пытался пробраться в сами мысли своей собеседницы; узнать о её самых сокровенных тайнах; подлезть под кожу и поселиться внутри, медленно, но верно дотягиваясь до укрытой во тьме и холоде души. Но даже его, столь неприятный и откровенно пугающий, девушка встретила дружелюбной улыбкой и уважительным блеском в глазах. Не выказывала ни страха, ни отвращения — только послушание и почтение.
— Знаешь, куда мы направляемся? , — то, с какой скоростью Амен менял темы, даже поднимая те, которых они уже касались, могло бы поразить и даже запутать, но шезму понимала, чего он пытался добиться и зачем так поступал: прощупывал почву, жаждая узнать её слабости и страхи. Обычно собеседники, сбиваясь от несвязанных друг с другом вопросов, невольно начинали выдавать свои истинные мотивы, а именно это и нужно было опытному охотнику. Вот только соперница его была смышлёнее многих.
— Слышала, в Фивы путь держите, — уверенно ответила Кира, — с хворью бороться будете.
— И что же, хочешь помочь нам, Неферут? , — уголки губ эпистата чуть приподнялись, словно он попытался улыбнуться, а вместо того вышла странная, имеющая коварный подтекст ухмылка.
— Моё имя Кирена, господин, — несколько утомившись от того, что её извечно называют этим общепринятым обращением, представилась черномаг, — про поездку не думала, признаюсь честно. Далеко это, а к храму я уже привыкла. Тут вся моя жизнь и заботы.
— Отказываешься? , — Амен вскинул бровь. Создавалось впечатление, будто бы если она подтвердит его предположение, то он тут же назначит ей наказание в виде ударов плетью за проявленное неуважение. Проверять эту теорию девушке не хотелось.
— Если таков будет ваш приказ, разумеется, отправлюсь, — склонив голову, произнесла она, — или же если мой бывший наставник решит поехать с вами, тоже.
Кира успела обдумать такую возможность за то время, что томилась в тягостном ожидании Рема и Эвтиды: если охотник и впрямь чувствует ей подобных, то наверняка захочет либо сразу схватить, либо увезти с собой предполагаемых шезму. А так как оставлять подопечную ей было нельзя, пришлось бы покидать Гермополь вместе с нею.
— Писцы нам понадобятся, — не давая чёткого ответа, сказал эпистат, — как зовут твоего наставника?
— Бывшего, — аккуратно поправила его Кирена и тут же продолжила, не заостряя внимания на проявленной вольности, — Реммао. Он сейчас заведует храмом вместо главного жреца.
— Реммао, — словно пробуя это имя на вкус, повторил мужчина, отведя взгляд куда-то в сторону. Затем кивнул каким-то своим мыслям и вновь посмотрел на собеседницу, — завтра поговорю с ним и решу. А пока отправляйся в комнату. Нечего по ночам бродить.
Ничего не сказав, черномаг покорно стала собирать вещи, чувствуя затылком, как эпистат неотрывно следит за ней. Зная, что выдать себя может не только словом, но и лишним движением, она нарочно не торопилась, но и не становилась медлительной — делала всё ровно так, как и любая другая, невиновная Неферут.
Когда все инструменты были разложены по своим местам, девушка выпрямилась и вновь повернулась к Мемфийскому.
— Доброй вам ночи, господин, — уважительно поклонившись, пожелала она, следом не спеша зашагав в сторону одного из входов в обиталище Тота. Охотник провожал её внимательным, изучающим взглядом, гадая, как много тайн сокрыто в этой прелестной на вид оболочке. Он чувствовал и сердцем, и душой: что-то здесь не так. Зрячесть никогда его не подводила, но сейчас рядом с этой служительницей храма, писарем уникальная способность явно работала не так, как было задумано богами. Это сбивало с толку и злило, но Амен не был бы собой, если бы так легко отказывался от достижения цели. Простояв во дворе ещё недолго, он бесшумно двинулся прочь, обдумывая на ходу предстоящий ему завтра разговор.
Войдя в свою комнату, Кира прижалась спиной к двери и прикрыла глаза. Только сейчас позволила себе расслабиться и стянуть с лица уже утомившую её маску.
«Он точно орёл во время охоты: следит за своей добычей, изучает её повадки, поведение, а как только поймает удачный момент — сразу же нападает. Боги… Он слишком осторожный и дотошный. С ним не получится так же, как с остальным: не обманешь, в дураках не оставишь. Куда больше шансов попасться и спеть последнюю свою песнь», — её сердце бешено заходилось от вполне логичного в подобной ситуации чувства — страха.
Кирена знала, что и как делать, чтобы оставаться в безопасности, и следовала своим, заведённым правилам всю жизнь. Она не рисковала, лишний раз предпочитая не искушать судьбу, и действовала только проверенными методами. Цель её существования была только одна, и исключительно ради неё девушка могла бы пожертвовать всем — буквально всем. Но чтобы исполнять свой долг, ей необходимо было оставаться живой и, желательно, невредимой. А это означало, что попадаться в руки эпистата нельзя. Даже вызвать подозрения к себе будет фатальной ошибкой. Придётся стать ещё более осмотрительной во всех своих словах и действиях. Особенно, если действительно придётся ехать в Фивы.
Конец эпизода
