Убежав в очередной раз от детей, Женя присел на пол и попытался отдышаться. Мальчик был достаточно высоким для своих одиннадцати лет, но и не менее хитрым.
Он встал и снова побежал, но уже в комнату воспитателя. Он даже не пытался успокоить пульс, чтобы больше сойти за больного ребенка. Женя помнил, как возятся с Ирочкой из 26-й комнаты. Завидовал.
— Тамара Степановна! — жалобно выдавил Женя, заглядывая в комнату воспитателя.
— Что случилось, Женечка? — женщина сразу повернулась и внимательно смотрела на воспитанника. — Опять ребята побили?
— Нет… Сердце колотится… Хотя совсем немного пробежал… — сказал сбивчиво и жалобно мальчик.
Воспитательница сразу подскочила и подошла к Жене, чтобы усадить того и дать воды. Пока Женя пил, ему устраивали допрос на тему его состояния. В интернате не сильно беспокоились об эмоциях детей, а вот о физическом здоровье — более чем. Женя старался выглядеть как можно более жалобно, как можно более несчастно.
Воспитатели знали тенденцию, что высокие дети частенько страдают от подобных проблем, особенно в этом возрасте. Ведь тело вытягивается, но не успевает ни мозг, ни сердце.
— Женечка, а такое часто бывает?..
Женя задумался, пытаясь подобрать оптимальное число.
— Последний месяц периодически… — всхлипнул мальчик, пытаясь надавить на жалость воспитателя.
— Пойдем в кабинет к Ольге Васильевне?
Тут Женя понял, что у него нет времени на усиление состояния. Но сердце снова забилось, как при побеге от мальчишек, поэтому он послушно пошел с воспитательницей. Когда они дошли до кабинета, в груди что-то колотилось, и Женя взял за руку уже не молодую женщину.
— Тамара Степановна… — жалобно донеслось изо рта Жени.
Женщина повернулась к мальчику.
— Не волнуйся, Женечка, сейчас посмотрим тебя, и все будет хорошо…
Зайдя в кабинет, воспитатель объясняла медсестре, что случилось, а также точные жалобы Евгения.
— Евгеша, — сказала Ольга Васильевна, подходя к нему. — Рукав подними, сейчас давление измерим.
Мальчик послушно поднял рукав и дал руку.
— Худющий ты… Мальчишки другие вон какие… — говорила медсестра, затягивая ремешок на плече. — Бледный, худой… Будто кукла фарфоровая.
Пока ждали результатов, Женя смотрел во двор, где бегали мальчики, играя с палками. В голове пронеслась такая частая для него мысль: «А я другой, я особенный».
Прибор показал повышенное давление.
— Понятно… Через месяц мы всем интернатом поедем на медосмотр. Я тебе направление к кардиологу напишу. Сходишь, и из его заключения посмотрим. А пока будь аккуратнее… Ты же у нас хороший и благоразумный мальчик. — Медсестра что-то себе записала. — Можете идти. Сейчас пусть посидит где-нибудь, почитает, как обычно. Пока в полусберегательный режим.
Женя улыбнулся. Он добился того, чего хотел.
Весь последующий месяц остальные мальчишки получали чаще нагоняй, если обижали Женю. На физкультуре ему разрешали садиться при недомогании, чем он и пользовался. Но все равно мальчик иногда колебался, ведь понимал, что его могут раскрыть.
Когда детей повезли на осмотр, Женя ходил с Ирочкой, которая уже стояла на учете. Зайдя в кабинет, мальчик на секунду испугался. Кардиолог оказался мужчиной, причем на вид очень суровым. Но когда Женя сел на стул, врач спокойно поднял на него глаза.
— Евгений… — ища карточку, сказал мужчина. — Красивое имя, как у Онегина.
— Да, я его читал… — скромно ответил мальчик.
— Какой молодец, — заглядывая в карточку, что принес ему мальчишка, похвалил врач. — Жалобы есть?
— Я когда от ребят убегаю, очень долго не могу отдышаться. Раньше такого не было, — уверенно ответил Женя.
— Мг.. Ну ты мальчик у нас высокий и худой, так что неудивительно. Давай осмотримся.
Над мальчиком провели все нужные манипуляции и отдали карточку. Евгений не сдержался и открыл нужную страницу. Благо было видно, на какой был врач.
Заключение:Функциональная кардиопатия. Проявления синусовой тахикардии.
Рекомендовано:наблюдение у кардиолога, щадящий режим физических нагрузок, коррекция питания.
Женя задумался и пошел искать медсестру, что их сопровождала.
— Ольга Васильевна! — мальчик сразу подбежал к ней и показал карту на нужной страничке. — А что это значит?
— То, что я у тебя и заподозрила. Но ничего страшного, просто будешь освобождён от нормативов и трудовых тяжёлых заданий.
Женя кивнул, уходя дальше проходить медосмотр. Он получил то, что хотел.
Но на следующий же день все повторилось как обычно. Он попытался присоединиться к игре ребят, но те игнорировали его.
— Почему вы со мной не хотите?
— Потому что ты опять пойдешь и расскажешь воспитателям. И вообще, ты играть не умеешь.
Женя удивился подобному.
— Это вы, неучи, ничего не умеете!
Дети начали кидать в него камни, что лежали около них. Мальчик, ничего не имея под рукой, чтобы прикрыться, закрыл себя руками и отходил назад, сдерживая слезы. А эти неотёсанные дикари только этого и ждали.
Когда он отошёл на достаточное расстояние, то убежал на другую сторону интерната, где уже смог расплакаться. Ему порвали его любимую рубашку, волосы растрепали.
— Я же особенный, я же хороший… Это они все плохие… — вытирая слезы рукавом, говорил Женя, пока его не нашел дядя Степан, их дворник.
— Женек, что случилось? — поняв, что мальчика опять обидели другие дети, мужчина снял рабочие перчатки. — Опять тебя, ребятня, играть не берет?
Женя кивнул и всхлипнул.
— Я хотел с ними, а они… они!..
Степан улыбнулся и погладил шершавой рукой черные волосы мальчика.
— Зато ты образованный. Может, стишок новый выучил какой-нибудь?.. Ты же у нас чтец. Декларируешь так хорошо…
Знал ведь дворник, как успокоить каждого ребенка. Женя кивнул и начал читать.
— Владимир Высоцкий, — гордо объявил Женя, стараясь успокоить дыхание.
Начал он сбивчиво:
Сто сарацинов я убил во славу ей —
Прекрасной Даме посвятил я сто смертей!
Но наш король, лукавый сир,
Затеял рыцарский турнир.
Я ненавижу всех известных королей!
Дядя Степан внимательно слушал стих. Нравился ему Высоцкий, а особенно из уст маленького Женечки. Приятно видеть, когда ребенок в такой среде растет образованным и начитанным.
Нет, в замке счастливо не пожили мы с ней —
Король в поход послал на сотни долгих дней.
Не ждет меня мой идеал,
Ведь он — король, а я — вассал,
И рано, видимо, плевать на королей.
Закончил мальчик и поклонился, уже окончательно успокоившись. Дворник похлопал.
— Молодец, Женька. Тебя ждёт большое будущее…
Через несколько лет будущее наступило. Но единственное, что ждало Женю, это чердак казённый, льготное место в педагогическом вузе, где его обожали. Повезло учиться ему в «малиннике». Один мальчик на всю группу из девочек. Ещё такой галантный, красивый, стройный и высокий – а главное безопасный, в отличие от мальчиков с других отделений. Те-то могли позволить себе лишнего.
Но Женя, будто герой, сошедший с женских романов, весь такой идеальный. Поймёт, обнимет, лишнего не скажет и не сделает. Тут и знания романтической поэзии пригодились.
Но каждый раз, приходя на свой чердак, он хотел разрушить его. Хотел забыть, что-то, что он думал о себе в детстве – неправда. Поэтому всю учебу в вузе он редко оставался по ночам один. Ведь, как оказывается, легко впечатлить девушек, когда ты бедный, несчастный, но очень умный и галантный.
Он лежит, а рядом Марина с физкультурного.
— Марин… Хочешь, я тебе почитаю?.. — ласково начал Женя, прижимаясь к девушке.
— Знаю, я твое почитаю… Хотя давай… Я люблю твой голос.
Женя поцеловал ее и взял свою записную книжку, где была записана поэзия для подобных случаев, и томным голосом, обнимая ее, читал стих.
А дальше были Маши, Глаши, Наташи… Он даже не помнил имен. Последние разы вообще не хотел вспоминать. Даже замухрышки у него оказывались, но это очень редкий случай.
Когда почти всех девушек он перебрал, даже тех, кого считал непробиваемыми дурами, то в дело вступил алкоголь. Первое время он сдерживался, и бутылочки вина хватало на вечер, но на 4-м курсе… В дело шли дешевые настойки из красного и белого, что покупались с пособия.
Один такой вечер и начал череду…
Когда напитки закончились, Женя начал плакать о несчастной своей судьбе. Он подошёл к зеркалу и, смотря, увидел не красивого молодого человека 22 лет, а пьяницу. Молодого, но пьяницу. Женя взял стул и разбил зеркало, крича на весь чердак.
— Да пропади все пропадом! — начав ходить по стеклу, вопил тот. — Эта взрослая жизнь не оправдала моих ожиданий! Я особенный!
Уже сев на пол от бессилия и головокружения, вопли не закончились, а длились около двух часов, пока Женя не вырубился на осколках зеркала. В этот раз полицию не вызвали, списали на нервный срыв у молодого человека. Но когда это повторилось… Ещё раз и ещё… и ещё. То пару раз приезжала полиция на его пьяные истерики, которые слушала все парадная.
— А ведь я просто хотел, чтобы меня любили… — промямлил он, сидя в очередном запое на полу своего пустого чердака.
Конец эпизода
