Разум и душа — очень громкие вещи. В буквальном смысле. Очень громкие, если вы можете слышать их, не напрягаясь. Особенно если всю сознательную жизнь только и делаете, что слушаете их — сразу замечаете малейшие перемены в чужом настроении и поведении. Понимаете, что к чему, раньше, чем сознание успевает обработать новую действительность. К тому же, чаще всего новые эмоции и чувства приходится познавать через чужой опыт, а не собственный.
Например, первое, что помнил Нитаэль, как только сумел запоминать что-либо — это грусть. Странное, тяжелое чувство, которое оседает в груди большим мягким комком, и еле заметно давит, усиленно давит вниз, медленно склоняя к земле. Поэтому маленький Нитаэль тогда сгорбился.
Его старшая сестра, Киана, тогда мягко улыбнулась ему и посоветовала выпрямить спину — он же не хочет вырасти в форме вопросительного знака? Его сестра была действительно красивой. Короткие, до плеч, немного вьющиеся, белоснежные локоны; несколько острые черты лица и всегда чуть хитрый, смеющийся взгляд. По крайней мере, ангелок именно так видел Киану на тот момент. Разве мог он вырасти уродцем, когда родная кровь была так прекрасна?
Нитаэль смотрел на чужую улыбку и явственно чувствовал, что склонится вниз ему хочется еще сильнее. Ощущал, как чужая грусть давит на него. Он помнил, что следуя примеру сестры и не замечая никаких противоречий, тогда широко улыбнулся в ответ.
***
Быть эмпатом среди ангелов непросто — первое, что уяснил Нитаэль от сестры. Подобная способность очень редка и могущественна, и вместе с тем опасна. От Кианы шло легкое беспокойство, когда она впервые завела об этом разговор. Нитаэль не то чтобы особо слушал ее — его больше занимали эмоции сестры, чем сложные слова и правила мира взрослых. Он что, не может вникнуть в это потом?
— Нет, не можешь, — сестра потянула его за пухленькую щечку, — вообще-то ты такой же, как я, так что не думай, что сможешь что-то от меня скрыть, понял?
Щека полыхнула неприятной болью, а в душе возник огонек легкой обиды и непонимания.
— Вот поэтому я и пытаюсь до тебя донести это, — вздохнула Киана и погладила красную нежную кожу. — Ты понимаешь, что не сможешь далеко уйти от дома, если не научишься владеть тем, что у тебя есть? Думаешь, это шутки какие-то?
— Но с тобой же у меня все хорошо, — буркнул в ответ Нитаэль, надувшись. — Разве снаружи все такое ужасное? Там же тоже ангелы, как и мы.
В тот момент ангелок не смог разобрать возникшее в груди и на лице сестры эмоцию: она болезненно нахмурилась и поджала губы, в то время как глаза странно заблестели. Нитаэль почувствовал, будто его ребра сжали в тисках.
— Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, когда ты выйдешь наружу, малыш, — ее голос был как всегда ласков и мягок, — я просто очень переживаю за тебя. Со мной все хорошо, потому что я знаю, что делать и как реагировать. — Она подняла ребенка на руки и прижала к себе, обнимая. — Я чувствую тебя, а ты меня, к тому же мы с тобой брат и сестра, и вместе прямо с твоего рождения. Ближе тебя у меня никого нет, а у тебя — меня.
Киана погладила по непослушным светло-серым волосам младшего брата и чмокнула в носик.
— Я объясню столько раз, сколько понадобится. Главное, чтобы ты запомнил. Ты обязан запомнить, Нитаэль. — Она чуть крепче сжала его в своих объятиях и тяжело вздохнула.
Малыш коротко кивнул, наслаждаясь лаской сестры и не задумываясь глубоко над смыслом ее слов. Эмоции казались ему более простыми для понимания — более очевидными. Хоть за свою пока недолгую жизнь он “чувствовал” лишь сестру, но интуитивно понимал, что его “способность” позволяет получить гораздо больше информации, чем бесполезные слова. Разве нельзя общаться именно так? Ты счастлив — отправляешь ниточку счастья другому. Грустишь — можно разрешить проблему вместе с дорогим человеком и все снова станет хорошо. Что сложного?
Именно так рассуждал маленький Нитаэль, сидя на руках у Кианы и задумчиво играя с ее прядкой. Взрослые казались очень глупыми с их вечно сложными словами и непонятными речами. Наверняка, они сами порой не очень-то понимают, что говорят. Тогда о каком нравоучении младших может идти речь?
Лишь спустя долгое время он понял, что испытала тогда сестра в ответ на его наивный и несколько глупый вопрос. Смесь бесконечной горечи и сожаления, что так сжимало душу в тисках отчаяния.
***
Впервые он подрался, когда в очередной раз пошел с сестрой в город. Ну, как подрался. Скорее, его избивали, а он стоически пытался отбиться от своры мальчишек, которым он почему-то не понравился.
Киана повела его с собой в целях “обучения”, как она тогда сказала. Подобные прогулки стали частым явлением после их разговора о важности контроля своих сил. В первый раз сестра отвела его на самую окраину города, где они прошлись по паре улочек, после чего спешно возвратились домой. Весь трепет и возбужденное любопытство, которое маленький Нитаэль испытывал перед прогулкой, сменилось тревожностью и страхом, граничащим со слезами.
Он чувствовал всех вокруг себя. Даже того небольшого количества ангелов вокруг хватило, чтобы посеять панику в разуме юного менталиста. Он ощущал всех вокруг: их эмоции, настроение, отголоски громких мыслей. Всех и сразу. Шквал незнакомых ощущений хлынул в голову ангелочка, вытесняя собственные мысли. Вместо них — озабоченность продавца товаром и недовольство клиентом, который в свою очередь злился на продавца, попутно обдумывая вечернюю встречу с друзьями и новый рабочий день; умиротворенность старого ангела, что сидел неподалеку в собственной беседке и витал мыслями где-то далеко-далеко среди людей; взбудораженность и азарт мальчишек через пару улиц, обиду одного из них, чувство превосходства остальных, непонятную смущенность и отголоски зарождающейся злости.
Столько всего одновременно. Все такое громкое. Чужое.
Киана, наверняка почувствовав чужой шок, поспешила увести брата подальше, крепко держа за руку.
Уже дома она постаралась объяснить ему, что все то, что он испытал — лишь малая часть того, с чем предстоит столкнуться. Ему нужно будет привыкнуть к этому. Привыкнуть к тому, что он может слышать и чувствовать их всех. Каждую эмоцию, каждое изменение, самые явные и громкие мысли, что лезут из чужих голов; каждую радость и зависть, каждый обман, гнев и злость параллельно вместе с умиротворением и страхом.
Абсолютно все громкие вещи, на которые способны живые существа.
Она говорила об этом и крепко сжимала его в руках, говорила долго и тихо, пытаясь таким образом не поднять еще большую панику в юном ангеле. Но, сказала она, если привыкнуть к этому, то можно научиться не замечать. Игнорировать, как фоновый шум, или наоборот концентрироваться на ком-то одном, если нужно. Это и проклятье и дар одновременно.
Главное, сказала Киана, не потерять в этом шуме самого себя.
Они ходили еще несколько раз на окраину города, в основном туда, где было поменьше ангелов, чтобы Нитаэль мог постепенно привыкать к новым ощущениям. Иногда они заходили чуть-чуть дальше, насколько мог выдержать ангелок. Было сложно отгородить себя от чужих мыслей и эмоций. В такие моменты он старался крепче сжимать руку сестры и сосредотачиваться на ней, чтобы чувствовать уже давно знакомую душу сестры.
Впервые он не смог справиться, когда повстречал поближе стайку юных ангелов. Они были примерно его возраста, некоторые чуть младше, некоторые старше. Захваченные незнакомой игрой в мяч, они излучали неподдельное веселье и возбуждение, легкое тепло на душе от окружения друзей, азарт от игры и стремление победить. Нитаэль не был знаком с подобным.
Эмоции детей более яркие. Они не прикрыты налетом сдержанности и равнодушия, как у взрослых. Их легче чувствовать. И легче проникнуться.
Киана как раз разговаривала со знакомой тетушкой, что часто помогала им с коммуникацией с городом и жителями. Одна из немногих, кто не сторонился и не шептался за спиной у Кианы и ее младшего брата.
Нитаэль помнил, что стоял рядом с сестрой, когда незнакомый поток эмоций подхватил его и полностью заполнил. Движимый любопытством и заразным азартом, он сделал несколько шагов в сторону проулка, где играли дети. Может, Киана не заметила сразу, как он отошел? Может, была вовлечена с разговор с тетушкой?
В любом случае, когда Нитаэль приблизился к мальчишкам, те поочередно заметили его и остановили игру. Жадный взгляд юного ангела скользил по детям, по их лицам, пропитанным эмоциями и остатками веселья. По их ощущению командного духа и какого-то единства между собой.
— Привет? Это правда так весело?
Нитаэль почувствовал, как атмосфера мгновенно поменялась, стоило на лице у одного из мальчишек промелькнуть понимание.
— Это же этот — брат отшельницы–ведьмы. Которая еще со страшным лицом ходит, зыркает на всех и донести может!
По мальчишкам прокатилась волна настороженности.
— Н-ничего Киана не страшная…— Только и успел пролепетать Нитаэль, прежде чем почувствовал страх компании и поднимающуюся в чужих душах злость.
— Бей урода! У него тоже лицо страшное! На нас еще пожалуется!
В следующий миг толпа мальчишек налетела на него, сбивая с ног. Он совсем не понимал, что происходит — мелкие и точные удары сверстников били по голове и спине, кто-то дернул его за волосы и пнул коленкой в живот. Упав, он попытался прикрыться руками и крылышками, стремясь защитить спину и затылок.
— Ну точно урод! У него крылья мелкие, смотри! Эй, брат ведьмы, у тебя даже пух не сошел, ты и летать то не можешь!
Кто-то дернул за совсем маленькие перья и выдрал часть еще не успевшего сойти пушка.
Нитаэль захлебывался слезами от боли и чужой ненависти, направленной на него самого. Ненависти, смешанного со страхом и тревогой.
— Эй, а правда, что вы только и делаете, что копаетесь в чужих головах? Вам что, заняться больше нечем? — Удар пришелся по спине.
— Ты такой слабак, что даже смешно! Нечего так на меня смотреть, все равно сделать ничего не можешь! — Прилетело по рукам, прикрывающим голову.
— Так и будете жить в этой вашей помойке! Демоны вы, самые настоящие! — Кто-то дернул из крыла пару молодых перьев.
Нитаэль сжался в комочек и судорожно пытался выйти из замкнувшегося круга злости, что сковал по ногам и рукам.
Он ведь ничего не сделал. Никого не обижал, успел только сказать пару фраз, движимый любопытством и интересом. Он просто хотел узнать получше…
— Уродец! Уродец! Уродец!
Кто-то очень больно дернул его за основание крыльев. Настолько больно, что на несколько мгновений он смог очнуться от захлестнувшей его разум чужой злобы.
Нитаэлю тут же стало невообразимо обидно. За что его так? За что так с его семьей? С его заботливой и любящей сестрой, что делает все возможное, чтобы они могли комфортно существовать. Что не так с ним и Кианой?
Ангелок сжал маленькие кулачки и, поддаваясь вспыхнувшему огоньку обиды, что стремительно поднимался где-то с глубины души, громко крикнул:
— Я не уродец!
Одновременно с криком вышла вся его злость, что захлестнула неокрепшие головы окружающих ребят.
Они замерли, будто удивившись происходящему, и тут же медленно осели вниз, закатив глаза.
Нитаэль успел только пораженно оглянуться, как его тут же резко дернула Киана, рывком поднимая к себе.
Он почувствовал ее страх и заполнившее душу беспокойство. Потом легкую злость. И долгожданное облегчение.
— Уходим, сейчас же, — она поднялась, держа брата на руках, — я потом разберусь со всем этим.
Дорогу до дома Нитаэль уже не помнил. Он мог лишь сильнее жаться к сестре, полностью растворяясь в ее тепле.
После этого к ним домой пару раз приходили местные жители вместе с ангелами-стражами. Киана каждый раз повторяла то, что рассказал ей младший брат, и настаивала на обоюдном урегулировании конфликта. Да, Нитаэль применил свою силу. Но лишь потому что подвергся внезапному и несправедливому насилию. Шок и обморок у мальчишек пройдет быстро, в то время как и так позднему птенцу придется восстанавливать свои крылья длительное время. И после этого вы требуете наказания для избитого ребенка?
Когда очередной страж порядка покинул их дом, Нитаэль робко выглянул в гостиную к сестре. У него уже начали сходить полученные синячки, но маленькие крылышки выглядели весьма потрепанными и вялыми.
— Почему они нас так не любят? — Пролепетал ребенок, смотря, как сестра убирает чашки после незваных гостей.
Она обернулась и посмотрела на брата. На лице промелькнуло сомнение, а душа неожиданно встала перед трудным выбором. Ей не хотелось так рано разочаровывать младшего, но после всего, что случилось, слепые слова о порядке звучали бы бессмысленно.
— Потому что они не понимают нас. — Наконец выдала Киана. — Потому что считают нас странными божьими творениями, которые сильно отличаются от них самих. Вот и все.
Нитаэль опустил взгляд, задумчиво смотря на узор ковра пару секунд.
— Тогда…Тогда я должен извиниться перед ними?
Киана внимательно посмотрела на него.
— А ты хочешь?
Ангелок замялся, ощущая странное волнение в душе. Его собственное волнение. Знал ли он, что сделал тем мальчишкам больно? Знал. Знал и чувствовал то мгновение ужаса, которое поразило их, когда он крикнул, после чего разум обидчиков опустел и мальчишки потеряли сознание. Понимал, что использовал то, что им недоступно и непонятно. То, что так пугает их.
Хотел ли он извиняться после того, что произошло?
Нитаэль дернул плечом, и основание крыльев тут же отозвалось волной боли по телу. А групповые крики “уродец” все еще стояли в ушах.
— Нет, не хочу…
— Тогда и не нужно. Ведь тогда ты уподобишься им самим.
Ангелок посмотрел на старшую сестру, неожиданно почувствовав облегчение. Видимо, ощутив то же, она поманила его к себе и тепло обняла, ласково гладя между крылышек.
Физические раны заживут и перестанут болеть. Перья отрастут заново, синяки сойдут. Это то, что пройдет.
Пережитый ужас и страх не вылечить так же, как полученную ранку. Это те вещи, которые гораздо дольше будут беспокоить своего владельца, чем несколько вырванных перьев.
Эти вещи такие громкие, что даже спустя много лет можно слышать их далекие отголоски, будоражащие душу.
И Киана, и Нитаэль это знали. Знали, кому в несправедливом конфликте было больнее.
***
Когда Нитаэль окреп и подрос, у него неожиданно появился друг. Знаете, тот друг, который внезапно появляется из ниоткуда, намертво присасывается к чужому плечу и не отлипает, сколько бы ты не ворчал, но при этом вам обоим нравится сложившаяся ситуация, так что вы дружно (или не очень, но вполне себе) вместе перелезаете через гору жизненных препятствий.
Друга звали Изаи. Он был одним из тех редких ангелов, чьи волосы и крылья были заметно темнее остальных. Сам Нитаэль тоже не отличался чистой белизной головы и перьев — он был ближе к легкому серому, но даже по сравнению с ним Изаи выделялся, имея цвет, близкий к темно-серому.
Пожалуй, это была встреча тех двух одиночеств, которые так и не прижились среди сверстников.
Страшно, когда ты один такой странный, не считая сестры. Когда вас уже двое, дышать становится значительно легче.
— Кстати, ты не пойдешь на музыкальный конкурс? — Изаи легко приземлился рядом, перескочив через спинку скамьи. — Думаю, с твоими навыками на фортепиано ты сможешь хотя бы приблизиться к победе.
Шёл очередной год, как Нитаэль учился в местной школе. Благодаря прогулкам с сестрой он все-таки смог привыкнуть к нахождению среди какой-никакой толпы, хотя иногда и испытывал трудности. Впрочем, еще раньше он научился тому, как переживать подобные кризисы. Теперь он тянулся к эмоциям Изаи.
— Не думаю, что это хорошая идея, — с тихим вздохом Нитаэль закрыл свою записную книжку, где расписывал свой порядок дня. Такая привычка помогала ему избежать неожиданных ситуаций с большим количеством ангелов вокруг и возможными негативными последствиями. Он мог хотя бы морально подготовиться.
— Почему? Ты хорошо играешь. Да и голос у тебя ничего, если что-то напевать под спокойную мелодию. — Пожал плечами Изаи, закидывая ногу на ногу.
— Ты помнишь, что было на вступительных в кружок?
— Ты об этом?... А, — лицо темноволосого ангела посветлело, — когда ты довел до истерики нашу старосту?
— Никого я не доводил! — Нит треснул блокнотом по чужой макушке. — Я не знаю, чего она себе напридумывала, что так испугалась выступать. И ты видел лица остальных, когда я зашел в комнату.
— О, да! Это было так смешно!
— Что смешного?!
— То, как они пялились на тебя, будто ты только что вылез из Ада, хотя ты просто сел за фортепиано. Не знаю, почему они так испугались, но это было смешно.
Нитаэль вздохнул:
— Они боятся, потому что не понимают.
— То, что непонятно, можно понять как угодно. — Протянул Изаи, в упор смотря на друга. — Не наша вина, что они выбрали страх и злость, вместо попыток разобраться.
Ангел не смог никак возразить. Но все-таки ощущение чужих эмоций мешало делать объективные выводы. Как-никак, он чувствовал то же, что и они.
— Ну, вопреки всему, у тебя, кажется, есть те, кто больше заинтересован, чем напуган. — Теперь уже Нитаэль растянул губы в усмешке. — Некоторых очень даже привлекает твой цвет, Иззи. Я бы даже сказал, что таких немало.
Его друг лишь отмахнулся, не воспринимая чужие слова всерьез.
— Не думаю, что они искренне. Скажи это тем шутникам, что пытаются вылить на меня белила.
Нитаэль хмыкнул, косясь на друга. Тот был несколько крупнее него самого: пошире в плечах, чуть повыше в росте и явно больше в весе. По крайней мере, глядя на Изаи, не складывалось впечатление, что его можно переломать одним ударом, в отличии от Нита.
— Те “шутники” злятся от зависти. У тебя крылья, хоть и темные, но больше.
На чужих щеках проступил легкий румянец, и Нитаэль уловил смущение.
— Дурак! — Нитаэль болезненно охнул, когда Иззи “легонько” хлопнул его по плечу, как бы намекая не говорить таких вещей. — Ты чего флиртуешь со мной? А если нас неправильно поймут?
— Вообще-то я говорю как есть, — ангел потер плечо. — У тебя и правда большие крылья.
— Не больше твоих, — перестал дурачиться Изаи, насмешливо смотря на друга.
— Они-то об этом не знают.
— Жаль, что тебе нельзя их показывать.
— Не “нельзя”, а “не рекомендуется”. Если я свалюсь в обморок от переизбытка эмоций, то сделаю хуже лишь себе самому.
Об этой особенности Киана рассказала, когда его крылышки окрепли. Если их не прятать, то чувства Нитаэля обостряются — он ощущает больше душ и эмоций вокруг себя. Среди большого количества ангелов он может просто не выдержать сенсорной нагрузки при обостренном восприятии. Отсюда и шла закономерность — чем больше крылья, тем шире диапазон его способности и восприятия — тем быстрее и сильнее он устает.
Действительно, и дар, и проклятье.
— Так что, ты лишь поэтому не хочешь участвовать в конкурсе? — вернулся к началу разговора Иззи. — Потому что они снова будут смотреть на тебя, как на прокаженного? Не вижу в этом смысла, Нит. На тебя так будут смотреть все кому не лень — из-за этого теперь отказываться от любимого занятия? К тому же тебе есть что показать. Если победишь — порадуешь себя и сестру.
Нитаэль задумчиво почесал подбородок. Если он поучаствует, ничего же плохого и правда не случится?...
Просто на заметку: сначала все действительно ничего плохого не случилось. После занятий дома он переговорил об этом с сестрой, что пришла с работы, и та поддержала идею Изаи об участии в конкурсе. В конце концов, может это поможет ему наладить отношение с окружающими?
На следующий день под настороженные взгляды комиссии он подал заявку на участие в музыкальном конкурсе. Не то чтобы он воспрял азартным духом, как Иззи, но все же было некоторое предвкушение. Хорошо, что на такие конкурсы мало кто ходит. Нитаэль хоть не будет в кольце чужих взглядов.
По крайней мере, именно так он и думал.
— Какого тут столько людей? — Чуть ли не панически прошептал Нит, ощущая огромную толпу в зале. — На такие мероприятия никто не ходит!
Иззи глянул из-за кулис и тихонько присвистнул.
— Может, потому что они пришли посмотреть на тебя?
— Что?
— Ну… Я слышал, как кто-то из параллели шептался, что пойдет посмотреть на конкурс, так как прошел слух, что “этот мрачный” будет участником. Хм…— Задумчиво протянул Изаи. — Я не думал, что все зайдет так далеко.
Нитаэль медленно сползал по стеночке, нутром ощущая, что толпа только увеличивается. От учителей музыки повеяло беспокойством по поводу количества мест — такими темпами будет заполнен весь отнюдь не маленький зал.
Весь зал будет заполнен. Они пришли посмотреть на конкурс. Потому что “этот мрачный” будет им развлечением.
— Кстати, если так подумать, я до сих пор не понимаю, почему твоя кликуха “мрачный”–
— Я домой. — Нитаэль рывком поднялся с пола.
— Что? Стой, нет! — Иззи легко притянул друга обратно за шиворот. — Какое “домой”? А как же конкурс?
— Я не буду выступать перед таким количеством! — Еле сдерживая себя, крайне нервно произнес Нитаэль. Он чувствовал, как внутри все сжимается как пружина — он чувствовал всех по ту сторону кулис.
— Хей, без паники! — Изаи легонько тряхнул его так, что голова Нита закивала как у болванчика. — Это ведь твое выступление — не все ли равно, сколько там зрителей?
— Ты не понимаешь, — отчаянно прошептал Нитаэль, цепляясь за чужую руку. — Их слишком много…
Повисло молчание. Изаи нахмурился и строго посмотрел на друга. Тот уловил легкий укор в свою сторону.
— Но ведь нельзя все время сосредотачиваться на других, верно? — Медленно начал темноволосый ангел. — То, что должно произойти, касается в первую очередь тебя, а не их, Нитаэль. Сейчас важно исключительно то, что чувствуешь ты сам. Нельзя же все время убегать, ну? — Его взгляд несколько смягчился, и он отпустил друга, принявшись поправлять чужой костюм. — Ты идешь показывать свои умения. Так что сосредоточься на себе, ладно? Если почувствуешь, что не получается, сделай как обычно — найди меня. Но лучше всего будет, если ты сейчас будешь думать о себе и музыке, договорились?
Нитаэль медленно кивнул, вникая в чужую речь. От Изаи шло непомерное спокойствие. Поддержка. Немного гордости. Гордости за самого Нита.
Примерно такое же чувство исходило от сестры, когда он впервые смог взлететь на окрепших крыльях.
Радость за чужой успех.
Неожиданно разволновавшись, Нитаэль глубоко выдохнул.
— Я постараюсь, — прошептал он, смотря на Изаи.
Тот широко улыбнулся и снова хлопнул его по плечу, видимо, в качестве поддержки.
— Вот и отлично, дружище. Если что, я буду в зале. Не растеряй перья от страха, понял? У тебя их не так много.
— Понял, понял, — закатил глаза Нит, неожиданно чувствуя облегчение. Что ж, по крайней мере, он перестал паниковать.
Иззи улыбнулся и, пожелав удачи, скрылся вместе с одним из организаторов, что проверял наличие участников. Неподалеку стояла еще группа ангелов в официальных костюмах — тоже участники, которые иногда косились в его сторону.
Нитаэль хмыкнул про себя — смысл подглядываний, если он буквально чувствует все вокруг?
Поправив свою одежду, он прислушался к залу. Как же их много. Ангел прикрыл глаза и сосредоточился, выискивая знакомый отголосок души — крепкий и надежный.
Судя по всему, Изаи не стал далеко уходить и остался недалеко от сцены, так что Нитаэль нашел его сразу. Мягко “коснувшись” его своим чутьем, он тут же получил теплый ответ.
“Все будет в порядке”.
Ожидать выступления стало немного легче.
Его объявили последним. Когда за кулисами никого из других участников не осталось, Нит почувствовал мимолетное облегчение. Зажмурившись, он глубоко вдохнул и выдохнул, ощущая, как нервозность растекается по конечностям вниз и обратно. Забавно, он — божественное существо, но его так легко заставить нервничать. Будь у него сердце, оно бы истерично забилось в бешеном ритме.
Он смог абстрагироваться и немного успокоиться. Вокруг никого. Очередной конкурсант исполняет композицию на сцене, зал полон ангелов, что шепчутся и ерзают, с другой стороны кулис стоят организаторы, следящие за порядком проведения конкурса.
Нитаэль чувствует лишь надежную ниточку, ведущую к другу. Медленно копается в воспоминаниях, слышит в них свою музыку, ощущает клавиши под пальцами.
Чтобы создать искусство, нужно полностью раствориться в нем. Погрузиться с головой, сосредоточиться на том, что хочешь передать. Но чтобы “передавать”, ты должен и сам это почувствовать, верно?
Ангел раскрыл глаза, когда композиция предыдущего конкурсанта закончилась. Он чуть качнулся на пятках, задумчиво смотря на сцену.
Нитаэль подумал, что Киана и Изаи были правы.
Чужие эмоции не важнее собственных. Растворившись в чужом, можно полностью потерять свое. А свое создается только из познания чужих.
Что бы он хотел “передать” своим выступлением?
— Последний участник на сегодня… — Ведущий невольно запнулся, глядя на имя. — Поприветствуем его!
Нитаэль невольно “отпустил” свою надежную ниточку. Если он хочет что-то да показать, то это должен быть он сам.
Под сотней взглядов ангел прошел к стоящему посередине сцены фортепиано. Без спешки сел, выпрямился и на мгновение прикрыл глаза.
Только он сам в своем небольшом мире. Он и его несмелые чувства.
Отгородившись от других, он приподнял кисти, приоткрывая глаза и смотря на клавиши перед собой.
И заиграл мелодию, что должна быть громче всех остальных.
***
Когда его сестру убили, казалось, весь мир тут же остановился.
Не то чтобы Нитаэль не знал, как важны их способности. Пока он был слишком мал и неопытен, Киана во всю исполняла свои обязанности как менталиста. Охрана порядка, так сказать. Или избавление от неугодных?
Нитаэль знал, что их “работа” будет заключаться именно в этом. Их ангельский мир ничем не отличался от людского, если так подумать. Везде одни и те же пороки. Разница только в том, что некоторые, например Нитаэль и Киана, могли их ощущать. И указывать на виновных. Прекрасно понимая, что вышестоящие лица ничем не отличаются.
Но если младший из эмпатов якобы еще не был готов к полноценной службе ради всего святого, то старший уже был сыт этим по горло.
Они не верные охотничьи псы, что будут слушаться того, у кого поводок короче.
А что делают с псами, что кусают руку хозяина?
Нитаэль возвращался домой после очередной тренировки. Иметь большие крылья крайне неудобно, если не знаешь, как ими пользоваться. Он частенько заходил к знакомому ангелу, что, несмотря на предрассудки в отношении Нитаэля, решил все-таки помочь “юнцу” с окончательным усвоением одним из главных навыков всех, кто еще умеет летать.
Он устало брел домой, проходя мимо здания местной администрации, как вдруг уловил знакомый отголосок. Такой родной, теплый.
И наполненный самой что ни на есть яростью.
Сам того не понимая, Нитаэль двинулся к зданию. Одна ступенька, две, он ускорял шаг, все более отчетливо ощущая вспышки гнева сестры где-то там, за многочисленными дверьми. Он спешно зашел внутрь и огляделся.
Со временем он все лучше усваивал навыки своих неординарных сил — иногда он мог буквально видеть “ниточку” к чужой душе. Чем крепче связь — тем она толще. И сейчас он двинулся по маршруту самой толстой из всевозможных нитей душ на свете. Он поспешил к сестре.
Внутри постепенно нарастала тревога. Почему Киана так сильно злится? Что случилось? С ней же все будет в порядке?
Он прошел мимо еще парочки коридоров и внезапно остановился, услышав крик из зала слушаний. Того, что предназначен для преступников.
Киана?
— Вы сами ничем не отличаетесь от них! — В исступлении кричала женщина с короткими светлыми волосами. Ее руки крепко связаны, крылья также обмотаны длинными кусками веревки — невозможно пошевелить ни единой мышцей. — Я вижу вас насквозь! Вы все одинаковые!
Ее сухие губы растягиваются в полубезумной улыбке. Она вне себя от дикой ярости, что кипит внутри, и сковывающего душу страха. Она знает, что не выйдет из зала живой. Она читает это по лицам судей, по их грязным мыслям и презренным эмоциям. Она чувствует одного из ангелов Власти, что должны защищать Небеса от демонов и искушения. И сегодня демоном признают ее.
Киана осматривает зал и ощущает абсолютное презрение к каждому тут. Она ненавидит всех, кто заставлял ее делать, что им было удобно. Ни она, ни ее брат не умеют даже драться, чтобы хоть как-то…. Погодите, брат?
Нитаэль?
Киана в ужасе раскрыла глаза, ощущая знакомое тепло за дверью. Родная душа замерла в непонимании и скором осознании происходящего. Старшая сестра буквально ощущала, как до Нитаэля медленно доходит осознание и накрывает шоком.
Ее убьют, пока младший брат будет прямо за дверьми зала?
Она сжала дрожащие ладони и постаралась успокоиться, насколько это возможно.
“Это и дар, и проклятье одновременно”.
Ни один из них не видел друг друга, но в этом и нет необходимости, когда ощущаешь чужую душу как свою.
Когда вы родные брат и сестра, что своими способностями обречены до конца дней полностью понимать друг друга, без каких-либо пояснений.
До конца чьих дней?
— Эй, сейчас же прекрати!
Один из судей вскочил, громко крича и тыкая в сторону Кианы.
— Не пытайся порвать путы, мерзавка!
— Частичная трансформация!– Успел выкрикнуть второй судья, прежде чем лишиться чувств.
Киана сжала губы, чувствуя, как веревки больно впиваются в увеличивающиеся крылья. Она должна была сделать хоть что-то. Хоть что-то, пока ее младший брат стоит за дверьми и ждет ее казни.
Хоть что-то.
— Чего это ты зашевелилась? — Ангел Власти, на которого не подействовала чужая сила, медленно стал подходить к пленнице. — Знаешь же, что не сбежишь, Киана.
— Знаю, Риён. — Прошипела Киана. — Уж ты-то об этом позаботишься. Предатель.
Риён хмыкнул. И положил руку на свой меч.
— Забавно слышать это от богохульницы. — Он резко схватился за основание чужого крыла и сжал, отчего Киана болезненно выдохнула. — Твой братец пришел, не так ли?
В глазах девушки промелькнул страх, который она с силой подавила. Закусив губу, она постаралась твердо устоять на ногах, чувствуя, как боль от крыла расходится по всему телу.
Ей жаль. Ей так жаль. Жаль, что она вынуждена оставить брата.
— Не бойся. — Неожиданно нежно прошептал Риён, наклоняясь к чужому уху. — Твой брат последует за тобой совсем скоро.
Киана дернулась и в отчаянии зарычала, силясь погасить пожар ужаса в душе.
Пока она что-то может, хоть что-то…
Ангел Власти достал меч и сильнее дернул к себе за крыло бьющуюся пташку.
Киана не могла себе позволить перестать контролировать собственные эмоции. Она смотрела на оружие в чужих руках и думала только об одном.
Нитаэль не должен почувствовать.
Ее младший братик не должен почувствовать, что она испытывает прямо перед смертью.
— Ну, полагаю, можно не ждать оглашения приговора, — Риён высоко поднял меч, замахиваясь.
На глазах девушки впервые выступили слезы. Она смотрела на острую кромку меча и, пока ее душу сковывал леденящий, ни с чем не сравнимый ужас, она продолжала думать о брате.
Ей так жаль, Нитаэль. Так жаль, Нитаэль, что ей придется оставить тебя с тем вечным ужасом, что испытывает самая близкая душа, пока тело пронзают насквозь мечом.
Ей так жаль, что она не смогла скрыть это от тебя. То, что чувствуют в момент смерти, когда рвется самая толстая ниточка, что так крепко связывала вас все это время.
Ей действительно жаль.
Нитаэль в оцепенении делает несколько шагов назад. Он впервые не понимает, что чувствует — по всему телу ползет мороз, сковывающий мышцы. Что-то очень медленно покидает его, покидает навсегда, туда, куда нельзя никак добраться. Какое-то тепло, что, казалось, вечно будет в груди, вытекает, будто вода сквозь пробоину. Так медленно и так болезненно.
Он теряет нечто очень важное.
Ангел делает еще пару шагов назад и срывается с места, не глядя бежит по коридору администрации к выходу. Бежит, не оглядываясь и не разбирая дороги перед собой. Бежит подальше от ощущения абсолютной пустоты, что теперь навсегда останется в душе.
Он не помнил, как добрался до дома. Все тело бросало из жара в холод и обратно. Ему было до безумия страшно. Нитаэль не понимал, что происходит. Казалось, будто он оглох и теперь полностью дезориентирован.
Страшно. До одурения страшно.
Раз за разом накатывали недавние ощущения. Нестерпимый ужас, от которого хотелось спрятаться хоть куда-нибудь; оцепенение, что раскатывалось от грудной клетки по всему телу; бесконечный холод, что остался на порванной нити душ.
Нитаэль запнулся о порог своей комнаты и свалился без чувств, не в силах справиться с тем, что осталось от сестры.
***
Риён рывком вытащил меч из чужого тела. Девушка-ангел с грохотом свалилась на пол под тяжестью громадных крыльев, что в предсмертном порыве все-таки порвали веревки и раскинулись почти на весь зал заседаний. Ангел Власти убрал меч и с еле заметным сожалением посмотрел на убитую.
Глаза Кианы были широко раскрыты, на лице появились совсем маленькие перышки, а конечности слегка вытянулись и посветлели — следы частичной трансформации, которую ангелы принимали для увеличения своих сил. Что, кстати, было полностью запрещено в стенах города.
Риён оглядел зал.
— Все-таки успела. — Хмыкнул он, смотря на валяющихся мертвых стражей и не ощущая присутствия душ нескольких судей. Он подошел к одному из тел и ногой повернул к себе лицо недавно кричавшего старшего ангела. Абсолютно пустые глаза и крайне тупое выражение лица. — Сожгла чужой разум и даже не поколебалась. — Он поморщился, ощущая накатывающую головную боль, что неприятно ползла от затылка к вискам. Хоть и с опозданием, но эффект действовал даже на него. Несколько следующих часов будут крайне неприятными для него.
Риён знал, на что был способен один из сильнейших менталистов за последние пять сотен лет. На крайне болезненные вещи, что приносят много проблем. Не зря их всегда устраняли до обретения действительно сильных способностей.
— Сука. — Он вновь повернулся к телу убитой и приложил пару пальцев к виску, связываясь с братьями. — Придется устранить младшего брата Кианы. Найти в ближайшее время.
— Нельзя, — неожиданно прохрипел кто-то сзади.
Риён обернулся и встретился взглядом с тяжело поднимающимся уцелевшим судьей. Ну, кого Киана не успела сделать овощем.
— Почему же, уважаемый судья? — Раздраженно спросил ангел Власти.
— Он оставшийся…— с трудом продолжил старший, — оставшийся кандидат в херувимы. Его нельзя убирать.
— Херувимы? — Презрительно фыркнул ангел Власти. — Как, по-вашему, необразованный мальчишка может быть посланником мудрости и “просвещения”?
— Он может стать сильнее сестры. Если только мы сможем управлять им—
— Чтобы он потом превратил вас всех в грядку? — Усмехнулся Риён. — Кажется, вы не понимаете. Мальчишка знает, кто убил его сестру. Считаете, после этого он захочет хоть как-то быть связанным с вами? Простите, но эти чертовы эмпаты не настолько глупы.
— Он нужен нам!...
— Подождете еще несколько сотен лет. — Ангел Власти отмахнулся и поспешил к выходу, пока его окончатеьно не накрыло волной головной боли. — Моя задача — безопасность Небес. И сейчас Нитаэль представляет больше опасности, чем пользы. Вы не сможете его контролировать. И я уверен, что просто так он сидеть не станет. — Риён кинул последний взгляд на тело Кианы и вышел. — Раз так, то я лично всажу ему меч в грудь, как и сестре.
***
Нитаэль не помнил, в какой момент пришел в себя. Натянутое и так до предела чутье подсказало ему, что кто-то быстро приближается к его дому. Кто-то, полный тревоги и напряжения.
Ангел с большим трудом поднялся, ощущая, как подрагивают ноги. Тело трясет, как в человеческой лихорадке, а в груди все еще пожар, сменяющийся холодной пустотой и так по кругу.
Мучительно.
Нитаэль прикрыл глаза, опираясь о косяк прохода и сосредоточился. Кто-то знакомый подлетал к дому, но он даже не мог понять кто — слишком ужасна была та боль, что растекалась от груди по телу. С трудом понимая, что делает, ангел дополз до своей комнаты и опустился на колени перед низкой тумбочкой, где хранил важные вещи. Дрожащей рукой стал шариться в ящиках, попутно выкидывая все лишнее.
Когда-то давно, когда он был значительно меньше и уже научился уживаться среди большого количества ангелов, Киана впервые спустилась с ним в мир людей.
Не сказать, что раннее средневековье было именно тем, что стоило показывать едва окрепшему ангелу, которому едва исполнилось сотня лет, но именно это и хотела показать сестра.
Ложь и веру.
Боль и любовь, которые порой перемешивались в таком грязевом коктейле, что уже было сложно отличить одно от другого.
Смерть.
Превосходство.
Люди были гораздо разнообразнее ангелов на эмоции. Они жили меньше и испытывали за такой короткий срок столько эмоций и успевали забыть обо всем так стремительно, что у Нитаэля порой кружилась голова от такого спектра.
Люди были удивительны в своем непостоянстве и вечном стремлении к тому, что они считали “смыслом жизни”.
Произведя неизгладимое впечатление на Нитаэля, тот периодически спускался на Землю, дабы утолить как и свое любопытство, так и получить новые знания.
Их эмоции поистине многогранны.
Он спускался как один, так и с сестрой, а позже и с Изаей.
Небольшое приключение в мир чужих проблем, чтобы не думать о собственных.
К тому же было весьма интересно посмотреть на развитие человечества: от факелов к лампам, а после и электричеству; от телег до карет и первых машин; от кисточек и голубей до фотоаппаратов и телефонов.
В один из своих визитов вниз вместе с сестрой он даже уговорил Киану сделать с ним фотографию. Чисто из любопытства и праздного интереса.
Кто мог знать, что спустя совсем короткое время это фото будет единственным, что останется от старшей сестры.
Нитаэль нащупал край глянцевой бумаги и вытащил из ящика. На полу были разбросаны вещи, которые он на протяжении шестнадцати человеческих веков оставлял себе на память. Их было совсем немного, но каждая вещица напоминала о дорогих и приятных душе эмоциях, что подарило ему то время.
Теперь значение имела лишь фотография.
Зрение Нитаэля затуманилось, и на глазах выступила влага. Он тяжело опустил веки и прижал фото к груди, медленно заваливаясь боком на пол.
Очень шумно. Шумно и больно. Настолько, что он не слышит и не чувствует ничего вокруг, только самого себя.
— Нитаэль? Нитаэль?! — Спустя неизвестно сколько времени сверху раздается голос Изаи. — Нит, ты в порядке?? Нам нужно уйти, слышишь?
Изаи трясет друга за плечо и силится посадить свернувшегося калачиком ангела. Темнокрылый узнал, что произошло, сразу после того, как был вывешен официальный приказ о розыске. О розыске его единственного и близкого друга, чью сестру казнили, как предательницу.
— Вот блин, Нитаэль, ну же… — Изи тормошит ангела, пока тот наконец не приоткрывает глаза. — Ты меня слышишь? Нам нужно уйти! Я отведу тебя к границе Миров, мы спрячемся и-
— Так больно… — Все, что сейчас может выдавить из себя бледный, как сама смерть, ангел. — Изаи, это так больно…и громко…
Изаи замирает и с тревогой смотрит на друга, что едва способен произнести пару слов. Он хмурится и кусает губу, судорожно думая.
— Давай я попробую поднять тебя, хорошо? Только не пугайся. — Изаи поудобнее обхватывает Нитаэля за плечи и под колени. Напрягается и поднимает, прижимая к себе. Почти панически шепчет, спеша к выходу. — Если мы этого не сделаем, они убьют тебя, Нит. Я не могу им позволить убить тебя, слышишь? Так что не бойся…
Изаи выходит из дома и оборачивается, окидывая взглядом теперь уже пустую обитель. Нитаэль тоже смотрит на дом сквозь слабо приоткрытые веки. Ему чудится голос сестры, что хлопочет на их маленькой веранде. Ему мерещится тепло, которое теперь он вынужден забрать и навеки спрятать в своих воспоминаниях. От все еще прижатой к груди фотографии веет смертельным холодом.
Кажется, он видит нечеткий белый силуэт с короткими до плеч волосами у порога их дома, прежде чем Изаи взлетает с ним на руках и уносит друга далеко от дома.
Нитаэль прикрывает глаза и позволяет еле заметным слезинкам упасть вниз прежде чем снова потерять сознание.
***
Когда она снова пришел в себя, то почувствовал под щекой что-то теплое. А сверху его укрывало что-то очень мягкое. Нахмурившись, Нитаэль раскрыл глаза, силясь понять, что произошло и где он находится.
— М? Очнулся? — Сверху раздался голос Изаи. — Повезло, я уже думал, что придется насильно в чувство приводить.
Нитаэль приподнял голову и смог увидеть, что лежал он на плече друга, а сверху его укрывало большое темно-серое крыло. Он проморгался пару раз и перевел недоуменный взгляд на Изаи.
— Что… — Собственный голос оказался таким хриплым, что резанул болью. — Где мы?...
— Я унес тебя. — Осторожно начал Изи и внимательно посмотрел на чужое лицо. — Тебя объявили в розыск, и я полетел быстрее искать тебя. Ты… ты помнишь, что случилось?
Нитаэль моргнул пару раз, окончательно приходя в себя. И тут же помрачнел.
О да, он помнил.
— Я смог напоить тебя обезболивающим и дал немного успокоительных. Тебя всего трясло и я не знал, что делать. — Изаи виновато улыбнулся. — Мы недалеко от Границы Миров. Я спустился с тобой на несколько Облаков ниже, чтобы нас не смогли сразу найти. Нужно приходить в себя и потихоньку выдвигаться дальше, понимаешь?
Изаи крайне тревожно смотрел на друга, все еще укрывая того своим крылом. Не сказать, что перелет был легким, да и Нитаэль совсем пушинкой не был, но Изи действительно испугался, когда не смог привести друга в сознание, пока того лихорадочно трясло в конвульсиях.
Когда наконец он смог найти укромное место подальше от главных небесных троп, то остановился к Нитаэлем в небольшом сарайчике, после чего дал тому лекарства.
Собственные способности Изаи позволяли видеть, что за хаос творился в чужой душе. А еще он слишком явственно видел внутри Нитаэля следы самой Смерти.
— Я хорошо ориентируюсь на местности, так что некоторое время мы можем спокойно провести здесь. Как себя чувствуешь?
Ангел заторможено коснулся своей груди, откуда ранее распространялась боль по телу. Прислушался к себе и с удивлением отметил, что чувствует себя…неплохо.
— Что ты мне дал? — Хрипло спросил Нит. — Я очень слабо ощущаю тебя и себя. И мне очень холодно.
— Лекарства душ. — Пояснил Изаи, плотнее укутывая того в своих перьях. — Пока летели, я собрал недостающие ингредиенты и сварил немного в котелке. Оно…притупляет чувства. А еще я размешал его с человеческим алкоголем из своей фляжки, надеясь, что оно согреет, но не вышло к сожалению.
Нитаэль и вправду отметил некоторую…заторможенность в своих действиях и словах. В голове неожиданно возник вопрос.
— Откуда ты знаешь, где возле Границы найти нужные ингредиенты?
— М? Я не рассказывал? Я родился тут. Ну, не совсем тут, но очень близко к Границе. Так что я отлично знаю близлежащие территории. — На его губах растянулась неловкая улыбка.
Что?
— Что? — Тупо повторил свою мысль Нит.
Изаи с интересом смотрел, как на чужом лице отображается весь мыслительный процесс.
— Я родился недалеко отсюда. Поэтому мои крылья и темные. С самого рождения был близко к пути в Ад. — Терпеливо повторил Изаи.
— Но тогда… — Нитаэль нахмурился. — Тогда, получается, ты…
— Ангел Смерти, да.
Нитаэлю потребовалось несколько секунд, чтобы принять сказанное.
— Почему ты не рассказал?? — Наконец тяжело выдохнул он.
— Ну, ты и не особо спрашивал. — Тихо усмехнулся Изаи. — Да и не то, чтобы я прям хотел говорить об этом. Мне было и так комфортно. — Он посмотрел на чужое лицо и медленно приблизился, понизив голос до шепота. — Боишься?
—...
— Придурок. — Нитаэль отпихнул чужую голову. — Просто удивлен этим. В таком случае ты, как и я, умеешь обращаться с душами?
— Не совсем, у меня более узкие способности. Хотя, думаю, до тебя мне еще очень далеко. — Изаи издал смешок и аккуратно убрал свое крыло с чужого тела. — Поднимайся потихоньку. Нужно размяться перед следующим перелетом.
Он помог Нитаэлю встать на ноги и придержал, когда того повело в сторону. Посыпались смешки и поддразнивания. Хоть что-то, что позволяло не осознавать сразу всю безнадежность сложившейся ситуации.
По крайней мере Нитаэль пока еще не успел понять, что теперь вся его жизнь перевернута с ног на голову.
Он сладко потянулся, разминая затекшие конечности. Вышел из сарая и развернул крылья, растягивая сухожилия и мышцы перед полетом. Белое полотно перьев было действительно впечатляющим. У Кианы крылья были немного меньше.
Нит тяжело вздохнул. Он не знал официальной причины казни сестры, но догадывался, что могло послужить мотивом для ее устранения.
Они знали, для чего старейшие ангелы обычно использовали эмпатов. Несмотря на вполне пригодный для службы возраст и зрелость Нитаэля, Киана до последнего отсрочивала его вступление в должность. Но даже без этого Нит прекрасно знал о том, что обычно творится в верхах.
Он нащупал под одеждой фото в нагрудном кармане и крепко зажмурился. Сестра до последнего пыталась сделать все, что было в ее силах. И он тоже не может просто так сдаться, поддавшись в отчаянии навстречу смерти. Хоть и совершенно не представляет, что делать дальше.
— Куда мы вообще направляемся? — Нитаэль повернулся к наблюдавшему за ним все это время Изаи.
— А куда ты хочешь? — Темнокрылый ангел тоже вылез из сарая, повязав вокруг талии небольшую сумку с пожитками — с тем, что успел взять Изи на момент побега.
— Куда-нибудь… — Начал Нитаэль, болезненно нахмурившись и вздохнув. — Куда-нибудь, где будет тихо.
— Тогда я постараюсь найти такое место, идет? — Более радостно улыбнулся Изаи.
Они провели в подобных перелетах несколько дней. Останавливались в глухих местах, давали себе время на отдых и восстановление, прислушивались к новостям, если недалеко были небольшие поселения.
Каждый раз, когда действие препарата сходило на нет, Изаи готовил новую порцию и помогал Ниту принять ее. Хоть теперь боли в груди и по телу были не такими мучительными как в первый раз, летать в таком состоянии было все-таки опасно, да и сам Нит понимал, что так будет только задерживать их передвижение.
Каждую остановку он смотрел на фотографию, пока Изаи не видел. Смотрел на улыбку сестры и вспоминал последние ее эмоции. Возможно, он попросту не сумел разобрать это в первый раз из-за сильного шока, но под слоями ужаса, праведного гнева и всепоглощающей обиды было еще кое-что, что было предназначено только Нитаэлю.
Бесконечная любовь и горькое разочарование от такой скорой разлуки.
Она до последнего думала о нем, о своем маленьком птенчике, что поздно встал на крыло и последним из сверстников потерял пух на крылышках.
***
Когда Изаи и Нитаэль были уже совсем близко к Границе, случилось то, чего они опасались больше всего.
Первым это почувствовал Нит, когда они пересекали очередное облако.
— Изаи, они летят за нами, — напряженно выдохнул ангел, размахивая большими светлыми крыльями.
— Далеко?
— Мы не успеем до Границы раньше, чем они догонят.
— Так близко?? — Удивленно воскликнул Изаи.
— Даже слишком. Кто-то укрыл их от моих чувств. Я не могу определить количество!
— Не трать силы, лучше давай ускоримся-
— Слева!
Изаи резко крутанул крылом, уходя по диагонали вверх и вправо. Нитаэлю пришлось затормозить, чтобы не влететь в брошенное огненное копье. Сзади послышался знакомый властный голос, от которого у Нитаэля перехватило дыхание.
— Перехватить!
Он ощущал знакомую жажду убийства, прямо как перед смертью Кианы.
— Нит, за мной! — Громко выкрикнул Изаи и рванул вперед, убедившись, что друг последовал за ним.
Следующие минуты выдались самыми напряженными в практике полета Нитаэля. У него были большие и мощные крылья, он с легкостью вырывался вперед за счет большой скорости. Но он был совершенно не приспособлен для боя.
Большой размах мешал уворачиваться от ударов, он не мог мгновенно менять направление направление полета, и к тому же был слишком легкой мишенью для нападавших.
Его крылья увеличивали только силу ментальных способностей, которые, к сожалению, он не мог нормально использовать в ослабленном состоянии, как сейчас. Ему хватало сил предупреждать Изаи о внезапных атаках, и ненадолго оглушать противника шквалом непонятных мыслей прямо в голову. Но он не мог полноценно защитить себя.
Все дошло до того, что Изаи пришлось достать свою Косу и направить против очередного нападающего, что уже являлось серьезным нарушением среди ангелов Смерти. Он направлял Косу на собрата с целью убийства. Эффект состоял в том, что, как и у палачей типа Риёна, оружие полностью отнимало душу. С той разницей, что оказаться в руках ангела Смерти гораздо хуже, чем просто быть убитым — душа не отправлялась в небытие, а оставалась у ангела до самого переноса в Лимб. Но кто сказал, что разгневанный ангел Смерти вообще донесет твою душу до пункта назначения?
Именно поэтому проступок Изаи нес гораздо более серьезный характер, чем могло показаться на первый взгляд.
— Еще чуть-чуть, Нит! — Прокричал Изи, отмахиваясь Косой от очередного воина. — Если мы долетим до Границы!...
— Никто сегодня никуда не пойдет. — Нитаэль мгновенно ощутил чужое присутствие рядом и резко спикировал. Над макушкой прозвучал свист меча. — Какой прыткий. А кажешься неповоротливым.
Риён незамедлительно последовал по пятам улетающего ангела. Изаи что-то кричал и летел следом, стремясь догнать представителя Власти и параллельно отбиться от летящих стрел и копьев.
Нитаэль ничего не слышал. В ушах свистел воздух, мимо пролетали стрелы и отрывки каких-то заклинаний, от которых он кое-как уворачивался. Но самым страшным было ощущение прямо позади. Риён неумолимо догонял, чуть ли не дыша ему в затылок. Он был старше и опытнее, сильнее и быстрее. Боец, чья холодность и беспристрастность наводила ужас. Как орел, что гнался за маленьким голубем.
Паника с головой захлестнула эмпата, когда он вошел в поворот и врезался в подрезавшего его Риёна. Ангел не постеснялся схватить Нита прямо за крыло и с пугающей силой потянуть на себя, отчего что-то внутри перьев хрустнуло.
Нитаэль закричал как вне себя.
Пожар боли распространился от чужой хватки до спины и дальше по телу.
Невыносимо. Просто ужасно.
Он повис на сломанном крыле, пытаясь удержать себя в воздухе вторым.
— Отпусти, ты, ебанный-
— Даже такие слова знаешь? — Схватка ангела Власти усилилась. — Может отрезать тебе язык, прежде чем убить?
Нитаэль ощутил нестерпимую ярость раньше, чем увидел Изаи с высоко поднятой Косой над головой палача.
Риён резко отпустил добычу и вильнул вниз, уворачиваясь от удара. Изаи не поскупился замахнуться еще раз, прежде чем броситься на помощь Нитаэлю, что, пользуясь возможностью, постарался отлететь как можно дальше.
Крыло нещадно горело болью, он еле мог нормально махать им, удерживая себя в воздухе.
А еще было до безумия страшно. Настолько, что он чудом держал себя в руках, чтобы не отключиться здесь и сейчас. К боли в крыле присоединилось удушье в груди. Прямо как то, что чувствовала Киана перед смертью.
— Эй, я тут, Нитаэль, слышишь? — Позади послышался голос Изаи, что стремительно догонял. — Держи себя в руках!
Его лицо было залито ангельской кровью, некоторых темных перьев на крыльях и вовсе не хватало, повсюду раны и царапины, а на лице и в душе бесконечная тревога. Нитаэль внезапно понял, что ощущала сестра за дверьми зала.
— Начала, прицельный огонь! — Где-то вдалеке, словно раскат грома, раздался приказ Риёна.
Сверкнула яркая молния.
Ему так жаль, Изаи.
Ангел Смерти ощутил толчок чужим крылом и успел только удивленно раскрыть глаза.
Когда в Нитаэля ударила молния, все вокруг взорвалось.
Ему так жаль, Изаи. Ему правда жаль.
Крылья вспыхнули теперь уже натуральным пожаром. Волны бесконечной боли накрыли с головой, когда Нитаэль понял, что больше не может удержаться в воздухе. Он начинает падать.
— Нитаэль!!! — Изаи кричит так надрывно, что становится больно ушам. Он беспомощно тянет руку, пытаясь подхватить друга, но на него тут же налетают воины-ангелы, от которых он даже не пытается отбиться. Он заторможенно смотрит, как Нитаэль пытается сложить горящие крылья, что теперь выгнуты под неестественным углом. На его глазах застывшие слезы, пока он смотрит, как единственный друг и близкий ангел, полностью переломанный, падает прямиком вниз.
Ему правда жаль, Изаи. Жаль, что приходится оставить тебя одного.
Он не хотел, чтобы так все кончалось.
Нитаэль падает сквозь первый слой облаков, затем второй, третий, и так далее. Он не считает их, просто камнем летит вниз, не в силах даже пошевелить крылом.
Он не ощущает никого вокруг. Боль затмила абсолютно все его чувства, превращая в один большой горящий кусок перьев.
В ушах только свист воздуха. Когда он пролетает сквозь последний слой облаков, он видит вдалеке небо. Кроваво-красный закат в мире людей. Их Солнце садится, чтобы завтра подняться снова.
Тут такая тишина — только Нитаэль и Солнце с небом.
Так спокойно, как не было никогда раньше.
Он прикрывает глаза, ощущая, что совсем скоро потеряет сознание от боли.
Встанет ли он снова, как Солнце?
Он понял, что пролетел сквозь Границу Миров, когда воздух внезапно стал с силой давить на него. Солнце исчезло, а небо резко потемнело.
В этом мире полет длился недолго, почти сразу он с громким хлюпом и хрустом и так переломанных костей врезался о землю. Вокруг была сплошная грязевая жижа, что накрыла Нитаэля с головой, пока он еще скользил пару метров по земле.
Его тело остановилось, и он больше не пошевелился. Не было и сил, ни желания.
Прежде чем полностью отключиться, он успел невольно подумать о легком шуме, состоящего из любопытства и настороженности, что маячил на периферии его чувств где-то через несколько десятков метров.
Нитаэль прикрыл глаза.
И наступила тишина.
Конец эпизода
