Вспышка. Ослепительный белый свет поглотил всё,
выжигая образы из сознания Сергея. А затем, внезапно, его веки стали медленно
подниматься.
Стоп. Это же его собственная палата в лечебнице. Такое место, этот
удушающий запах дезинфекции и отчаяния, невозможно было забыть. Неужели он
всё-таки умер? Сергей скользнул взглядом вниз, оглядывая свою смирительную
рубашку. Ни единого пятнышка крови, никакого ранения. Судорожно он ощупал своё
лицо, затем всё тело. Цел. Но ведь Игорь… Игорь бил его. Это было невозможно
забыть, невозможно отрицать. Нос наверняка был сломан. Что же это за нелепая,
пугающая неразбериха?
Сергей начал лихорадочно осматриваться, касаясь всего, что попадалось ему
под руку. Предметы были твёрдыми, реальными. Это было не сон. Он не понимал,
что происходит, словно кто-то жестоко сыграл с ним, насмехаясь над его болью.
И тут в палату вошёл Олег. Тот самый момент, который ещё недавно был явью,
когда Птиц вынашивал свой коварный план мести Игорю. Сергей, охваченный
тревогой и недоумением, смотрел на Олега, слыша те же слова, но сейчас с
Волковым был он сам, Сергей, а не его пресловутая вторая личность.
— Олег… — измученно прохрипел Сергей, осторожно касаясь руки Олега, пытаясь
совладать с нахлынувшими эмоциями и осознать эту сюрреалистическую реальность.
Живой. Они оба были живы. И он, и Волков.
— Да, Серый, сейчас я вытащу тебя отсюда, — прошептал Волков, помогая
Разумовскому подняться с пола. Сергей не сопротивлялся, да и Птиц не давил на
его разум, о той ужасной драке с Игорем он тем более не думал. Он просто
смотрел на Олега, словно ища ответы в его глазах.
Он не умер. Так что же это тогда было? Игорь, Олег, Август и Птиц… Здание
телевидения, Блэк Марго, побоище, дроны… Неужели это было, или всё-таки нет?
Если это был всего лишь дурацкий, изнуряющий сон Сергея, вызванный
таблетками Рубинштейна, то пусть будет так. Пусть это будет только сон.
В его сознании боролись две реальности – та, что только что была такой
осязаемой, и эта, нынешняя, вызывающая недоверие. Словно мир дал трещину, и он,
Сергей, оказался между двумя мирами, не принадлежа ни одному из них. Он
чувствовал себя потерянным, одиноким в этом странном, пугающем возвращении.
Он цеплялся за руку Олега, словно за спасительный якорь в бушующем море его
собственных переживаний. Каждое прикосновение, каждый вздох Волкова были
напоминанием о том, что он не один, что есть тот, кому небезразлична его
судьба. Это пронзительное осознание приносило облегчение, но вместе с ним
пробуждало и глубинный страх – а что, если это тоже лишь игра, лишь очередная
иллюзия?
Память о боли, о жестокости Игоря, о хаосе, охватившем его, не уходила. Она
была как острый осколок, впившийся в душу, напоминая о пережитом ужасе. Он
смотрел на Олега, пытаясь уловить в его взгляде отблеск той же боли, того же
страха, но видел лишь заботу и решимость. Это было так странно – быть рядом с
человеком, который, казалось, только что пытался его уничтожить, и теперь
спасает.
"Пусть это будет сон," – шептал он про себя, словно заклинание,
желая стереть все, что произошло. Это было такое отчаянное желание убежать от
реальности, спрятаться в мире грез, где нет боли, предательства и жестокости.
Но даже в этом желании сквозила тоска по тому, что, возможно, было настоящим,
что причиняло такую сильную боль.
Может быть, именно в этом тумане недоверия, в этой хрупкой надежде на сон,
он найдет силы жить дальше, собрать себя по частям. Олег был рядом, и это было
единственное, в чем Сергей мог быть уверен. И этой уверенности, какой бы шаткой
она ни была, оказалось достаточно, чтобы сделать первый шаг навстречу этой
новой, пугающей реальности.
Конец эпизода
