У меня не жизнь, а целое приключение. Что тогда, что сейчас. Стоя посреди своей комнаты-палаты, я понимала, что начинаю постепенно сходить с ума.
Детский дом.
Походит больше на больничную палату: потрескавшаяся и облупившаяся зеленая краска на стенах, до ужаса скрипучие и наполовину сломанные, продавленные кровати, древние тумбочки, и вишенка на торте — мигающая лампочка, которую, скорее всего, последний раз меняли еще при дедушке Ленине.
Это место — мой фактический «дом» уже третий год. Комнату со мной делит одна из девчонок, по совместительству моя подруга, имя которой Кристина. Просто Крис.
В этом унылом месте время течет то слишком медленно, словно приторный сироп, то несется вперед с космической скоростью.
И вот, пролетело еще одно лето.
2 сентября. 12:01.
Толпа подростков, как самое настоящее стадо диких баранов, ввалилось в столовую.
Среди них были и мы с Крис.
Есть, кстати говоря, не хотелось. Хотелось курить.
— Маш, я слышала, к нам сегодня в детдом заявился мужчинка какой-то. Внешность — супер! Как будто из турецкого сериала вылез, да еще и кулон в форме клыка на шее… Короче, я тащусь, — с энтузиазмом рассказывала мне подруга. — Вот кому-то повезет с папой… И на такой дорогущей тачке приехал. Вон, под окнами стоит…
— М-м-м, — для меня эта тема уже неактуальна. Я поняла еще год назад, что меня никто не заберет из этой дыры — у меня свои скелеты в шкафу. А именно, болезнь. Расстройство кукухи, а по-научному — ДРИ, диссоциативное расстройство идентичности. Проще говоря, мне временами мерещится всякая фигня. Иногда это штука полезная, но временами надоедает так, что даже таблетки не помогают.
Поэтому, только прознав о моем диагнозе, никто особенно связываться со мной никогда не хочет. А еще я курю.
«Проблемный» подросток. Эх.
— А как твои дела с Деном? — ускользаю от темы я. Самый большой плюс в Крис — наивность и легкомыслие. Девяносто процентов времени нашего общения мы обсуждаем мужиков (в основном из турецких сериалов) и мальчишек (в основном с нашей параллели).
— Он стал каким-то… Холодным, что ли. Думаю, он мне изменяет, но пока не хочу говорить с ним на эту тему. Тайное всегда становится явным, ведь так? Хочу поймать его с поличным и расстаться «красиво».
Впервые за это утро я улыбнулась по-настоящему. Эта девчонка с каждым днем удивляет меня все больше и больше. За все время общения с этим человеком я никогда не понимала, как родители могли оставить в этом «учреждении» этого жизнерадостного ребенка.
Психиатр говорил мне, что я рассуждаю как взрослый человек и что я «мудра не по годам». Я думаю, что смотрю на вещи реалистично, так что я не самого высокого мнения о себе, но и унижать себя не дам. Я себя не на помойке нашла, так ведь?
Интересно, а кто был моим отцом? И оставил ли он нас с мамой по собственной воле? Жив ли он вообще? Она про него почти не говорила. Просто показывала мне старую фотографию группы друзей, среди которых была она, моя мама, и он, мой отец. Молодые и жизнерадостные. Теперь, когда мамы не стало, эта фотография лежит в надежном месте — под моей старой пуховой подушкой. Смотрю на них каждый раз перед сном.
Два года назад я не могла поверить, что мамы скоро не станет. Думала, мама будет жить вечно. Но такова жизнь. Она жестока.
— Девочка моя, в твои-то годы и такие отношения, не рановато? — усмехаясь краешком рта, спросила я, помешивая чай, — знаешь, я конеч…
Не успела договорить, как в столовую заходит старший воспитатель. Все сразу же притихли.
Татьяна Николаевна — человек непростой. Все время при параде. Ей 64, но выглядит она максимум на 45. В чем секрет? Наверное, она узнала древний секрет молодости. Хотя, нет. Она просто паразитирует на детях, выпивая из них всю радость и делая их несчастными.
Поэтому мы зовем ее за глаза ведьмой.
— Дорогие дети! Сегодня к нам придет проверка из областного центра. Просьба вести себя прилично и не носиться по коридорам, — ее взгляд метнулся в мою сторону. Я тут же отвернулась.
После своей «блистательной» речи о том, что мы должны «быть благодарны за крышу над головой» и «подобающе себя вести», она нас, Слава Богу, покинула.
«Жаль, не навсегда,» — донесся противный шепоток у меня в голове. Ну, мы хотя бы могли поесть спокойно.
Чья-то холоднющая рука коснулась моего солнечного сплетения в груди. Дыхание участилось. Сердце забилось в неровном ритме. Вот черт. Только не сейчас.
— Эй, ты чего? Все окей?
Крис, кажется заметила, как я переменилась в лице.
— Д-да, что-то я не очень себя чувствую…
Шепот в голове стал громче.
— Я скоро вернусь, — героически игнорируя тошнотворный шепот, я на дрожащих ногах побрела к выходу из столовой, сунув недоеденный беляш в пакетике в карман.
Нужно было на воздух. Срочно.
Передо мной стояло два варианта: вылезти через окно в туалете или пройти через обычный выход как нормальный человек. Думаю, первый вариант будет менее официальный, поэтому выберу его. Да и кто говорил, что я нормальная?
На улице я смогла сделать глубокий вдох. Дрожащими пальцами достала из кармана толстовки баночку с таблетками. Помнится, врач мне говорил при таких ситуациях пить не больше двух таблеток в день. Плевать. Сегодня я решила не мучить свой организм и проглотила три таблетки. Наконец, я смогла расслабиться, но только на самую малость.
Холодный ветер, словно клинок, пронзил мое тело, от чего я съежилась. Ненавижу осень. В этом году она началась необычно рано.
Проскользнув в задний двор, я пролезла через дырку в заборе.
«Свобода», — пронеслось в моей голове. Хоть и ненадолго.
Ну, раз уж я за территорией детского дома, сам бог велел покурить. От нехватки никотина сводило зубы.
Одной сигареты пока что хватило. Я не из тех, кто выкуривает по полпачки за раз.
Простояв несколько минут на ветру, я не сразу заметила, что мне кто-то звонит — телефон был на беззвучном режиме.
Входящий звонок от Крис.
— Маша, где тебя носит? Тебя Ведьма обыскалась!
От неожиданности я закашлялась и выронила почти дотлевшую до фильтра сигарету.
Ведьма? Ищет меня? Вот это поворот.
— Сейчас буду. А что случилось?
— Там такое! — воскликнула Крис. — Ты будешь в шоке!
Тяжело вздыхая, я полезла обратно на территорию детского дома через дыру в заборе. Возвращаться обратно через окно в туалете не хотелось, поэтому я решила воспользоваться центральным входом.
Кабинет Ведьмы находился на первом этаже прямо по коридору. Постучав и услышав «Войдите» знакомым властным голосом, я открыла дверь и вошла в залитую солнцем комнату.
Здесь я бывала уже не раз, и в большинстве случаев на меня кричали. За то, что сорвала урок подушкой-пукалкой; за то, что курю; за то, что распылила перцовку на ребят, которые издевались надо мной. Но на меня не только кричали. В это трудно поверить, но Ведьма даже иногда хвалила меня, в основном из-за успехов на олимпиаде по информатике.
— А, вот и наша Машенька, — елейно улыбнулась Ведьма.
«Машенька»? Хм.
— Присаживайся.
Перед столом Татьяны Николаевны стояло два стула, и на одном из них сидел средних лет мужчина в черном. Действительно походил на одного из актеров турецкого сериала.
Неужели о нем говорила Крис? Мужчина повернул голову и взглянул на меня. На груди какой-то кулон, похожий на клык. Да, точно он. Любопытно.
Я села на стул перед Татьяной Николаевной. Она наморщила свой нос — от меня пахло сигаретами, и это ей не нравилось.
— Машенька у нас особенная. Психически, — многозначительно сказала Ведьма. Ну да, сейчас она и этому расскажет, какая я ненормальная, и он уйдет.
— Не проблема, — глубоким голосом ответил он. Зачем меня вообще позвали? Есть шанс, что меня заберут в семью?
— Такое не лечится быстро. Маша наблюдается у участкового психиатра, — как бы извиняясь, заметила Татьяна Николаевна.
— Это не изменит моего решения, — отчеканил мужчина. Он снова взглянул на меня, и на его губах промелькнула улыбка.
Ведьма удивилась.
— Машенька, можешь идти собирать вещи и прощаться с друзьями. Олег Маркович оформляет опекунство и забирает тебя к себе.
Так, а мое мнение уже никого не интересует? Что это за маньяк вообще?
— Машенька, иди, — повысила голос Ведьма.
И я ушла.
Когда мне выдали спортивную сумку для вещей и я пришла в комнату собираться, Крис, как всегда в приподнятом настроении, крепко обняла меня и даже немного всплакнула от радости за меня.
— Только пиши почаще, окей? Не пропадай.
Собирать было почти нечего. Пара штанов, три свитера, две футболки, несколько книжек и старый ноутбук — подарок за победу на олимпиаде по информатике. Вот и все мои пожитки.
Ах да, фотография под подушкой.
Мама, ну почему ты не со мной?..
***
Машина у этого Олега Марковича была действительно крутая. Раньше я такие только по телевизору видела. Мерседес с просторным кожаным салоном, где каждая деталь давала понять, что это авто стоит больших денег.
— Так и будем молчать? — спросила я, пристегнувшись.
— О чем хочешь поговорить? — негромко ответил Олег Маркович.
— Куда мы едем?
— К твоему отцу.
Конец эпизода
