Следующие события развивались не так гладко, как я думала. А точнее, меня тащил за собой по уже знакомому коридору Олег, со своим привычным «каменным» лицом.
— Так почему мне конец? — я так и не поняла, что со мной сделают, но мне это все не нравилось.
— Посмотришь — узнаешь. И впредь будешь вести себя прилично.
— Так не надо было выкидывать мои сигареты! — вскипела я.
Остановившись у двери офиса Разумовского, Олег приложил к сканеру руку, дверь отодвинулась в сторону, он втолкнул меня внутрь. Я чуть не упала. Дверь закрылась за моей спиной.
Разумовский стоял у окна на всю стену спиной ко мне и пил газировку.
— Мария.
Что-то будет.
— Что?
— Какого хера ты позоришь меня? Скоро весь Питер узнает, что у меня, оказывается, есть дочь, причем не просто дочь, а воровка.
— А какого хера у меня отобрали сигареты?
От такой наглости Разумовский сжал в руке пустую жестяную банку из-под колы и, резко повернувшись, с силой бросил ее в меня. Она врезалась в стену в нескольких сантиметрах от моей головы.
Его глаза горели янтарем.
Они же… раньше были голубые, как у меня…
— С сегодняшнего дня ты бросаешь курить, ясно? — со злостью прошипел «папаша».
— Хватит меня контролировать!
— Ты что, хочешь обратно в детдом?
Я растерялась. В детский дом мне не хотелось от слова «совсем».
— Нет, — тихо ответила я. Даже с психованным Разумовским было лучше, чем там.
— С этого дня ни капли алкоголя и ни одной сигареты.
Я вздохнула. Вообще-то я давно хотела бросить, но это жуть как было трудно.
— Ты меня слышишь? — повысил голос Разумовский.
— Ладно, — тихо ответила я.
— В жопе прохладно! — прокричал он.
Я хихикнула, но сразу же попыталась сделать серьезное лицо, чтобы не бесить его еще больше.
— Пошла отсюда. Марго, разблокируй двери.
Я тихо развернулась и ушла.
В коридоре меня встретил Олег.
— И что, часто он такой? — спросила его я, когда дверь за моей спиной закрылась.
— Бывает. Особенно когда что-то его злит.
— Жесть.
— Есть хочешь?
Словно ответ на его вопрос, у меня заурчал живот.
— Пойдем, накормлю тебя своей фирменной лапшой.
— Той самой, что ты навешал на уши детдомовской Ведьме?
Он прыснул.
— Моя домашняя лапша, по бабулиному рецепту. У меня, кстати, в армии было прозвище, Поварешкин. Потому что готовил лучше всех.
— С этим я спорить не буду. Съела бы сейчас слона.
Как оказалось, квартира Волкова располагалась на предпоследнем этаже башни бизнес-центра Петербург-Сити, под офисом «Vmeste».
Внутри было довольно уютно. На стенах висели вышивки крючком — милые котята, пейзажи, цитаты.
— Кто вышивал? — невзначай спросила я.
— Эти — бабуля, а котят и цитаты — я.
— Как говорится, ты у нас и швец, и жнец, и на дуде игрец.
Олег хохотнул.
— Снимай обувь и вот тебе тапочки.
Я надела тапочки и потопала за ним на кухню.
Когда Волков разогрел мне огромную порцию своей домашней лапши, я чуть не захлебнулась слюной.
Уничтожив половину, я начала расхваливать его стряпню, а сам Олег сидел за столом напротив меня, подперев подбородок кулаком. В этой лапше все было идеально. Домашнюю лапшу я уже давно не ела, только «дошик».
— Это самое вкусное блюдо в моей жизни.
— Да, в детском доме таким не накормят.
— А ты откуда знаешь, какая там еда?
— Так я тоже оттуда. Мы с Серым именно там и познакомились.
Я чуть не подавилась.
— Правда?
— Правда.
— А ты… Ты знал мою маму?
— К сожалению, нет. После школы Серый поступил в вуз, а я ушел в армию. Все то время мы только обменивались письмами. Он упоминал ее несколько раз.
Я расстроилась.
— Несколько раз? Так он не знал, что моя мама была беременна мной?
— Не плачь. Я уверен, что он не соврал тебе. Просто в один момент Катя пропала с радаров.
— Я не плачу, — ответила я ему, утирая слезы рукавом.
— Поговори с ним. Сейчас он остынет, придет в себя, и…
— Так что с ним такое? Приступы гнева?
— Если честно, лучше спроси у него. Он вроде всегда таким был. А сейчас пытается лечиться.
— Да, — вздохнула я. — Он собирается меня показать какому-то супер крутому специалисту. И таблетки вместо дешевых купил самые дорогие, немецкого производства.
— Он пытается свыкнуться с ролью отца, Маш. Дай ему шанс.
— Попробую, — и я допила бульон прямо из миски с цветочками.
***
Я совсем забыла о своем проекте на пайтоне. Это такой довольно доступный язык программирования, на котором можно написать любое приложение. В своем проекте я разрабатывала приложение для кинотеатра. Самым сложным для меня был момент с выбором мест в кинозале, для этого пришлось подключать JavaScript, в котором я разбиралась так себе.
Поэтому я неспеша открыла спираченный из интернета учебник «JavaScript для чайников».
Тем вечером, развалившись на своей королевского размера кровати со своим, если честно, стареньким и слабоватым ноутбуком, я постигала JavaScript, но тут в дверь постучались.
— Кто там? — крикнула я.
— Маш, пусти.
— Открыто.
Дверь приоткрылась, и вошла рыжеволосая фигура в белой рубашке.
— Маш, можно с тобой поговорить?
Я отложила ноутбук в сторону и села.
— Я принес пончики.
В руках у Разумовского была коробка, похожая на коробку из-под пиццы, только в ней были пончики.
Он что, знал, что за пончик в глазури и с посыпкой я и убить могу?
Может, мы в этом с ним похожи. Любим потреблять сумасшедшее количество сахара. Газировка, пончики, шоколадки и все такое.
Видя, как мои глаза засверкали при упоминании пончиков, Разумовский улыбнулся и сел на краешек кровати, протягивая коробку мне.
Я взяла ее, открыла и отправила в рот шоколадный. Пища богов, как-никак.
— Маш, я устроил тебя в школу.
Я чуть не поперхнулась. Совсем забыла, что мне пора бы и учиться начать. Сентябрь же.
— Частная школа. Лучшая в городе.
Да уж. Буду учиться с мажорами. Счастье-то какое.
— Может, лучше в обычную?
— В обычной школе нет углубленного курса программирования.
Ого! Ну, тогда можно и потерпеть.
— И когда мне надо начинать учиться?
— В понедельник. Сегодня пятница. Знаешь, я видел, во что ты одета, и, мягко говоря, нам нужно обновить твой гардероб.
Я прыснула.
— Знаю, — ответил Разумовский. — Сам ходил в детдомовских обносках все детство. Так что, ты согласна?
Я доедала очередной пончик. На прошлой олимпиаде по программированию я заняла призовое место, но на следующей намерена победить.
— На все сто!
Конец эпизода
