Лёжа в больнице, Тан вообще не хотел помнить о том, как он лежал там в 2014 году. Он в детстве оказывался там, но тогда это было ненадолго, и случаи были почти незначительны.
Всё, что он вспомнил, — это постоянная боль. Нет, не физическая, а эмоциональная, что притупляла боль в теле. Да и остаточные воспоминания были только вспышками, после которых обычно начинали ныть ноги и висок.
Вспоминать тот ужас, тот нечеловеческий крик, который он издавал, когда приходил в себя, было не то чтобы приятно. Вообще думать об этом не хотелось. Ночные кошмары преследовали его даже спустя много лет.
Как сейчас помнит: белая палата, он один, а за окном дождь. Медсестра выключает свет, и наступает тьма. Даже свет фонарей за окном не давал ничего, по его мнению.
Первое его воспоминание после теракта — приезд Юмы, которой поручили сообщить младшему брату, что случилось. Увидеть его Юмжит сама хотела, а сообщать такие вести… Из её уст, осознавая, что, если это сообщит она, напряжение, которое было между ними, возрастёт и станет не просто ямкой, а пропастью. Бездонной пропастью, которая никогда не сможет наполниться ничем, какие бы детские воспоминания их ни объединяли.
Её аккуратно запустила медсестра.
— Алтан, тут сестра к тебе.
Угукнув, молодой человек оторвался от электронной книги, что привезла Юмжит по его просьбе. Девушка устроилась около младшего брата. Тан немного оживился — хоть одно родное лицо за последние дни.
— Юма.
— Привет. — Она спокойно поставила пакет с передачей на тумбочку. — Тут то, что ты просил. Даже договорилась насчёт запрещёнки, — холодно констатировала факт сестра. — Что читаешь?
— По ботанике… — Он показал страницу, на которой остановился.
Тут сестра нахмурилась.
— Тебе сколько раз говорили: без очков не читать?
— Дотянуться не смог. Поэтому читаю, как читаю.
Юмжит вздохнула.
— Тебе уже сказали? — Решив прощупать почву, сестра положила руку на плечо младшего. — Про маму.
Тан сразу напрягся и пытался подавить очередной приступ истерики, лишь коротко кивнув. Юмжит обняла брата; самой было больно осознавать, что вместо того, чтобы быть здесь, она была в безопасном Гонконге, откуда прилетела первым же рейсом с дедом, чтобы все дела решить.
Молодой человек затрясся и вцепился в сестру, сдерживая слезы и крик.
Ему сказали. Ему давно ещё сказали. Врачи старались как можно аккуратнее сообщить данную новость. Но получилось только после дозы успокоительного. Ведь сразу начиналось: молодой человек начинал кричать и кидаться тем, что первое под руку попадётся. Повезёт, если это будет телефон или та же электронная книга, а если это костыль или ещё что потяжелее, то тут приходилось прижимать его руки и вкалывать ещё немного.
— Я тоже по ней скучаю… Мне тоже больно. — Юма сжала брата и начала гладить того по спине, а Тан лишь крепче обнял сестру, чудом не порвав ей пиджак. — Мне очень жаль, что я не могу быть тут с тобой столько, сколько тебе нужно. Прислать никого не могут, чтобы тебе компанию составить. Бабушка приедет на следующей неделе, — начала говорить успокаивающим голосом старшая, хотя сама еле держалась, чтобы не заплакать.
— Юм…
Сестра нахмурилась, но внимательно слушала брата.
— Спасибо, что приехала… — Тан уткнулся в шею Юмжит и лишь коротко всхлипнул. — И у вас одинаковый голос. Только твой строже… Как-никак скоро будешь в клане рулить, — сказал молодой человек с некоторой ноткой радости.
Сестра выдохнула. Врача не надо вызывать, ведь брат более-менее стабилен.
Последние полчаса встречи они провели молча, сидя вот так, в обнимку, лишь изредка меняя позу, чтобы не затекли конечности. Заглянула медсестра и попросила закругляться.
— Давай, выздоравливай. — Юма аккуратно встала. — Приеду, как будет возможность. Если что-то понадобится, пиши, найдем, привезут тебе.
— Хорошо…
После того как сестра покинула палату, Алтан дождался, когда перестанет быть слышен стук каблуков, и откровенно зарыдал, осознавая боль потери, одиночество и не особую нужность.
Через пару дней приехала бабушка. Тан уже смог выйти и встретить её в коридоре.
— Привет…
— Привет, милый. — Бабушка слегка опустила голову внука и поцеловала того в щеку. — Я тебе привезла тут немного. В палате посмотришь.
Зайдя в палату, Алтан сразу предложил бабушке стул, а сам сел на койку, рассматривая, что в пакете. Помимо бытовых мелочей, которые, по мнению пожилой женщины, могли ему пригодиться в больнице…
— Ты как себя чувствуешь? Тебя гулять хоть пускают?
— Да… Медсестра выводит, а там уже сам. Почти всю территорию обошёл. — Тан протянул бабушке блокнот с записями. — Все местные растения записал… Ну те, что видел. Некоторые лечить надо. Меня даже в зимний сад возили. Я помогал там.
Видя, что Таша оживает, разговаривая о цветах, бабушка выдыхает, листая блокнот молодого человека. Начиная с прошлого понедельника, записи стали выглядеть уже более привычно: аккуратные буквы не дрожали, были какие-то зарисовки, мысли. Она вернула блокнот и погладила его по голове.
— Ну хоть восстанавливаться начал…
Тан забрал блокнот и, внимательно присмотревшись к голове бабушки, заметил первую седую прядку. Но делать он ничего не стал, а лишь спокойно слушал, как там дома у неё, как в деревне дела, что она успела в Питере увидеть, даже отдал какие-то рекомендации.
Через минут 40 бабушка покинула палату. Медсестра его оставила отдыхать, сказав, что он и так достаточно на сегодня находился, поэтому сиди здесь.
За пару дней до выписки к Алтану приехал дед. Тот с собой ничего не привёз, даже какие-то мелочи, которые просил привезти молодой человек, например, зарядку для электронной книги или хотя бы его любимую бумажную.
Тот без церемоний сразу сказал всё, что считал нужным.
— Алтан, после того как ты выйдешь из больницы, ты переедешь в Гонконг. Как только восстановишься, пойдёшь на факультет менеджмента в Пекинском университете. Это не обсуждается.
Молодой человек выпал. Он не понимал, что происходит, ведь он хотел поступать на биохимию в ИТМО.
— Но я не хочу там учиться. Я на биохимию хочу…
— Твоё «хочу» клану невыгодно. Поэтому готовься к скорому переезду.
После этих слов Баатар покинул палату, оставив молодого человека один на один с новой реальностью.
Алтан не ожидал, что вот так начнётся его 2015 год. Один из самых худших годов его жизни.
Конец эпизода
