Амальгама

«Из легенд о закате первой эры»

В незапамятные времена мир был поделен между двумя исполинскими силами: Валькари, изящными, величественными и гордыми, чья природа граничила с божественной, и демонами – жестокими и агрессивными созданиями, подчиненными «Матери», единому разуму всего их отродья. Разразилась война, великая война, коснувшаяся каждого. Демоны, движимые лишь ненасытным голодом и волей безжалостной «Матери», хлынули во все уголки континента, оставляя за собой лишь хаос и разрушение. Мерзкие и свирепые твари, чуждые состраданию и жалости, чьей единственной целью было утоление неутолимой жажды крови и уничтожения. Их число было невообразимо велико, превосходя даже самые страшные кошмары.

Эта кровавая бойня длилась более двух тысячелетий, ознаменовав собой начало Второй Эры. Горы трупов и реки крови затопили континент, пропитав землю насквозь, и казалось, что даже небо, охваченное вечным багровым закатом, стало отражением этой нескончаемой войны. Но ничто не вечно. Истощенные Валькари и демоны были на грани полного краха, но их беды только начинались. Люди, арсари и седтилы, ведомые таинственными «Предвечными», восстали, чтобы свергнуть богов и зло, которое они не могли искоренить. «Низшие расы», как их презрительно называли первородные, победоносно шествовали по землям, где некогда гремели великие и жестокие битвы.

Двухтысячелетняя война подошла к своему логическому завершению. Валькари ушли туда, где их никто не потревожит, заняв лишь узкий полуостров на краю континента. Демонов же силой заперли в мертвых землях, где они и остались. А «низшие расы» начали строить свою историю на руинах былого величия Валькари, историю, длиною более тысячи лет. Но время шло, и потомки забыли о своих предшественниках, о тех, чьи земли они заняли, об их облике и истории, даже о самом их существовании. Словно никогда и не было тех «богов», которых они когда-то свергли.

Едва расселившись на доброй половине Великого континента, люди не смогли сохранить единство. Недолговечная Империя раскололась на осколки королевств и мелких герцогств. Наступила эпоха смуты и раздора: интриги, междоусобицы, внешние угрозы и всеобщая неприязнь, отравляющая даже родственные души. Но было и нечто, что определяло человеческую суть в те времена – всеобъемлющее влияние церкви и извечное соперничество между ней и Императорской династией, разделившие власть над людскими судьбами. Веру в спасителя, «Предвечного», возвели в абсолют, сделав его единственным богом. Так возникла церковь «Предвечного Альтерида», чьи служители несли его праведную волю во все уголки человеческих земель. Инквизиция, словно карающий меч, несла свет и очищение тем, кто осмеливался противиться воле божественной сущности.

В горных хребтах и знойных пустынях обитали могучие седтилы. Богомолоподобная раса гуманоидов, почитающая силу воли и стойкость духа. Нигде более не найти столь преданных воинов, верных своим традициям. Их прочные панцири, твердые, как и их воля, способны выдержать немыслимые удары, а вторая пара лап дарует огромное преимущество в бою, нанося ужасающие увечья противнику. Военное ремесло всегда было в почете среди седтилов, но им не чужды и мирные занятия. Искусные мастера, они прославляют свой народ великолепными изделиями: от дивных украшений до превосходного оружия, которое даже среди людей и арсари считается предметом роскоши. Возможно, именно поэтому даже самые нелюдимые расы готовы сотрудничать и торговать с этими членистоногими существами.

В сердце великой топи, словно изумрудные змеи, свернулась империя Арсари. Полулюди-полузмеи, гордые и властные, они пленили эту землю, создав единое, несокрушимое государство. Их могущество, подобно темной туче, нависло над ближними и дальними соседями, сея страх и трепет. Сами же арсари, вопреки грозной репутации, не чужды радушия, не питают слепой ненависти к чужакам, как это свойственно людям или эльфам. Однако надменность струится в их крови, заставляя смотреть на другие расы свысока. И всё же, торговцы из топей, неутомимые и пронырливые, прославились по всему континенту, способные достать что угодно и продать это с выгодой для себя.

А когда Валькари покинули этот мир, из чащоб дремучих лесов выползли тени прошлого – дикие эльфы, осколки древней расы. Живущие племенами, они погрузились в пучину разбоя, убийств, каннибализма и кровавых жертвоприношений. Время не принесло им мудрости, их развитие осталось далеко позади, но это не мешает им быть смертельной угрозой для тех, кому не посчастливилось разделить с ними соседство.

Акт I

“Монстр в обличье человека”

После долгих скитаний по лесу тропа, широкая и ухоженная, явилась словно спасение. "Неужели где-то рядом поселение?" – пронеслось в голове юноши, и, не мешкая, он двинулся по ней. Высокий и худощавый, облаченный в длинное черное одеяние, он прятал лицо под капюшоном и маской, сквозь которые проглядывали лишь янтарные, полные огня глаза. На поясе покоился меч в ножнах. Тишина, густая и обволакивающая, прерывалась лишь шелестом листвы. Казалось, он сроднился с этой безмятежностью, с тихим, умиротворяющим шепотом листьев. Пройдя еще немного, юноша заметил старика, сидящего у дороги. Приблизившись, он разглядел повязку на глазах – старик был слеп. Собравшись пройти мимо, юноша не успел сделать и шага, как старик повернул голову в его сторону и заговорил:

— Не здешний, видать, молодой человек? — голос старика сочился невозмутимым спокойствием, словно река, веками точившая камень.

— Гм? — юноша оторвался от своих мыслей, выныривая в реальность.

— Видать сразу, что не наших кровей. Неужто путь держишь в нашу сонную обитель?

— Возможно… а что?

— Редкость, конечно, гость у нас. Да и не то чтобы совсем диковинка. Я тут вроде как компас для заблудших душ, что в нашу деревушку путь ищут.

— Компас? Тут же одна дорога, — недоуменно вскинул брови юноша.

— Хо-хо, да и на прямом пути можно в дебри свернуть, в чаще потеряться. А пойдешь верной тропой — глядишь, и до цели доберешься, — лукаво улыбнулся старик, взмахнув своей палкой вдоль дороги, словно дирижер, указывающий направление оркестру.

— Ладно, понял… — юноша все еще тонул в непонимании, но решил довериться течению и просто идти дальше.

Пройдя чуть дальше, путник обернулся в сторону, где сидел старик, однако там никого не увидел, словно никогда никого и не было. «Уже ушёл?» — подумал он, но в глубине души зародилось неприятное чувство, что старик никогда здесь и не находился.

Время шло своим чередом, небо темнело с каждой минутой, погружая мир в зловещие сумерки. Близился вечер, и вместе с ним — что-то тёмное и недоброе. Идя дальше по тропе, лес неожиданно закончился, и юноша увидел дома — впереди виднелась деревня, но что-то в ней было не так. Из труб валил чёрный, густой дым, словно смола, а в окнах горел не обычный свет, а какое-то неестественное багровое сияние.

«Я голоден», — подумал про себя юноша, но его желудок сжался от неприятного предчувствия. Он бродил по деревушке, и с каждым шагом его охватывало всё более гнетущее чувство. «Может, оно?» — подумал путник, глядя на двухэтажное здание, откуда доносились крики и безумный хохот.

Открыв дверь, он увидел сборище пьяных людей, чьи лица казались искажёнными от литров дешёвого пойла. Запах алкоголя и жареного мяса смешался с чем-то гнилым и затхлым, заполняя его ноздри. Никто не обратил на него внимания, когда он зашёл в помещение — или, может быть, они делали вид, что не замечают его?

Он направился к свободному столу в дальнем углу большого помещения, где тени казались гуще, чем везде. К нему тут же подошла молодая девушка, высокая и стройная. На вид ей было не больше семнадцати лет, но в её глазах читалась древняя мудрость, от которой по спине пробежал холодок. Её светлые каштановые длинные волосы были заплетены в одну большую косичку, но местами в них проглядывали седые пряди, а белый фартук, казалось, был испачкан чем-то похожим на засохшую кровь. Она смотрела на гостя, словно разглядывая его внутренности, а её голубые глаза светились неестественным блеском. Сам же юноша поднял взгляд на подошедшего к нему человека, и в этот момент его охватило неприятное чувство, что он уже встречал эту девушку раньше — в своих самых страшных снах.

«Добро пожаловать, путник», — произнесла она голосом, похожим на шёпот ветра среди могильных камней. «Что привело тебя в нашу скромную обитель?» Юноша почувствовал как в воздухе повеяло чем-то древним и зловещим. 

– Я вас здесь раньше не видела, вы путник? Пришли поесть или выпить? – дружелюбно спросила девушка, но её голос дрогнул, когда она взглянула на юношу.

– Да, я бы хотел заказать что-нибудь поесть, – голос юноши был полон безразличия, но в его глазах промелькнуло что-то тёмное.

– Х-хорошо, чего бы вы хотели? – девушка нервно сглотнула, чувствуя необъяснимое беспокойство.

– Что-нибудь недорогое.

– Как скажете, тогда с вас пять териев, подождите немного, – с этими словами она поспешила отойти от юноши, чувствуя, как мурашки бегут по спине.

Путник молча отдал монеты и принялся ждать, не сводя взгляда с двери. За его спиной стоял столик, за которым сидело трое худых мужчин. Их грязная и порванная одежда и мозолистые руки сразу выдавали в них обычных деревенских крестьян. Они были пьяны и что-то яростно обсуждали, не замечая странного путника.

– …да говорю тебе, я видел одного такого! Высокий такой, а кожа зелёная, словно болотная тина! – говорил один из мужиков, его голос дрожал от страха.

– Не неси чушь, опять вчера напился небось, вот и мерещится всякое, – отвечал ему другой, но в его голосе слышалось беспокойство.

– Во-во верно, откуда в нашей глуши будут ошиваться эльфы? – поддакивал третий мужчина. – Может, ты тоже с головой уже не дружишь, как наш старик.

– Не верите? Помяните моё слово, если увидите копьё в своём брюхе, не говорите что я вас не предупреждал! – первый мужик говорил с такой уверенностью, что даже воздух в таверне, казалось, стал тяжелее.

– Мы уже в таком случае, на том свете будем, – ответил второй мужчина и залил рот пивом

«Эльфы, про них мне много рассказывала Ларена», — обдумывал юноша. «Если верить её рассказам, то мне не следует встречаться с этими эльфами, от них мало что можно ожидать хорошего».

— Однако и правда, даже если это и правда эльф, то откуда здесь они? Король Хилдхерда заключил какой-то договор с вождём племени Раташ, — один из мужчин погрузился в размышления.

— А я о чём говорю, это был эльф!

Тут к столику подошла голубоглазая девушка, она положила тарелку перед юношей. В ней было немного варёных овощей, а также две ржаных лепёшки. «Приятной вам трапезы», — улыбаясь, проговорила девушка и ушла.

Юноша опустил ткань и маску, что закрывала его нижнюю часть лица. Его кожа была очень бледной, белой как снег, а маска, что скрывала его рот, обнажила его зубы. Они не были привычными, как у человека, напротив, зубы были как у хищного животного, пасть, усеянная острыми клыками. Юноша сидел спиной к залу помещения, поэтому никто не мог увидеть его лица.

Он начал есть. Совершенно обычные овощи, как думал он, однако этот вкус был иной, не тот, что он чувствовал дома, у Ларены. Однако даже так, юноша продолжал есть, в еде он не был привередлив. Съев овощи, он принялся за лепёшки, твёрдые и сухие, но благодаря своим зубам он быстро их съел.

«Мало, есть ещё хочется», — с такими мыслями закончил свою трапезу юноша, однако он лишь надел снова свою маску и ткань и просто ушёл из-за стола.

Уже был поздний вечер, по хорошему нужно было найти ночлег. Но денег у юноши было не столь много, а комната в трактире стоила немало, да и ему в любом случае не хотелось задерживаться в этом месте надолго.

Уже подойдя к выходу, он услышал крик. Со второго этажа кричала женщина, да настолько громко, что казалось, словно кричит прямо позади юноши. Звук был такой пронзительный, что его ледяная кожа покрылась мурашками, а острые клыки непроизвольно оскалились.

«Нужно уходить отсюда», — подумал он, крепче сжимая рукоять своего оружия. Обернувшись на звук, он заметил, как некоторые посетители таверны начали переглядываться, а один из крестьян перекрестился, бормоча что-то себе под нос.

Посетители разом замолчали и смотрели то на потолок, то на лестницу, ведущую на второй этаж. «Снова этот запах, запах человеческой крови…» — эта мысль появилась в голове у юноши. На тыльной части кисти его левой руки что-то начало шевелиться. Появилось новое странное чувство, что поставило его в смятение. «Что это? Что это за ощущение? Там что-то есть, оно тоже меня чувствует?»

В эту секунду проломился потолок. Сверху упало два человеческих изуродованных трупа. Тело мужчины, у которого не было ног и лица, а сам он весь был покрыт своей же кровью и жуткими укусами. И тело женщины, у которой было проделано большое сквозное отверстие в животе. Но вместе с мертвецами свалилось и что-то ещё.

Ужасное существо, что встало на четвереньки сразу после того, как упало. Оно было размером чуть больше волка, но им таковым не являлось. Гладкая и чёрная, словно смола, кожа без единого волоска. Несмотря на то, что у существа отсутствовали глаза, оно «смотрело» прямо на юношу. Смотрело оно недолго, как тут же открыло свою пасть, усеянную огромным количеством острых как бритва зубов, выстроенных в три ряда.

Путник в эту секунду вынул полуторный чёрный меч из ножен и направил в сторону существа. По всему залу раздались крики и паника, пьяные люди, спотыкаясь, бежали от странного существа вглубь трактира. Монстр же лишь поднял свой хвост, такой же гладкий и чёрный, а на конце его был огромный костяной шип, напоминающий собой лезвие фальшиона. Оно стало размахивать им, готовясь к атаке.

Странные щёлкающие звуки существа ознаменовали его рывок в сторону путника. Юноша смог вовремя отойти в сторону, тем самым увернуться от удара. Но тварь не медлила и ударила когтистой лапой в сторону путника, тот лишь успел поставить блок мечом и тем самым защититься. После путник пнул существу в рёбра. Его нога пробила кожу и кости монстра, а после углубилась в его тело.

Существо стало издавать дикие и громкие вопли, оглушая всех оставшихся посетителей, что те упали на пол то ли от ужаса, то ли от громкости. Путник лишь замахнулся мечом и нанёс свой решающий удар, отрубив тем самым голову твари. Струи крови брызнули во все стороны, в особенности на путника, пропитав всю его одежду.

Тело существа упало, а из ран сочилась уже тёмно-красная и крайне густая жидкость. Текла настолько медленно, что её нельзя было назвать и вовсе жидкостью, она куда больше походила на смолу. Юноша вытащил ногу из тела уже мёртвой твари, а позже сложил меч обратно в ножны. Взгляд его был хоть и слегка удивлён твари, что он убил, однако оставался всё таким же суровым и безразличным, словно подобное для него не впервые.

Он оглянулся в сторону зала, где в ужасе сидели люди и смотрели на эту ужасную картину. Их сковал страх. «Чудовище…» — прошептал сперва один человек из зала, потом это проговорил второй и так ещё несколько человек. Взгляды людей по какой-то причине были направлены на путника, а не на уже мёртвого монстра, что был большей угрозой для их жизни.

Но юноша сделал вид, что не слышит того, что говорят прямо позади него, а после и вовсе покинул таверну. Выйдя на улицу, он, как и хотел до этого, решил покинуть деревню и двигаться дальше. Путь его лежал в город Монсор, что был расположен у горного склона, на севере королевства Хилдхерд.

В воздухе висело тяжёлое предчувствие. Юноша чувствовал, как его тёмная сущность пульсирует в такт каждому шагу. Странное ощущение на тыльной стороне кисти не проходило, словно что-то пробуждалось внутри него. «Что это за сила?» — думал он, — «И почему она так реагирует на эту тварь?»

Луна светила ярко, освещая дорогу, ведущую прочь из деревни. Но даже в её холодном свете юноша чувствовал, что за ним следят невидимые глаза. Возможно, это было просто его воображение, а может быть, что-то более зловещее. В любом случае, он продолжал идти вперёд, не оглядываясь назад.

Монсор ждал его, и он знал, что в этом городе его что-то ждёт. Но сейчас это его не беспокоило. Главное — двигаться дальше, не останавливаясь и не оглядываясь. Ведь иногда то, что скрывается за спиной, может быть куда опаснее того, что ждёт впереди.

Тьма поглотила лес, окутав всё вокруг своей зловещей пеленой. Путник двигался вперёд, ведомый лишь смутным очертанием дороги. Его разум был затуманен странным голодом, который невозможно было утолить обычной пищей. Этот голод был глубже, древнее, он пульсировал в венах, требуя чего-то, что юноша не мог даже назвать.

Остановившись у древнего дуба, он взобрался на его ветви, словно хищное создание. Его хитиновая рука блеснула в лунном свете, когда он снял перчатку, изучая свою изменённую плоть. В его глазах отражалась тьма леса, а зубы оскалились в подобии улыбки.

Рассвет застал его спящим, но сон его был тревожен. Спустившись с дерева, он продолжил путь, пока не наткнулся на остатки повозки. Запах человеческой крови был здесь настолько густым, что вызывал почти физическое влечение.

Труп на дороге лежал в луже крови, словно зловещее приглашение. Юноша склонился над ним, вдыхая металлический запах смерти. Стрела, пролетевшая мимо его лица, лишь раздразнила его.

Из леса вышли трое. Их оружие казалось жалким по сравнению с тьмой, что клубилась вокруг путника.

— Эй, ты! — прорычал здоровяк с мечом, но его голос дрожал.

— Брось оружие, и мы, может быть, оставим тебя в живых, — добавил лучник, натягивая тетиву.

Юноша лишь рассмеялся, его смех был похож на шелест костей.

— Вы трое думаете, что можете остановить меня? — спросил он, его глаза сверкали в тени капюшона.

Хитиновая кожа на его руке зашевелилась, словно под ней шевелились черви. Странное чувство усиливалось, пробуждая что-то древнее и тёмное внутри него.

— Мы скажем «да», — ответил здоровяк, но его голос дрожал.

— Тогда я скажу, что вы очень самоуверенные глупцы, — произнёс юноша, его голос звучал как шепот мертвеца.

Лес затих, затаив дыхание. Птицы умолкли, а ветер стих, словно сам мир боялся того, что должно было произойти.

— Давайте проверим, кто из нас прав, — прошептал путник, и тьма вокруг него сгустилась, готовясь поглотить всё живое.

Его меч блеснул в утреннем свете, словно чёрный осколок ночи, а в глазах пылал древний голод, готовый поглотить всё на своём пути.

С оглушительным воплем, детина ринулся в атаку, обрушивая свой меч сверху вниз. Молодой путник парировал выпад, отражая удар плашмя клинка. Сила удара была настолько велика, что от столкновения металлов посыпались искры. Злодей ослабил хватку одной рукой и попытался ударить кулаком, но юноша ловко отскочил в сторону, избежав прямого попадания.

Не успел он опомниться, как с фланга на него надвигался тощий подельник бандита. Тот замахнулся дубиной, но путник перехватил его оружие, а затем со всей силы ударил бандита ногой в грудь. Тот рухнул на землю, задыхаясь и сплевывая кровь, корчась в предсмертной агонии.

Озверевший громила попытался атаковать со спины, но юноша мгновенно развернулся лицом к противнику и снова уклонился. Этот промах оказался роковым для бандита – спустя мгновение его голова отделилась от тела, и он рухнул на землю.

Третий застыл, парализованный ужасом. Всё произошло так стремительно, что он едва осознал потерю своих товарищей. Среди багровых луж и бездыханных тел высилась фигура. Тот путник, на которого они напали в жажде наживы и грязного «развлечения», обернулся их палачом. Его взгляд, холодный и безучастный, скользнул по последнему из бандитов, словно всё происходящее было лишь отстранённым зрелищем. Стрелок, объятый леденящим душу страхом, выронил лук, и сам рухнул на землю. Палач медленно приближался, в руке его алел окровавленный меч. Вот он стоит над поверженным противником, скорчившимся в безумном ужасе. Бандит попытался взмолить о пощаде, но не успел издать ни звука. Клинок вонзился в его горло, и последний разбойник рухнул, обагрив землю предсмертной кровью. Путник стоял посреди этого безмолвного кладбища, неподвижный, как изваяние. Вдруг он судорожно схватился за голову. «Почему? Почему я так легко лишил их жизни? Потому что они люди? Имел ли я право? Они хотели убить меня… разве этого недостаточно, чтобы оправдать мой поступок? Правильно ли я поступил, оборвав их жизни?» Юноша погрузился в мучительные раздумья, словно очнулся от кошмарного сна, в котором его телом управляла чужая, безжалостная сущность. Спустя некоторое время он взял себя в руки. Не испытывая отвращения, он обыскал трупы, найдя жалкие крохи добычи. И, наконец, двинулся в путь, в направлении Монсора. Всю дорогу его преследовали тягостные мысли, болезненные воспоминания. Так завершился ещё один день, тихий и ничем не примечательный. Юноша уже давно научился ценить тишину и покой, как бесценный дар.

Вскоре вблизи возникли горы – неприступные, скалистые исполины, возвестившие о скорой близости Монсора. Чем ближе путник подходил к их подножию, тем оживленнее становилась дорога. Не успел он и глазом моргнуть, как вокруг засновали люди, заскрипели телеги и заколыхались повозки, спешащие к городу или покидающие его. «Вот и он…» – прошептал юноша, застыв перед распахнутыми вратами, словно приглашающими в каменные объятия. Монсор, величественный горный город, – один из ключевых оплотов королевства Хилдхерд. Ходили слухи, что это один из немногих городов, где торговые пути беспрепятственно соединяют Империю Арсари с остальными людскими поселениями. Раскинувшийся у самого подножья горы, Монсор уходил в ее таинственные глубины, поражая воображение своей неприступностью и величием. Юноша шагнул за ворота и углубился в лабиринт улиц, стремясь к своей цели. Вдруг его взгляд замер, прикованный к диковинной фигуре – представительнице расы арсари, доселе виденной лишь в чужих сказаниях. У повозки, запряженной огромной красно-зеленой ящерицей, стояла женщина с кожей, белой, как первый снег. Ниже пояса ее тело переходило в чешуйчатый змеиный хвост с переливами коричневых и изумрудных оттенков. Одетая в традиционные одежды арсари, она поражала своей статью: высокая, изящная и стройная, с длинными серебристыми волосами, ниспадающими волной на спину. Юноша невольно залюбовался ею, пока незнакомка не почувствовала его взгляд. Она обернулась и встретилась с ним взглядом своих зеленых, змеиных глаз. Смутившись, путник поспешно отвел взгляд и продолжил свой путь, ощущая на себе оценивающий взгляд арсари.

Путник искал то место, о котором когда-то обмолвилась Ларена. Он блуждал по городу, взгляд его скользил по фасадам, но он не решался обратиться к прохожим. После долгих часов, полных тщетных надежд, цель все же открылась его взору. Белое трехэтажное здание из кирпича, с огромными окнами, словно глазами, и окруженное подобием металлической клетки. Над входом, на крыше, возвышались три каменные фигуры, отдаленно напоминавшие людей. Шесть крыльев за спиной, две пары глаз, устремленных в вечность… Что-то в этих изваяниях было до боли знакомым, неуловимо родным, но ускользало от понимания. Он подошел к железным воротам, скованным молчанием и замком. Пальцы обхватили холодные прутья в тщетной попытке раздвинуть их. Едва мысль о пустом, заброшенном доме пронеслась в его голове, как из тени появился старик. Короткие седые волосы, словно выцветшее серебро, паутина морщин, искажавших лицо гримасой вечной неприязни. Он был облачен в безупречный черный костюм. Двигался старик медленно, но с грацией хищника, приближаясь к воротам. Не дойдя пары шагов, он остановился и заговорил.

– Это владения госпожи Милесис, и вам, как нежелательному посетителю, следует немедленно покинуть это место, – высокомерно заявил он.

– У меня есть к ней важное дело, – спокойно ответил юноша.

– У госпожи Милесис нет с вами никаких дел, она не назначала встречу. И ваш внешний вид говорит о том, что вам не место рядом с ней! – продолжал надменно старик.

– Вот как, – юноша полез в свой внутренний карман и извлек оттуда амулет в виде десятиконечной звезды из платины, украшенной непонятными символами, с лиловым ромбовидным кристаллом в центре, – думаю, вам это знакомо.

– От… откуда у тебя это?! – надменность мгновенно исчезла с лица старика, он заговорил сбивчиво, – От… отвечай, где ты это взял?!

– Как я и сказал, я пришел к Милесис по делу, – произнес юноша, держа амулет перед лицом мужчины и глядя на него холодно.

– Мерзавец… – пробормотал старик, доставая ключи, чтобы открыть ворота.

Отперев калитку, хозяин пропустил молодого человека во двор. Войдя в дом, путник с любопытством окинул взглядом интерьер. Стены, прежде белоснежные, почти полностью скрывались за огромными портретами незнакомых людей. Повсюду стояла дорогая мебель, а полы украшали роскошные ковры. "Идите за мной", – уже с нетерпением произнес мужчина и повел юношу вверх по лестнице. Краем глаза юноша замечал горничных, которые, прячась в тени, украдкой наблюдали за гостем, их лица выражали то страх, то изумление. "Мы пришли", – вновь заговорил старик, остановившись возле двери из красного дерева с изысканным орнаментом. Он трижды постучал и открыл дверь. Они вошли в просторный кабинет. За столом сидела дама лет тридцати пяти в строгом деловом костюме. Темные каштановые волосы, ниспадающие до груди, частично закрывали ее лицо. Она, погруженная в изучение бумаг и важные документы, отпивала что-то из изящной чашки. При появлении гостей она лишь слегка подняла глаза, и ее суровый, высокомерный взгляд остановился на юноше.

– Кого ты привёл, Гиргут? – раздражённо процедила женщина, и без того омрачённая дурным расположением духа.

– Госпожа Милесис, этот юноша… Он явился к вам с делом. Важным делом.

– Какое ещё дело? О чём ты? – Милесис вскинула голову, устремляя на юношу пронзительный, изучающий взгляд. Тот не дрогнул, выдержав её напористое внимание. – Зачем ты его привёл? Очередной бродяга, жаждущий звонкой монеты, не более.

– Но, госпожа… – старик не успел закончить фразу. Путник, словно желая прервать этот бессмысленный диалог, стремительным движением бросил амулет на стол, прямо перед женщиной. В одно мгновение её взгляд переменился. В глазах вспыхнул неподдельный ужас, руки задрожали, и чашка, стоявшая рядом, с оглушительным звоном рухнула на пол, разлетаясь на осколки.

– Откуда… Откуда у тебя это? Неужели… ты от Ларены? Кто ты такой? – Милесис отчаянно пыталась сохранить подобие спокойствия, но дрожь в голосе и бледность лица выдавали её волнение.

– Полагаю, было бы невежливо с моей стороны и дальше хранить молчание. Моё имя – Реликт, и я прибыл от неё, – представился юноша. – Ларена заверила меня, что в обмен на этот амулет вы окажете мне помощь.

– Вот оно что… – казалось, женщина облегчённо выдохнула, и на её лицо вновь вернулась суровость, хотя и не та ледяная неприступность, что была прежде. – И что же тебе нужно от нас?

– Мне необходима информация о том, кто может пролить свет на мою… особенность, – Реликт сбросил капюшон, снял перчатки и маску, открывая взору свои руки и лицо.

Взгляд Гиргута и Милесис, словно прикованные, устремились на юношу. Его кожа была неправдоподобно белой, словно лунный свет, отражающийся от гладкой поверхности. Этот странный свет лишь подчёркивал его рот, полный неестественно острых зубов, и хитиновые руки с заострёнными когтями, напоминающие часть доспехов, которые невозможно снять. На лицах старика и женщины отражалась вся гамма чувств: удивление, страх, отвращение. Они молчали, ошеломлённые увиденным, лишь обменивались испуганными взглядами.

– Думаю… я знаю, кто мог бы тебе помочь. Но, увы, ничего не могу обещать. В городе Дэрклемхелд, столице Террадиона, живёт один мой давний знакомый. Его имя – Аклем. Если ничего не изменилось, он до сих пор преподает в университете Дэрклемхелда. Аклем – единственный, кто обладает знаниями, которые, возможно, окажутся тебе полезны, – проговорила Милесис, доставая из выдвижного ящика стола изящную брошь – щит и меч, выполненные из золота и инкрустированные мерцающими синими камнями. Поднявшись из-за стола, она подошла к юноше и протянула ему украшение. – Отдай ему это. Он поймет, что ты от меня.

– Что это? – спросил Реликт, с любопытством рассматривая брошь.

– Это давний подарок Аклема.

– Хорошо, – произнёс юноша, удовлетворённый ответом. – В таком случае, не буду больше отнимать ваше время. Позвольте откланяться.

– Гиргут, проводи гостя.

– Как скажете, госпожа Милесис.

Юноша и старик вышли, и едва дверь за ними закрылась, женщина рухнула на пол, будто подкошенная. Страх, ледяной и липкий, сковал её сердце, особенно от вида амулета, принесенного юношей. Этот предмет пробудил воспоминания о чем-то ужасном, давно похороненном в глубинах памяти, о чем она поклялась забыть навсегда.

Реликт покинул этот дом, и теперь его путь лежал в сердце Империи Террадион. "Дорога не близкая…" – мельком подумал он, не придавая этому значения, ведь спешить было некуда. Прежде чем отправиться в путь, он решил пройтись по городу, а особенно по шумному рынку, чтобы пополнить запасы провизии. Огромная, бурлящая площадь, где людской поток не стихал ни на миг, казалась муравейником. Шум, крики зазывал и толкотня – все сливалось в единый гул. Торговцы, словно соревнуясь друг с другом, выставляли свой товар, демонстрируя богатство ассортимента. Казалось, здесь можно было найти всё, что душе угодно. Реликт неспешно блуждал между прилавками, едва бросая взгляд на однотипные товары и лавируя между покупателями в узких проходах. Наконец, он заметил торговца, предлагавшего съестные припасы, что было редкостью на этом рынке, где преобладали украшения и прочие безделушки. Путник решил купить вяленого мяса – недорогого и долго хранящегося. Вдобавок он приобрел несколько ржаных лепешек. Потратив почти все свои деньги, он все-таки сумел запастись едой в дорогу. Наполнив свою небольшую походную сумку провизией, юноша покинул рынок и направился к выходу из города. Чем дальше он уходил от шумной площади, тем сильнее менялся городской пейзаж. Торговый люд сменился узкими переулками, где ютились обветшалые домишки. Людей на улицах почти не было, лишь немногие сидели в тени, а некоторые бесцельно бродили, словно тени. Их лица были измождены, а одежда – изорвана.

«Неужели я заблудился? Да и знал ли я вообще, куда иду?» – размышлял Реликт, все глубже погружаясь в лабиринт нищенских кварталов. Его появление приковывало взгляды местных обитателей, но юноша, поглощенный поисками выхода, казался невосприимчивым к их любопытству. Однообразные полуразрушенные дома и петляющие улочки сплетались в головокружительную сеть, где каждый поворот грозил тупиком. «Сколько времени я здесь блуждаю?»

Внезапно Реликт ощутил на себе чужой взгляд, отличный от мимолетных, привычных взглядов бедноты. Осторожно оглянувшись, он попытался скрыть свою настороженность. Вдали, в тени домов, маячила фигура мужчины. Реликт успел заметить лишь длинные каштановые волосы и истрепанную светло-серую робу. Незнакомец стоял неподвижно, словно статуя, порожденная излишней мнительностью самого путника.

Ускорив шаг, юноша свернул за угол и резко обернулся, ожидая появления преследователя. Прошло пять томительных минут, но тень так и не ожила. «Может, мне показалось? Может, там действительно никого не было?» Сомнения вновь закрались в его разум. Незаметно солнце склонилось к горизонту, дневной свет быстро таял, уступая место непроглядной ночной тьме. Реликт решил продолжить поиски выхода из этого проклятого района, из этого города.

«Опять… снова это чувство…» Юноша замер, ощущая знакомое леденящее покалывание, как в той деревне. Левая рука вновь зашевелилась, и на этот раз Реликт не медлил. Сорвав перчатку, он застыл в немом потрясении. На его кисти зиял глаз, большой и плоский, с огромным светло-сиреневым зрачком. Странное око металось из стороны в сторону, словно что-то лихорадочно выискивая, пока, наконец, не зафиксировалось в одной точке – прямо за спиной юноши.

Реликс резко обернулся и увидел его. Высокий, облаченный в грязную рваную робу, он стоял неподвижно, но теперь совсем близко. Грязные волосы скрывали его лицо, слипшись от чего-то черного и красного, напоминающего засохшую кровь. Реликт медленно отступал, нашаривая рукоять меча.

Внезапный хруст, отвратительный треск донесся со стороны незнакомца, затем еще один. Его руки двигались судорожно, издавая звук ломающихся костей. Сгорбившись, мужчина медленно поднял голову в сторону путника.

Хрустящие звуки, словно ломающиеся кости, резали мертвую тишину улицы, исходя от странной фигуры. Она двигалась к юноше, шаркающей походкой выдавая худые, искривленные ноги. Руки тянулись вперед в немом мольбе или зловещей угрозе. Что с ним было не так? Или, скорее, что вообще в нем было так? Можно ли было назвать это человеком? Внезапно шаги ускорились, переходя в безумный бег. Монстр прыгнул, обрушиваясь на путника всей своей массой. Реликт едва успел перехватить костлявые запястья, когда его повалили на спину. Грязные пряди волос хлестали по лицу, а пасть, усеянная частоколом мелких, острых зубов, разрывала щеки в жуткой гримасе. Кровь капала Реликту на лицо, зловоние застилало глаза пеленой слез. Больше не оставалось сомнений: это существо лишь отдаленно напоминало человека. Монстр извивался, пытаясь дотянуться до плоти, но Реликт отталкивал его, сжимая запястья твари, удерживая на жалком расстоянии. Собравшись с силами, юноша резко выпрямил ноги и отбросил монстра прочь. Вскочив на ноги, Реликт выхватил меч из ножен, направив острие на извивающееся тело. Чудовище, казалось, боролось с собственной гравитацией, неуверенно поднимаясь, словно марионетка с перерезанными нитями. И все же оно снова бросилось в атаку. Клинок взметнулся в косом ударе снизу вверх. Тварь рассеклась надвое с поразительной легкостью. Отшатнувшись от мерзкой лужи, Реликт замер, не отрывая взгляда от останков. Лишь после долгой паузы он собрался убрать меч в ножны, но глаз на его кисти продолжал неотрывно следить за располовиненным телом.Мертвенная ладонь человекоподобного чудовища дрогнула, потянувшись к своему палачу. Искалеченное тело забилось в конвульсиях, верхняя часть, словно одержимая, начала медленное, мучительное восхождение. Шипящие, гортанные звуки, похожие на обрывки слов, сорвались с его губ – невнятная мольба, затерявшаяся в ночи. Замертвое существо рухнуло на спину. Пряди слипшихся волос рассыпались, обнажив лицо, искаженное гримасой невыносимой боли и ужаса. В глазах, отражающих лунный свет, застыла мольба: "Спаси". Боль сочилась из рваной раны вместо рта, из обрубков ног, из самой его уродливой сущности. В ледяном взгляде Реликта промелькнуло подобие сострадания. Неужели он увидел не просто монстра, а отражение собственной измученной души, заточенной в коварную оболочку? Реликт приблизился к существу, к тому, кого уже сложно было назвать монстром, но и человеком тоже. В смятении, юноша вопрошал себя, ощущая странную связь с этим погибающим созданием. Клинок вонзился в череп. На измученном лице отразилось долгожданное облегчение, предсмертный покой. Реликт отер клинок от крови, вложил его в ножны и долго еще смотрел на тело того, кого, возможно, избавил от вечных мук.

Рассвет окрасил небо, а Реликт, проведший бессонную ночь в лабиринтах трущоб, все еще перебирал в памяти недавние события. "Неужели… выход?" – прошептал он, пораженный внезапно открывшейся перспективой. Впереди, сквозь пелену утренней дымки, вилась дорога, ведущая к заветным городским воротам. Монсор, огромный и запутанный, легко мог затерять в своих объятиях путника. Поток людей, словно живая река, неустанно тек сквозь главные ворота, вливаясь в город и покидая его пределы. Но, приближаясь к цели, Реликт заметил нечто, заставившее его насторожиться: у ворот выстроились солдаты под знаменами Королевства Хилдхерда – зелено-желтые полотна, в центре которых сияла платиновая десятиконечная звезда, а по бокам – две звезды поменьше. Около двадцати воинов, вооруженных копьями, преграждали путь. Реликт попытался сохранить невозмутимость, надеясь проскользнуть мимо, но не успел. "Стой!" – прозвучал властный окрик. Он надеялся, что это не к нему, но, обернувшись, увидел двух солдат, стремительно приближающихся к нему. Юноша замер, ожидая их приближения.

– Остановись, незнакомец, – произнес один из солдат с ноткой беспокойства в голосе. На вид ему было не больше двадцати: невысокий, светловолосый, с пронзительными голубыми глазами.

– Нам нужно поговорить!

– Поговорить? – прозвучало в ответ, словно эхо из ледяной пещеры. Реликт обвел воинов взглядом, в котором читалось равнодушие, граничащее с презрением.

– Погоди, Нолаг, присмотрись! Да он же из Инквизиции! – воскликнул второй солдат, юный и горячий, как и первый.

– Ч-что? Прошу прощения, святой брат! Я не сразу понял… Не признал в вас инквизитора! Простите! – залебезил Нолаг, словно совершил смертный грех, за который его неминуемо ждала расплата.

"Инквизитор?" – пронеслось в голове Реликта. Откуда они это взяли? Однако, он решил промолчать, не разубеждать их. Странная игра… впрочем, она не вызывала у него ни малейшего энтузиазма. Память услужливо подбросила воспоминания о прошлых встречах с церковниками – встречи, оставившие лишь горький осадок.

– Святой брат! Скажите, вы здесь из-за демонов? – Светловолосый воин смотрел на Реликта с надеждой, словно на спасителя.

– Демоны? – переспросил Реликт, пытаясь понять, что заставило юнца прийти к такому выводу.

– Да! В последнее время они словно взбесились! В городе уже семнадцать трупов нашли, и это только те, что внутри стен! А что творится за их пределами, страшно представить!

– И с чего вы решили, что это дело рук демонов? – в голосе Реликта прозвучал неподдельный интерес.

– Люди… люди и звери не оставляют на телах ТАКИЕ следы! – Второй солдат сорвался на крик, словно пытаясь заглушить собственный страх.

Солдаты еще долго перебирали в памяти лица убитых за последние дни, их голоса эхом отдавались в сознании Реликта. Он слушал, впитывая скорбь, но прервал их, сообщив о своем скором уходе. Солдаты, смущенно извинившись за отнятое время, разошлись по своим компаниям, растворяясь в серой массе окопной жизни. Реликт развернулся, вновь один на пустынной дороге. Куда идти? Вопрос повис в воздухе, как осенний туман. Вскоре он достиг перекрестка, где корявый деревянный указатель, словно костлявая рука, указывал направление: «Люцейгред». Теперь цель обрела очертания. Сперва до Люцейграда, а оттуда – в столицу Хилдхерда, горный город, дремлющий у зеркальной глади озера. И уже из Хилдхерда начнется его путь к Дэрклемхелду.