— Позволь, сынок, к нему обратиться. Я же видела, у него перья в косу вплетены.
— Не могу, запрещено.
— Сжалься, солдат, — взмолила бабка. — Их же теперь не осталось. Не у кого совета мудрого просить.
— Богов много, отыщи другого жреца, — громче, чем хотелось, ответил Хальвард, отчего в его сторону с интересом повернули голову трактирщик и несколько местных.
— Так не помогают же, — растерянно проговорила бабка, но солдат уже отошел от нее.
Хальвард вернулся к столику в темном углу зала. Такому, какой обычно выбирают путники, что не желают привлекать к себе внимание, и, как назло, на который с любопытством пялятся все посетители таверны. За столом, прислонившись спиной к стене, жадно уплетал похлебку Риван, облаченный в накидку с тяжелым капюшоном, скрывающим все броские жреческие атрибуты. Но, по всей видимости, от внимательных глаз бабок ничего не спрятать.
— Отрезать тебе, что ль, эту косичку, чтоб людей не смущал, — проворчал Хальвард, усаживаясь рядом.
— И как ты ее прицепишь обратно, когда пересечем границу?
— Да зачем она тебе?
— А куда ж я перья буду вплетать? — фыркнул из-под капюшона жрец.
Хальвард не понимал, подшучивал над ним Риван или серьезно. Ему никогда раньше не приходилось общаться с врановыми жрецами, он, как и большинство гвинландских солдат, почитал Ифри, богиню-воительницу. Нахмурившись, Хальвард молча отхлебнул эля. И зачем он только вызвался сопровождать жреца?
— Что старушка-то хотела? — спросил Риван.
— Совета у твоего бога просить.
— А ты совета пожалел?
— Ты помнишь, что мы все еще в Гвинланде? Что ты и твой бог вне закона?
— У закона не убудет от помощи старой женщине.
— А что, если она растреплет? Тут либо очередь к тебе выстроится, либо камнями забьют. И меня заодно.
— Воля твоя, — сдался жрец.
Хальвард бросил взгляд в сторону старушки, что продолжала растерянно топтаться у выхода, похоже, набираясь смелости обратиться к ним снова. Солдат было подумал, не попросить ли трактирщика выпроводить ее, но решил, что лишнее внимание им ни к чему. Понаблюдав, как женщина переступает с ноги на ногу и нервно перебирает подол фартука, Хальвард не выдержал:
— Ну хорошо! Узнай, что ей надо, а то стоит там, аж кусок в горло не лезет. Только аккуратно, прошу.
Риван тут же выскочил из-за стола и направился к старушке. Хальвард же одним глазом наблюдал, как жрец, невольно нависнув над женщиной, успокаивающе взял ее руки в свои и внимательно выслушивал ее, а вторым — следил за посетителями таверны. Спустя недолгое время старушка с благодарностью прислонилась лбом к ладоням Ривана и вышла на улицу. А жрец вернулся на место.
— И всё? — удивился Хальвард.
— И всё.
— И чего она хотела?
— Войны боится. Просила совета, как поступить, куда бежать.
— Не верят, значит, местные в свою царицу, раз готовы бежать еще до того, как эта самая война началась.
— От Лапшанги день пути до границы с Таламией. А та, судя по слухам, сдает город за городом. Война — это вопрос времени, — рассуждал жрец, вернувшись к трапезе. — Да ты и сам это прекрасно знаешь, не зря же Зарина перекидывает войска ближе к Пограничью. Немудрено, что людям страшно.
— И что ты ей сказал?
— Предложил перебраться поближе к морю.
— И подальше от столицы? — догадался Хальвард.
— Именно. Если, или когда, войска Реилии пересекут границу, они в первую очередь попрут на Высоград, все просто.
— Значит, вместо совета от мудрого бога, она получила его от тебя?
— Какая разница, если это может помочь?
— Ой, дурная у тебя привычка, отвечать вопросом на вопрос…
Покончив с обедом, они расплатились и вышли во двор. Но не успели добраться до лошадей, как опасения Хальварда оправдались — они все-таки привлекли внимание. Из приоткрытой двери черного входа таверны выглядывало конопатое лицо трактирщика, а возле стойл солдата и жреца поджидали четверо грозных здоровяка.
— Ты это нам, случайно, не вранового жреца привез, а, солдат? — начал один из них, необычайно высокий, на добрую голову выше Хальварда, широкоплечий детина.
Хальвард спокойно положил руку на рукоять меча.
— Мы проездом.
— И куда это вы проездом? Не на север случаем? Бежать помогаешь? — встрял второй мужик, низкий, но не менее широкоплечий.
Не успел Хальвард ответить, как вмешался Риван.
— В Острог везет. Отрекаться.
— А зачем куда-то ехать? Хочешь, прям сейчас и отречем? — под дружный гогот своих приятелей предложил коренастый.
— Может, среди вас есть те, кто умеет и глаза удалять?
— Это ещё зачем? — опешил первый верзила.
— Так я из видящих, по-другому никак, — невозмутимо проговорил жрец.
— Это вас вот так отрекают? Это ж ты беспомощным калекой останешься.
— А что поделать… — пожал плечами Риван.
Мужики растерянно переглянулись. Видно было, что подобным членовредительством никто из них заниматься не желал.
— Во времена пошли, — освобождая проход к стойлам, проворчал детина. — Ну, в Острог, так в Острог. Бывайте.
— И вам не хворать, — ответил Риван.
— Это ты сейчас чего загнул? — процедил сквозь зубы Хальвард, когда местные отошли на приличное расстояние.
— Они знают об отречении не больше, чем ты, Халь, о том, зачем жрецам косы.
— А если бы они тебе глаз выбили?
— Да ты посмотри на них, — кивнул в спины здоровякам Риван. — Они морды бить пришли, а не убивать.
Хальвард глянул вслед удаляющимся безоружным мужикам, которые, впрочем, могли и кулаками выбить дух из них обоих, и лишь покачал головой.
— Поехали, пока они не передумали.
Конец эпизода
