Море сегодня было особенно неспокойно. Буря могла разразиться в любой момент – но Папоротник решил рискнуть и не заходить в ближайший порт. У гномов, которые приняли зелье подводного дыхания, оставалось примерно несколько часов действия чар, а запасы зелья стремительно подходили к концу. Не хотелось зря тратить время, если можно было продолжать поиски.
Команда металась по палубе, судорожно проверяя надёжность канатов – потерять водолазов в открытом море никому не хотелось, а канаты начали очень подозрительно трещать. На лицо Папоротнику упали первые капли дождя. Совсем скоро всё вокруг заполнилось стуком дождинок о древесину – времени, в которое команда была в относительной безопасности, оставалось совсем немного. И всё же капитан чувствовал, что сегодня – тот самый день, в который удача не отвернётся от него. Много месяцев назад Папоротник принял почетную миссию от своего предшественника, и он совершенно не собирался передавать её кому-либо после себя. Миссия должна закончиться на нём. И всё тут.
Но Северное море упорно не принимало его амбиции и всячески рушило надежды раз за разом. Оно направляло «Светлячка» на скалы, оно смывало моряков за борт, оно рвало паруса и ломало мачты. Папоротник ненавидел его и восхищался им, насколько может восхищаться стихией гном, привыкший к шахтёрской работе. Северное море освободило его от тяжёлого физического труда, но наградило душевными мучениями и долгими ночами борьбы с морской болезнью.
Явно уставший старпом Корень поднялся на мостик.
– Капитан, нам надо уводить «Светлячка». Видимость становится всё хуже. Даже если мы будем продолжать, это приведёт только к недовольству команды.
Папоротник это понимал. Его грудь будто сдавили большие ледяные тиски. Очередное разочарование. Море насмехается над ним, играет с ним, будто кот с мышкой.
– Хорошо, Корень, поднимай ребят. Постараемся успеть.
В ту секунду, когда слова сорвались с его губ, на мостике зазвенел колокольчик. Один из водолазов срочно требовал вытащить его на поверхность. Папоротник и Корень молча переглянулись и бросились на палубу.
– Тащите! Тащите всех наверх, – раздавался над гулом дождя громогласный голос капитана. Гномы засуетились ещё больше. Их мозолистые руки привыкли к пропитанным солёной водой канатам так же, как и руки их предков привыкли к киркам, однако работа всё равно была не из лёгких.
Словно подгоняемый ветром, Папоротник подбежал к борту и начал помогать вытаскивать гнома, который просил о помощи. Наконец, силуэт водолаза показался у поверхности – однако что-то большое и тяжёлое было привязано к его спине. У Папоротника засветились глаза, а в руках будто появились новые силы. Гном на том конце каната всячески старался уберечь свою ношу от столкновения с кормой, пару раз больно ударившись из-за сильного ветра, но, наконец, его ноги ступили на твёрдую поверхность, после чего он почти рухнул на своих собратьев.
Это был бородатый малец, который появился на «Светлячке» совсем недавно, придя на смену придавленному ящиками с зельями во время предыдущей стоянки Клеверу. Папоротник подхватил гнома за плечи.
– Уголь, верно? Ты же Уголь?
– Да, капитан, – прошелестел гном и закашлялся, отплёвывая воду. Его товарищи начали аккуратно отвязывать предмет, который юнец так храбро тащил на себе.
– Как это было, Уголь? Как ты нашёл его?
– Я наткнулся на несколько обломков на дне. Под одним лежало оно, - Уголь явно использовал последние остатки сил, чтобы отвечать капитану, его взгляд становился всё более пустым.
– Ничего, Уголёк, мы тебя отогреем и накормим. В порту тебя ждёт настоящий пир! – Папоротник обнял слабо улыбнувшегося гнома и начал шептать ему прям на ухо. – Ты и я, Уголь. Мы с тобой войдем в историю. О нас будут слагать песни и поднимать в нашу честь пинты. Два гнома, которые вернули утерянное зеркало перемещений Девятому королевству.
Конец эпизода
